Среди нас

Он в отличие от Вадима, жил в собственном доме. Ярко-красный кирпич на солнце, казалось, отдавал немного фиолетовым цветом. Черная крыша была полностью завалена снегом. Машину он не стал загонять дальше в гараж, так как понимал, что скоро ему придется ехать к Анатолию Евсееву, отцу убитого, который нанял Марка расследовать это преступление.

Весь двор был завален снегом, и только маленькая узкая тропинка проходила от машины до входа двери. Марк оглядел весь участок, вспомнив как он выглядел бы летом. Десять из тридцати соток занимал дом, остальное место занимал газон. И больше ничего.

Марк редко бывал здесь, приезжал только по «особым» делам днем и ближе к вечеру на ночь. Главное место в его жизни занимала работа. Вадим же считал это неправильным. «Жить и умереть ради работы — это было бы самым глупым решением, что ни на есть в этом мире», — всегда говорил он. А Марка это устраивало даже более чем.

Внутри все убрано и чисто. Минимализм в чистом виде. На кухонном столе не было ни намека на еду. Но детектив Игнатьев зашел сюда не за этим. Он сходил в ванную умыться и почистить зубы, потому что утром этого сделать не успел. Потом он переоделся, так как на улице стало заметно холоднее.

Дорога примерно у него заняла чуть меньше двадцати минут, как он и предполагал. Ел он обычно в небольшом ресторане, который как раз находился почти напротив его дома. Серая вывеска с названием заведения, черная со стеклянными вставками дверь, и люди выходящие и входящие туда, все это было видно из окна Марка. Туда он и собирался идти.

Взглянув на часы, он удостоверился в том, что времени было еще много, поэтому торопиться вовсе не стоило. Марк не любил есть в спешке, для него еда это был такой же культ, как и его работа. Лучше немного повременить и поесть потом, чем так к этому относиться. Накинув опять ту верхнюю одежду, в которой он пришел, он отправился на улицу.

Так как тропинка была протоптана только от двери дома к машине, а к калитке нет, то пришлось топтать новую под углом от той, что уже была. Пока он, перепрыгивая с одной ноги на другую, пробирался по сугробам, множество холодного мокрого и неприятного снега завалилось в его ботинки. И теперь он ощущал, как его носки на уровне лодыжки полностью промокли. Чувство не из приятных.

Преодолев все опасности глубоких сугробов, Марк наконец вышел за пределы своего участка на прочищенную дворником дорожку, пообещав себе, что когда он вернется домой, то обязательно пройдется лопатой и избавит от этого снега всю область перед домом.

Он оглядел дорогу на наличие машин и заметил, как быстро испарились люди с улицы, будто бы сейчас начинался дождь и за секунд десять с улицы разбежались все кто куда. Но, нельзя было медлить, на вкусный обед времени не больше часа, так как потом назначена встреча с Анатолием Евсеевым, напоминал он себе снова и снова, что тот является отцом убитого Ильи Евсеева, на которую должен был пойти именно Вадим, а не он. Но так уж легли карты.

Марку идти туда совсем не хотелось. Детектив чувствовал себя как-то приниженно, что ли. Это чувство сложно объяснить словами. Марк еще не разу не видел Анатолия Евсеева, вообще не разу. Все договоренности и прочее проходили только по телефону через какого-то знакомого Анатолия. Сам же старший Евсеев оправдывал это недостатком своего времени и жутко за это извинялся, но, понятное дело, это были всего лишь формальности.

Перебежав улицу на красный сигнал светофора, Марк подошел к нужному месту. Он открыл дверь небольшого ресторана и, войдя внутрь в поисках свободного столика, остановился на выборе того, что находился у окна. Он всегда выбирал его. И в который раз, со словами «пора бы что-то в своей жизни поменять», Марк уселся к окну с довольным видом.

Приятная на внешность девушка, лет двадцати пяти, в серой кофте, на которой было много шерсти, что свидетельствовало о кошке или собаке в ее доме, как заметил для себя Марк, и в фартуке, который находился в собственности заведения, подошла к столу, где он расположился.

— Здравствуйте, — сказала официантка, протягивая меню ресторана Марку, но он его не взял, покачав головой.

