Напоминание

… А еще он увидел потолок своей комнаты и окровавленные простыни, и кусок железа торчащий в груди, но медленно таящий вместе с остатками сна. Он хотел позвать, но в глазах потемнело, и он снова провалился в небытие, теперь уже навсегда.

Сергей дернулся: его тронули за плечо. Он повернул голову, над ним склонился Виктор. Лицо Виктора было бледным.

— Встань!

Сергей поднялся и попытался повернуться к страшному зрелищу.

— Не сметь! Смотреть на меня!

Крик подействовал на Сергея, как команда «Марш!» на спринтера. Он подскочил и вылетел за дверь. Виктор вышел следом и закрыл собой вид на труп, встав в дверном проеме.

— Что, жмуриков не видел? — злорадно поинтересовался он.

— А ты, что с ними каждый день завтракаешь? — вопросом на вопрос ответил Сергей. Он уже начал приходить в себя.

Виктор не ответил, а только усмехнулся и вытолкал его от дверей. Закрыл дверь, схватил Сергея за шкирман и поволок наверх. Сергей туго соображал куда его волокут. Очухался он только у себя на кровати. Виктор стоял напротив и курил, не заботясь о том, что он в чужом номере и это может не понравиться хозяину.

Глянул на Сергея и про себя усмехнулся: «как же, заботит его курю я или не курю. Да если я сейчас тут все разнесу, а его отметелю до полусмерти он ничего не заметит».

А Сергей смотрел на Виктора. Что-то в нем изменилось. Что? Сергей чувствовал, что изменение произошло в поведении друга, но что именно изменилось он понять не мог. Сергей встал, подошел к бару, попросил:

— Дай это… Ну на твой вкус. Две порции.

На этот раз робот не стал спорить, а материализовал два стакана с прозрачной жидкостью и тарелку с огурцами. Сергей взял стакан, второй протянул Виктору. Виктор поморщился, но стакан взял.

— Я пью за…

Сергей не стал слушать за что пьет Виктор, а опрокинул стакан и, схватив огурец, захрумкал.

— Фи, как грубо, — улыбнулся Виктор и опрокинул стакан вслед за другом.

— Ты знаешь, что теперь делать? — спросил Сергей глядя в никуда и чавкая огурцом.

— Ты о чем?

— О чем? Ты еще спрашиваешь? О нашем вчерашнем собутыльнике, который теперь отдыхает в своей комнате в луже крови и без ног, — хоть Сергей и пытался говорить с безразличием и даже с сарказмом, было видно и трясущиеся губы, и мокрые глаза, и то чувство потери, которое в этих глазах отражалось, как в зеркале.

— Вы, дрожайший, поступите, как добропорядочный гражданин — позовете полицию.

— Ха-ха, — истерично сообщил Сергей. — Ну тогда, «дрожайший», я вас вызываю.

— Нет, не меня, ПОЛИЦИЮ! Но сначала послушай меня. Я не мог говорить об этом никому раньше, не могу и теперь… никому… Но теперь вынужден и единственный, кому могу сказать, это ты… Если ты меня пошлешь, я пойму, но для меня это будет конец. Пойми меня. Пойми — это важно, — он поперхнулся наткнувшись на взгляд Сергея. Сергей молчал. Его насторожил этот разговор, но он молчал и слушал.

— Я не работаю в полиции, — выдавил Виктор.

Сергей почувствовал облегчение.

— Ну и что? Я-то думал… а ты…

Я-то… А где ты работаешь?

— Нигде. Я — вор.

Такое откровение было немыслимо. Просто невозможно. Сергей открыл рот, закрыл, судорожно сглотнул и замолк.

Виктор усмехнулся, уж больно нелепый вид: челюсть до пола, глаза на лбу, пытается что-то сказать, но не выходит ни одно слово, все застряли где-то в глубине.

— Надеюсь, что ты меня не выдашь.

Сергей не мог ничего сказать, а потому только мотнул головой не то отрицательно, не то утвердительно.

— Я надеюсь, но это еще не все. Я должен быть последователен и рассказать все. Я грабанул одну лавочку, не буду уточнять, но после этого мне сели на хвост. Я дал деру, оторвался и схоронился в этой гостинице, представившись и зарегистрировавшись, как офицер ГП. Хапнул я много и решил завязать, но, — он сделал паузу, — но в связи с этой смертью мои планы рушатся.

Сергей подал признаки жизни — закрыл рот. Кряхтя поднялся с кресла, подошел к бару:

— Повтори.