— Мне спагетти под соусом и чай, пожалуйста, — ответил он.

— Будет готово через пятнадцать минут, — девушка кивнула ему. — Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — ответил ей Марк и отвернулся от нее, посмотрев в окно.

Официантка ушла.

На улице поднялся сильный ветер и, кажется, собирался опять идти снег. «Хорошо, что я на машине», — подумал про себя детектив. Марк заметил, что у него были странные смешанные ощущения в душе, что он вовсе не волновался о том, что произошло сегодня утром. «Почему-то со временем весь азарт куда-то исчез», — подумал он. Марк глубоко вздохнул и решил, что во время еды об этом лучше не думать.

Не то, чтобы за едой он про такое вообще не вспоминал, а наоборот, как раз часто именно за употреблением пищи он размышлял, как дальше вести расследование и что вообще дальше предпринимать. За едой ему всегда лучше думалось, но сегодня на него напала какая-то апатия к происходящему.

Работники ресторана сегодня явно не торопились, Марк то и дело поглядывал то на свои часы, то на часы, висящие на темно-желтой стене. Кафельный пол, где почти черные квадраты чередовались с коричневыми квадратами, белая тканая скатерть на всех столах, все уютно и гармонично. Из-за угла из какой-то двери выходили официанты и разносили еду. А Марк все сидел и ждал.

«Когда видишь, как разносчики несут еду в твою сторону, ты сидишь и думаешь, что несут ее только тебе, но как бы не так… В самый последний момент официант поворачивает к соседнему столику и до свидания. А мне теперь, кажется, что про меня вообще забыли», — думал детектив. Это чувство с каждой минутой все усиливалось, он хотел уже было спросить: «Ну когда уже мне принесут мою еду?», но не успел он об этом подумать, как к нему подошла та же официантка, которая брала у него заказ, и поставила на стол тарелку со спагетти с соусом и чай, все как Марк и заказывал.

Вилка за вилкой, медленно, растягивая удовольствие не спеша, Игнатьев очистил тарелку до последней капельки соуса. Это было вкусно, очень вкусно… Все до последнего ушло ему в желудок. Детектив заплатил за заказ, оставив немного чаевых и не дожидаясь прихода официанта ушел, через несколько минут он уже сидел в машине и ехал к офису, где работал Анатолий Евсеев.

VI. Анатолий Евсеев

На половине пути Марк вспомнил про свои мокрые носки, но разворачиваться было уже поздно. Он вставил диск в дисковод проигрывателя в машине, и теперь скука развеялась, но мысли об убийстве так и не решались на долго задерживаться в голове, как бы он не пытался. «Кто бы это мог быть? Что же решит полиция…», — спрашивал Марк себя, с неимоверным усилием прокручивая утренние события, думая, ничего ли он не упустил.

На улице сменилась погода. Теперь было сыро, и шел мокрый снег вперемешку с дождем. Щетки стеклоочистителя двигались туда-сюда и чем-то напоминали два синхронно работающих метронома. «Не хватало только этого для полного счастья», — подумал детектив, почувствовав, что машина заглохла на светофоре. Но все обошлось.

Оставалось не так много времени, и Марк подозревал, что все-таки, возможно, он может приехать не вовремя. Анатолий Евсеев, скорее всего, удивился бы, когда увидел на своем пороге того, кого он нанял. Да, его предупредили, что к нему приедет побеседовать полицейский, но не предполагалось, что приедет именно Марк. Поэтому для него это был своеобразный сюрприз.

Он ехал довольно быстро, пока не увидел большое строение, напоминающее банк. То самое здание одного из самых значимых складов для денег этого города, высокое и стеклянное. Широкие автоматические двери и такая же широкая лестница к ним.

Детектив заглушил двигатель и вышел из машины навстречу людям, которые выходили из здания. «То, что мне нужно», — подумал он. Пройдя через автоматические двери, Марк увидел большой холл, где находилось что-то вроде места для ожидания.

Пустая середина, а по краям, вдоль стен расположены светлые кожаные диваны, напротив каждого стоял маленький журнальный столик. Слева, в конце помещения была лестница, идущая наверх, а совсем в углу находился лифт. Справа располагалась стойка, куда можно было подойти и спросить то, что нужно или более всего необходимо. Но сразу же бросался в глаза высокий потолок и позолоченная люстра посередине, да, и еще великая куча охранников. Их здесь было очень много.

Марк Игнатьев подошел к лифту и нажал на кнопку вверх, предварительно показав одному из охранников свой значок, потому что тот, уже начал смотреть на детектива как-то подозрительно. «Странно, неужели он обо мне ничего не знает, вроде как должны были об этом всех предупредить? Может, потому что они ожидают человека в форме?» — подумал Марк. «Хотя, Анатолий и сам не подозревает, что я скоро поднимусь к нему».

Лифт не заставил себя ждать, как только открылись двери, этот охранник, который стоял от лифта буквально в двух шагах, спросил: «Вы хоть в курсе куда идти?» Причем спросил он это с таким презрительным выражением лица, что Марк захотел ему высказать все бранные слова, которые он знал, но не стал этого делать. «Не хочу связываться с умственно отсталым человеком», — подумал Марк. «Совсем обалдевший, будто бы он тут совершенно один и обращается к какому-то лицу без определенного места жительства, который заблудился в здании… С чего он взял, что я не знаю куда идти? Да, возможно, я этого и не знаю, но он не имеет права корчить такую морду, когда у меня спрашивает, знаю ли я дорогу. Иногда охранники строят из себя ни пойми кого».

Не все конечно люди этой профессии были такими, но Марку везло встречаться именно с этим «слоем». Это больше всего его раздражало. Особенно бесили детектива охранники в супермаркетах, которые смотрят на тебя с таким видом, что ты у них половину продуктов под одеждой вынес вчера, и так было не только с Марком, Вадим тоже это подмечал, а он обычно обращал внимание часто на таких охранников. Не в обиду им, конечно.

Марк вошел в лифт и произнес слова, которые крутились у него в голове: «Естественно в курсе! А вы в курсе, что вы должны сейчас работать, а не лезть ко всем подряд?» — не выдержав, ответил детектив тому наглому охраннику и нажал на кнопку. Тот что-то хотел сказать вдогонку, но, увы, двери лифта закрылись. Марк был собой доволен.

В лифте играла приятная музыка. Перед ним находилось зеркало. Он оглядел себя со всех сторон и подметил себе, что выглядит великолепно. Правда пару пылинок пришлось смахнуть с правого плеча.

Когда лифт открылся, детектив Игнатьев пошел прямо по коридору в кабинет Анатолия Евсеева. По бокам находились какие-то другие кабинеты под номерами, но Марк искал дверь с надписью директора, она была в самом конце этого коридора. Он знал это благодаря человеку, который звонил якобы от лица Анатолия.

Быстрой походкой пролетая сквозь двери, он заметил следующее. Здесь очень сильно пахло какой-то химией, может быть краской, может каким-нибудь чистящим средством, этот запах был немного едкий и в любом случае не приятный. Женщина в белой рубашке и серой юбке пронеслась по коридору со стопкой бумаг в руках. Марк сбавил темп до умеренного, идя по коридору, но увидев, как все работники его обгоняют, он снова зашагал быстрее, заметив, что все здесь работают прямо не покладая рук.

Все это было похоже на муравьиное гнездо. Создавалось впечатление, что люди просто бегали туда-сюда, из кабинета в кабинет, а Марк здесь только мешался. Конечно, он не привык видеть такое в полицейском участке, где работающие передвигались в основном прогулочной походкой. Здесь царил какой-то хаос и всеобщее беспокойство. А в воздухе вперемешку с химией витал привкус сорванных нервов. А с другой стороны создавалось впечатление, что эти люди только притворялись, что работают, потому что от такой суматохи, подумал Марк, проку будет мало. Конечно, детектив Игнатьев и сам всегда считал, что нужно как-то шевелиться, но не в коем случае не носиться в панике.

Вот и та самая дверь. Пока ничего особенного Марк не заметил. Ручка двери пыльная, похоже на побелку с потолка. «Интересно, — подумал он. — Вроде такое богатенькое здание, а везде царит пыль, грязь и этот ужасный запах. Подозрительно». Он вошел внутрь.

Открыв дверь в кабинет Анатолия Евсеева, будто бы попадаешь в другой мир. Хоть Марк Игнатьев и был в подобных местах не один раз, он все равно не переставал восхищаться тем, что здесь увидел.