Бар не сопротивлялся. Сергей взял стакан, заглотнул его содержимое.

— Закуси, напомнил робот.

— Пошел ты, — Сергей достал из кармана пачку таблеток и швырнул на тумбочку у кровати. — Если бы ни это дивное средство, — он кивнул на таблетки. — то с такими новостями я бы пожалуй спился. Виктор промолчал, а только взял второй стакан, опорожнил.

— Так, — сообщил Сергей. — и что ты от меня хочешь?

— Ничего, только молчи и кивай головой, когда нужно.

— Ты сбежишь?

— Нет. Если я пропаду, то это вызовет подозрение. Представь себе: убивают хозяина гостиницы, а полицейский, который давно сидит в этой гостинице и не собирается ее покидать, вдруг исчезает. Они могут и не подозревать меня, но человек такой профессии привлечет внимание, и меня начнут искать, а в том, что найдут, не сомневайся.

— А может так лучше, они тебя найдут, займутся твоим перевоспитанием, а потом ты станешь полноправным членом общества, а…

— Нет, — перебил Виктор. — это только по стереовизору можно увидеть, как раз в сто лет отловят сошедшего с пути истинного и перевоспитают. Наше правительство на каждом углу трезвонит, что преступности нет, или почти нет. На самом деле, таких как я море, и, кстати это происходит по вине правительства, но об этом не сейчас. Полиция тоже не просто так получает зарплату, как думают некоторые, они не перевоспитывают, не судят, не сажают в тюрьму, как пятьсот лет назад, нет. Они ловят нас, ловят много, а потом сажают в миникапсулы и вышвыривают в безвоздушное пространство, — он подавился этими словами, было видно, что ему трудно говорить об этом. — А там наплевать если кто увидит, ведь всем известно, что в поясе астероидов кладбище, и никого не удивит, что на этом кладбище одной могилой больше. А то, что в этой могиле заживо похороненный никто не узнает.

Вся эта речь потрясла Сергея.

— Слушай, а может…

— Слушай, — перебил Виктор. — а может ты заткнешься и выслушаешь не перебивая, а потом я отвечу на все твои вопросы, если они будут.

Сергей опять кивнул как-то неопределенно, но все же замолчал.

— Так вот, я украл, сбежал, завязал, а теперь попал. Уйти отсюда я не могу, но есть один вариант, — он замолчал, закуривая очередную сигарету. Меня здесь никто не знает, кроме тебя и него, — он ткнул пальцем вниз и Сергей понял, что речь идет о хозяине. — Он уже ничего не скажет, остаешься ты. Ну, что скажешь?

Сергей помялся. Как добропорядочный гражданин он должен помочь правосудию, а следовательно выдать преступника. Но Виктора он считал своим другом, а выдать друга легавым… А вообще, подумать только, от него зависит жизнь человека.

Хозяин замолчал, а он, что он сделает? Стоп, хозяин замолчал, но каким образом? И кто ему помог? Он испуганно посмотрел на Виктора.

Виктор наблюдал за ним со снисходительной улыбкой. Увидев дикий взгляд полный испуга, сообщил, как будто то, о чем думал Сергей было отпечатано у него на лбу крупными буквами:

— Я его не убивал. Я никого не убивал.

Да и зачем? Если бы его не убили у меня не было бы проблем.

Сергей понял, что Виктор прав и на радостях выпалил:

— Хорошо! Я молчу. Я никому ничего не скажу, но есть одно но. Ты забыл третьего и самого главного свидетеля, того, кто тебя знает — компьютер. А гостиничный компьютер ты не уговоришь молчать! А твои «коллеги», то есть я хотел сказать…

Ну ты понял о ком я, так вот они в первую очередь сунутся в компьютер и… — постепенно голос его сошел на нет, когда он посмотрел на Виктора. Виктор, который сидел и ехидно ухмылялся, теперь сиял, как начищенный самовар, на его роже растянулась такая обезоруживающая улыбка, что Сергей заткнулся на полуслове и застыл. В глазах читался вопрос. Виктор расхохотался.

— А гостиничный компьютер я обезвредил в первую очередь.

— Когда? — вырвалось у Сергея.

На лице Виктора появилось брезгливое выражение:

— Тогда, когда некто, не будем называть имен, валялся без сознания в луже блевотины.

Сергей покраснел и разозлился: какого черта. Он спасает его шкуру, а Виктор все ржет и издевается. Он уже хотел вспылить, но Виктор сказал серьезно:

— Кстати, учти, что я теперь твой близкий родственник.