Тут явно хорошо поработал дизайнер, причем не просто хорошо, а идеально. Тут было все очень и очень красиво, другими словами не назовешь. Чувствовался хороший вкус, естественно, и у владельца этого кабинета тоже. Закрыв за собой дверь, и оглядевшись вокруг, сразу можно было понять, чье это место. Это кабинет начальника, директора или просто властителя одного из самых крупных банков этой страны. Впечатляющее зрелище от вездесущей роскоши царило в этом кабинете.

Чтобы не нарушать эту целостность, равновесие и тишину, которая будто бы летала в воздухе этого маленького и роскошного оазиса посреди муравьиного хаоса и беспорядка, царившего там за стенами, Марк тихонько закрыл за собой дверь. Он подумал, что своим присутствием здесь, он все же нарушил то, что здесь витало.

Чистый бордовый ковер прекрасно сочетался с красными завитками на безупречно белых, точнее просто белоснежных обоях. Это напомнило Марку дело о сумасшедшем, который раскрасил белые стены своей собственной кровью. Только то, выглядело более чем отвратительно, а здесь же наоборот, словно антоним, все было прекрасно. Хотя этот орнамент рисунков был чем-то схож с надписями того сумасшедшего.

Вдоль стены стоял длинный темно-коричневый комод с позолоченными ручками, на котором находились на подставках старинные расписные тарелки, ваза и какие-то фигурки животных из глины. Не большая люстра в форме цветка на потолке не освещала достаточно всю комнату, поэтому в каждом углу на высокой ножке стояло по одному торшеру. На стенах висели картины, неизвестные Марку Игнатьеву, но выглядело все это опять довольно роскошно. А посередине всего этого, ближе к стене, находился большой деревянный стол, за которым восседал человек в светло-сером костюме и очках со светлой оправой.

А какой здесь стоял запах… Детектив Игнатьев не мог точно определить, чем именно здесь пахнет, но это было похоже на что-то свежее с нотками каких-то фруктов, возможно, это были яблоки вместе с грушами или что-то еще не менее вкусное.

Как ни странно, у Марка даже сразу настроение поднялось, но, к сожалению, это продлилось не долго. Здесь же все просто блистало своей красотой и чистотой! Марк дошел до середины кабинета и остановился, когда понял, что от его ботинок остаются белые следы.

«Белые следы. Белые следы. Белые следы. Стоп», — пронеслось в его голове. В испуганных мыслях наступил ступор, наплыла внезапная тишина, и он вдруг услышал, как громко бьётся его сердце.

Марк понял, что он все испортил. Там, где все было чисто и идеально, прошелся наследивший слон. Только сейчас он осознал, что тут ковер. Почти самая главная и заметная вещь в интерьере, была так бессовестно изгажена.

Детективу стало совсем не по себе, он все-таки надеялся, что Анатолий Евсеев не заметит тот прискорбный ужас, который он только что оставил на ковре. Хотя это было трудно не заметить. Но стоило поднять Марку свой испуганный взгляд с ковра на лицо Анатолия, он смог спокойно выдохнуть. Он увидел, что пока все тишь да гладь — директор ничего не заметил. Самое страшное для Марка оказалось то, что он боялся тот самый неловкий момент встречи взглядов с Анатолием, потому что он думал, что если Евсеев заметит это, то ему не поздоровится.

В голове Марка уверенно пронеслись слова: «Детектив Игнатьев, по-моему, это ваше последнее дело… Хотя? Почему я так этого боюсь?» Теперь, с другой стороны, детектива помимо опасений начал пробирать смех над всем происходящим, в самый, как говорят, неподходящий момент.

Так часто бывало с ним, точнее это он научился делать у Вадима, вот только его сводный братец мог начать дико смеяться над ситуацией и потом резко, в нужный момент прекратить это, но детектив Марк Игнатьев так не умел искусно управлять своими эмоциями.

Теперь же Марк всеми силами пытался побороть то, что рвалось наружу. Но маленький и неловкий смешок все-таки вырвался из груди детектива, но резко попытавшись взять себя в руки, он все-таки неимоверными усилиями смог на секундочку перебороть себя. Этот случайно вырвавшийся на свободу смешок, скорее был похож на попытку закашляться, и Марк не стал этому сопротивляться. Он сжал правую руку в кулак, быстро поднес ко рту и откашлялся еще раз. Теперь это выглядело, скажем, довольно более правдоподобно.

К тому же детектив Игнатьев даже не удосужился постучать, перед тем как открыть дверь. Только сейчас он об этом подумал. Из-за того, что было на ковре, Марк будто проглотил свой язык, пытаясь что-нибудь выдавить из себя. Он все еще находился в необъяснимом для него самого ступоре.

Со стороны все это выглядело довольно забавно. Как некий человек врывается в кабинет директора, даже не в полицейской форме, так что не понятно, что это вообще за человек. Хотя Марк подумал, что, наверное, Анатолий должен знать, как он выглядит.

И так, этот человек проходит до середины кабинета, потом смотрит на пол, а точнее на белые следы, далее поднимает свои глаза на того, кто сидит за тем самым столом с видом: «А я вас знаю. Эммм… Похоже у вас, детектив, проблемы?». Марк подумал об этом и понял, что именно эта мысль и рассмешила его.

Еще стояло молчание… Странно, но Марк Игнатьев не проявил инициативу и не разбавил тишину хотя бы приветствием или чем-нибудь еще, он просто стоял как школьник, которого засекли в тот момент, когда он делал что-то нехорошее.

— Ну, проходите! — грозно сказал человек, сидящий за большим столом у окна. В этот момент у Марка просто вылетели все мысли из головы (кроме ковра).

— Да. Я не представился. Я детектив Марк Игна… — начал мямлить детектив, подходя к столу и протягивая руку Анатолию.

— Насчет ковра не волнуйтесь, в коридоре был ремонт потолков. Я потом просто позову кого надо, и этот человек все уберет. И зачем же вы решили пожаловать сюда? — перебил его и одновременно задал вопрос Анатолий Евсеев.

У Марка наступило небольшое облегчение, он спокойно выдохнул. А его все мысли, слова, в общее самочувствие пришло в нормальное состояние. За последние десять лет он так никогда не нервничал. Теперь он еще раз глубоко вздохнул и продолжил:

— Это должен был делать другой следователь, но я взял это в свои руки. Вы же понимаете, что для вас будет лучше, если именно я с вами поговорю, — сказав это, детектив отодвинул стул с другой стороны стола и сел на него.

Так как Анатолий решил не подавать в ответ свою руку, Марк решил, что он может позволить себе такое же пренебрежительное отношение, какое имел к нему сам Анатолий. Теперь детектив Игнатьев сидел ровно напротив Евсеева.

— Я детектив Марк Игнатьев, — сказав это, он расстегнул половину молнии на своем пальто. — Но, я думаю, вы это помните.

— Ах да, помню, помню… Ну ты и молодец. Многое про тебя слышал. И я так понимаю, я должен ответить тебе на парочку вопросов для протокола? — спросил Анатолий с ехидной улыбкой.

— Да, — ответил детектив.

Ему не понравилось такое обращение к себе, едва знакомые люди обычно этого себе не позволяют. Конечно, везде бывают исключения, но Марк смутился, когда его начали называть на «ты». Потому что позволить себе обращаться к Анатолию также, это уже была та грань, за которую бы Марк не мог просто так перейти.

Теперь Игнатьев начал рассуждать про себя:

«Странно, но он не похож на человека, у которого только что погиб сын. И он совсем не глуп, хотя пытается из себя это строить. Я это сразу вижу. Нервничает, возможно, поэтому я его до этого и не видел, но не думаю, что из-за убитого Ильи.

Да как вообще можно работать с человеком, с которым я ни разу не встречался? Наверное, для него шок, что я вот так заявился. Он очень поспешен, не дает мне даже договорить. Хотя, пока не стоит делать из этого скорых выводов о нем. Да и спрашивать у него много не стоит, хоть он и вызывает у меня очень смешанные чувства, но он хотя бы мне платит, так что лучше на это закрыть глаза. Не хочется его подставлять.

Странно, обычно я так не реагировал на все это. С каких это пор я обращаю внимание на забитость своего кармана? А ведь Вадим был прав, когда-нибудь эта работа меня сломает окончательно.