— Че-ево? — не понял Сергей.

— Я внес в гостиничный компьютер новые данные о себе и должен заметить, что по ним я твой кузен. Кстати у нашего хозяина был классный принтер, так что теперь у меня в кармане новое ксиво…

— Че? — перебил Сергей.

— Паспорт, — улыбнулся Виктор. — Я теперь Виктор Львович Волков.

— А-а-а… — глупо протянул Сергей и замолчал. В голове все плыло и прыгало. Какой-то кавардак, а тут еще водка подействовала. Виктор улыбнулся. Встал, подошел к окну, опустил сверху закрывающий его экран, нажал пару кнопок на пульте. На экране появился приятный весенний пейзажик, послышалось чириканье, даже показалось, что с экрана повеяло теплым свежим ветерком. Виктор прошел к тумбочке у изголовья кровати, взял таблетки, вернулся к Сергею. Протянул ему таблетку и обратился к бару:

— Дай водички. — появился знакомый граненый стакан. Виктор взял стакан, понюхал. — Мать твою, мозги электронные! Я сказал «воды», а не «водки».

Снова зажурчало, замигало. Граненый стакан исчез, появился другой, более изящный. Виктор взял, попробовал, протянул Сергею. Тот жадно заглотнул таблетку, запил, судорожно допил воду и затих. Через пять минут разум его очистился и вся информация, которую он воспринял полностью только теперь, опрокинулась на него, как ведро ледяной воды.

Виктор смотрел на него жалостливо:

— А теперь позвони пожалуйста в полицию.

Сергей тяжело поднялся, подошел к компьютеру, быстро набрал номер на клавиатуре. На экране высветился гордый лик служителя закона.

— Управление Галактической Полиции.

— Пришлите кого-нибудь в отель «Россия».

— Что случилось?

— Убили хозяина отеля.

— Уже выслали. А вы проверяли, медслужбы не нужны?

На хмуром лице Сергея появилась дикая, страшная, нечеловеческая улыбка:

— А вы его видели? Он… То, что им было по всей комнате разбросано.

Через полчаса полиция начала допрос. Уже комната хозяина была обработана. Уже тело осмотрели и убрали. Уже порылись в компьютерной сети гостиницы и в компьютере хозяина.

Теперь Сергей стоял рядом с Виктором, а напротив них возвышался человек в штатском и еще один в форме ГП.

— Меня, друзья Волковы, можете называть просто — «следователь». Так? Мое имя вас никак не заденет, но если вам интересно, меня зовут Гордон Диксон Д'Марсо Чухридзе.

Виктор попытался скрыть улыбку, но это у него получилось плохо.

— Хорошо, друг Чух… — Он поперхнулся, издал какой-то непонятный звук, пытаясь задавить смех. — друг Дик, мы готовы отвечать на все ваши вопросы.

Следователь зло сверкнул глазами на смешливого… Как его там? Ага, Виктора. Стиснул челюсти, поиграл желваками, но сдержал себя.

— Так, скажите мне, Сергей Александрович, это вы вызвали полицию?

— Да, я.

— Та-а-ак. А почему вы это сделали?

— Что, «почему»? Почему я вызвал полицию? А вы что не видели причины? Она ведь лежала в этой комнате, хм… если так можно выразиться.

— Так, ладно, скажите, как вы обнаружили тело? Зачем вы сюда пришли?

— Как и зачем? Да просто зашел… Мы с ним приятели…. Да еще пили… вчера вечером, — Сергей понимал, что во многом прийдется соврать и взвешивал каждое слово, а потому говорил отрывисто и делал паузы чаще чем надо. — А потом он ушел…

Да, это… мы сидели у Виктора… Он очень много говорил, он вообще не очень много… не очень разговорчивый был, а тут разговорился. Ну вот, говорил он говорил, мы слушали, а потом он ушел.

— Так. О чем он говорил? Так?

— Так… — повторил Сергей. — Тьфу! То есть не о чем, ничего особенного… Говорил, рассказывал.

— А о чем он говорил, так, перед уходом? Так? О чем рассказывал?

— Да не помню я!

— О том, можно ли убить человека, — перебил Виктор. — а потом сказал, что напился, извинился и ушел.

— Та-а-ак, — протянул следователь. — А куда он ушел?

— К себе наверно, — сказал Сергей. — говорил вроде, что спать ушел… пошел.

— Так, так, так. И больше вы его живым не видели, — не то спросил, не то сообщил следователь.