Стоп! Стоп! Стоп! Пора думать о деле, а не об этом. Просто в следующий раз все нужно лучше продумывать».

Марк Игнатьев достал диктофон и положил его на стол, предварительно включив запись уже в своем кармане, а то мало ли что можно ожидать от этого веселого и ничем не озадаченного человека Анатолия Евсеева, который не известно кем вообще является здесь.

— Не возражаете? — спросил детектив. Придерживая своими пальцами диктофон, который уже лежал на столе.

— Я не хочу, чтобы это попало в руки журналистов, поэтому лучше уберите, — Евсеев на этот раз ответил угрожающим тоном, четко произнося каждую согласную букву в каждом слове. Его лицо нахмурилось, брови опустились так, что его лоб стал похож на лоб собаки породы шарпей, хотя это немного преувеличено.

Странно, но сначала он был даже очень положительно настроен на разговор, но сейчас казалось, что Анатолий просто выгонит из кабинета детектива. А детективу Игнатьеву было уже все равно, потому что хоть он и убрал диктофон обратно в карман, но он остался все равно включенным.

Он не мог сейчас записывать все в свой планшет, как он обычно делает, потому что он изучал мимику людей, или как распознать лжеца? Поэтому детектив хотел на него смотреть чистым взглядом и в то же время разговаривать с ним, изучить его, а не записывать, уткнувшись глазами в свой блокнот.

Кому-то это показалось бы весьма скучным, например, его сводному брату-следователю Вадиму Игнатьеву, но Марку очень нравилось читать разные книги по психологии. В детстве он мечтал стать психиатром, но не удалось. Судьба занесла его немного в другое место. Детектив Игнатьев начал:

— Где вы были на момент смерти вашего сына? — задал вопрос Марк и посмотрел на Анатолия, пытаясь разгадать его. Он не поддерживал свои плечи расправленными, а голову не держал прямо и ровно, это пока были малейшие проявления неуверенности в себе, но, к сожалению, не лжи, которую Марк очень желал заметить, чтобы потешить свою самоуверенность в знаниях этой науки. А может быть, Анатолий был в курсе всех этих приемов и уловок?

— Здесь, я был на работе — здесь, — Анатолий, повторяя одно и то же слово «здесь», начинал как-то давить на Марка, как ему показалось самому.

— Это может кто-то подтвердить? — никакие угрозы никогда бы не запугали детектива, он был непреклонен в своих вопросах.

— Да, например, мой секретарь, сейчас она правда уже ушла. Да и не только она видела меня здесь, кто угодно может это подтвердить. Я не такой уж и незаметный, хотя почти и не выхожу отсюда, — ответил Анатолий, его уголки рта приподнялись. — В основном люди, наоборот, заходят ко мне.

Марк выпрямил спину и подметил себе некоторые факты: «Вот теперь что-то начало проявляться, он положил ногу на ногу и на крутящемся кресле повернулся куда-то в сторону. Да, это пока что первые признаки его неискренности. Но зачем бы ему врать? Правда мне известна. Хотя… Есть мысли на этот счет. Но про Анатолия я могу и ошибаться».

— Ну что ж, отлично. У Ильи были знакомые, которые могли бы желать ему такое? — медленно говорил Марк, пристально всматриваясь в движения Евсеева.

— Нет, не думаю. Хотя, может быть, Марина? Где она сейчас? Наверное, уже в другой стране, — предположил Анатолий.

Марк подумал: «А с другой стороны не всегда нужно верить каким-то жестам. Вероятно, Евсеев так жестикулирует сейчас либо нарочно, так как выглядит это уж слишком неестественно, либо от жуткого волнения. Перед ответом на самые, казалось, простые вопросы он делает небольшую, но явно неоправданную паузу. Так же, мне кажется, стоит насторожиться, так как Анатолий в разговоре на каждую реплику начинает тереть горло. Все просто. Проговариваемое вранье непроизвольно сковывает все внутри, и рука начинает все ближе тянуться к горлу, чтобы снять нарастающее с каждым словом напряжение. Отсюда же это ненужное и излишнее жестикулирование. Например, необузданное желание дотронуться до шеи, лица, поправить волосы или одежду, которое он пытается всеми силами скрыть. Но, опять же, одно дело это увидеть, а другое дело это доказать. Не буду же я ему говорить: «Вы мне врете, я это заметил по вашим движениям!». Потому что вся это теория очень зыбка, глуха и не тверда, как хотелось бы. О чем я сейчас думаю? Только я так могу разговаривать с человеком и думать о своем».

— Марина то? Нет, в данный момент она должна быть в полицейском участке, — сказал Марк. Его опять задел юмор Анатолия, если это был, конечно, юмор. Да и вообще, в очередной раз подметил Марк, Евсеев вел себя как-то странно. Сначала встретил почти с улыбкой на лице, потом он резко разозлился, нервничал, сейчас же на его лице снова лежала та добродушная и приветливая улыбка.

— Там ей и место, — улыбаясь, сказал Анатолий.

— Почему же? — Марка начинало это бесить.

— Не нравилась она мне, она была какой-то «темной». Она вышла за Илью, только из-за того, что он мой сын. Тут даже и объяснять не надо, почему. Потому что у меня довольно много переполненных счетов! Я думаю только из-за этого, — ответил Анатолий и опустил вниз свою руку, немного кренясь одним плечом влево чтобы что-то достать. Потом раздался звук выдвигающегося встроенного в стол ящика, который он открыл. За все это действие он не отрывал глаз от Марка.

— Ну тогда вы понимаете, что убивать Илью было как-то нелогично. Он все-таки ваш единственный наследник, после вашей супруги, — начал Марк.

— Ну конечно я это знаю, — фыркнул Анатолий, переворачивая что-то и копошась в своем ящике.

— Тогда зачем ей убивать Илью? — Марку очень нужен был ответ на этот вопрос. Наверное, все-таки хорошо, что сюда пошел именно детектив Игнатьев, а не Вадим.

— Не знаю, со стороны она такая тихая, но взгляд у нее был не здоровый. Да и к тому же из-за нее, я мало общался с сыном, — Анатолий, наконец, что-то нашел в столе. Он достал белую пачку сигарет, Марк не успел разглядеть фирму изготовителя, Евсеев достал одну и вставил ее в зубы, — Будете? — спросил он, протягивая открытую пачку Марку.

— Нет, спасибо, я не курю, — ответил ему детектив и вспомнил, что, судя по запаху, который стоял в этом кабинете, когда он вошел, Анатолий сегодня вообще не курил.

Теперь было видно предельно ясно, что он все-таки нервничает. Хотя и пытается это скрыть. Анатолий вынул из кармана зажигалку в виде железного прямоугольника с выгравированным изображением скорпиона, скорее всего кто-то такую ему подарил, вряд ли бы он сам себе купил ее. Человек, любящий антиквариат и все вроде этого, судя по интерьеру кабинета, скорее бы купил себе что-нибудь из старинного раритета. Марк продолжил его спрашивать:

— То есть, вы почти не общались?

— Илья звонил мне, когда ему было что-то нужно. А так, просто чтобы поболтать со мной или встретиться, то нет, он уже как два года для меня просто существовал. Последнее время он вообще мне не звонил. Поспрашивайте лучше Марину об этом, она его настроила против меня — Анатолий затянулся, выдохнул дым и стал смотреть в правую сторону, на один из торшеров. Было видно, что он не хотел больше разговаривать с Марком, поэтому детектив решил немного притормозить.

— Ладно, тогда лучше потом вернемся к этой теме. А кроме нее, еще кто-нибудь мог это сделать, как вы думаете?

— Я же говорю, я мало общался с ними. Я лишь только помню, что в последний раз, когда мне звонил Илья, он, как всегда, просил денег в долг. Но мне это надоело, и я сказал нет.

— Понятно. А вы долго работаете в этой сфере? — спросил Марк и отвел глаза от Анатолия. Ему надоело это постоянное чувство, когда смотришь своими глазами в почти что затылок собеседника и надеешься, что тот, с кем ты говоришь, наконец, повернется к тебе, но Анатолий, о чего-то расстроившийся, все еще продолжал смотреть на тот торшер, показывая своим видом, что он не хочет больше говорить ни о чем.

— Да, можно сказать и так.