Помоги проекту - поделись книгой:
— Сообразительная ты, Рябченкова. Намается с тобой Дорах. Впрочем, он сам не лыком шит. Никогда не был, даром что продул тогда…
Он осекся. А я наоборот насторожилась.
— Кому продул?
— Это уж ты сама его спросил, я между вами влезать не буду. Дорах не тот парень, кому я хочу переходить дорогу. Ты мне все сказала? Что-то еще осталось важное?
— Вроде все… Папа ложится спать в половине десятого вечера по нашему времени. До этого есть риск застать его в кабинете. Подожди, но не затягивай. Я очень боюсь за Марину, что твой брат успеет сотворить с ней.
— Понял. Не переживай, отберу твою подружку. Лаймах никогда не был главным умником в нашей семейке. И сегодня он уже израсходовал запас интеллекта и хитрости. Теперь моя очередь уделать его по самую маковку.
Я вздохнула.
— Ну тогда — с Богом.
Меня не смутила ирония подобного пожелания демону. Каэрх одарил меня на прощанье фирменной голливудской лыбой и вышел в коридор. Я с трудом сдержала желание перекрестить его на дорожку. Это было бы совсем неуместно в том месте, где я находилась.
Я уже собиралась выйти следом, как навстречу элегантной, непринужденной походкой вошел Дорах собственной персоной.
Глава 6
— Как прошла беседа, Алена? — спросил любезно, почти ласково.
Стиснула кулаки так, что ногти впились в кожу. Ненавижу эту приторно-притворную вежливость. Ненавижу его. Такого холеного, такого самоуверенного. Непоколебимого в своем праве делать все, что пожелает с земными женщинами. Такими, как я и Марина.
— Прошла, благодарю, — проговорила сквозь зубы. — Теперь с удовольствием услышу от вас, зачем вы издали закон, что доноров отпускать нельзя. Или это тоже секретная информация, которую я «не готова» услышать?
Качнул головой с лицемерно опечаленным выражением на физиономии. Смуглой и ошеломляюще сексапильной, как ни противно признать.
— Это как раз очень просто и ничуть не секретно. Доноры слишком важны, чтобы их отпускать. Они представляют колоссальную ценность для Мейлиса.
— А почему вы так с ними обращаетесь?! Вешаете на цепь, ставите тавро, угрожаете?
— Только с теми, кто отказывается исполнять свою задачу.
— Это какую же? Позволять вам трахать себя?
Ничуть не устыдилась вульгарного слова. Сказала бы еще жестче — демон того заслуживал. Может, его отвратит моя нарочитая грубость. Вон сам какой аристократ — на кой ему сдалась хабалка вроде меня?
Вопреки всем надеждам, бывший венценосный демонюга даже не поморщился от моего хамства и прямолинейности. Лишь улыбнулся широко и соблазняюще.
— А что для тебя в этом такого ужасного и непереносимого, Алена? Полагаешь, секс с демоном причинит тебе боль? Не волнуйся, Высшие умеют сдерживать боевую трансформу в такие моменты. Ну а Младшие просто не занимаются сексом в боевом обличье. Оно не предназначено для того — ты имела возможность наблюдать.
— Наблюдать что? Огромные торчащие елдаки в вашей боевой трансформе? Зачем они у вас тогда в таком виде, если это обличье не предназначено для секса?
И вновь Дорах ни капли не смутился. Наверно, я могла бы изрыгать мат и непотребства в каждом слове — а он так и продолжал бы со мной беседовать с аристократической непринужденностью.
— Гормональные выбросы при перевоплощении, — пожал плечами. — Мы демоны, Алена, а не роботы. У нас живой организм, подверженный законам физиологии. Как и у людей. Просто с небольшими отличиями.
Ага. Видала я эти отличия. Небольшими их не назовешь. И… что он говорил про Высших, которые сдерживают боевую трансформу? В сексе сдерживают?.. А это значит — они делают это в обличье монстра?!
Спросила вслух.
— Наша трансформа обладает чуть менее устрашающим видом, — охотно пояснил Дорах. — Это обусловлено тем, что Высшие — стратеги, а не солдаты, как Младшие. Нам ни к чему иметь могучие мускулы и пугать противника внешним видом. Кроме того, Высшие пользуются магией как оружием. У нашей боевой ипостаси нет радикальных отличий с нашим повседневным обликом… и мы способны заниматься любовью в таком состоянии.
Ох ты ж мамочка. Он хочет уложить меня в постель к… чудовищу?!
— Но вы ведь не будете принуждать меня делать это с вами?! Скажите, что не будете! В любом обличье!
В ответ я заработала неизменно доброжелательную усмешку.
— Вынужден тебя разочаровать, Алена. Буду. И надеюсь, однажды ты станешь счастлива от того, что я не отступил.
Чтоооо? А в глаз?! Счастлива?! Да как он смеет заявлять мне такое?!
Улыбка стала еще шире. Еще совратительнее.
— Демоны искусны в любовных усладах, Алена. Мы живем дольше людей. У нас больше времени отточить наши умения. Я найду любую потаенную точку на твоем теле… о которой ты сама не знала, что она существует. И способна доставить тебе невыразимое наслаждение.
Он чуть понизил тон. Вкрадчивый, бархатный голос вползал под кожу, как коварный змей-искуситель. Змей ведь тоже был демоном, тоже в фальшивом обличье.
— Но долголетие — не единственная причина, — продолжал Дорах. — Главное, секс очень важен в нашем существовании. Для людей секс — воспроизводство себе подобных, выживание вида. А для демонов — воздух, которым мы дышим. Наша жизнь. Ты станешь счастливейшей из смертной, когда приобщишься к этому искусству. Со мной.
Да что несет этот безумный развенчанный монарх?! Теперь ясно, почему он перестал быть королем. Сместили из-за потери рассудка. Спятивший правитель никому не нужен.
— Никогда вы не дождетесь от меня, что я буду заниматься этим с вами добровольно! Я презираю ваш мир, ваши законы и вас! Такого быть не должно — что творится в вашем Мейлисе.
На миг расслабленная улыбка альфонса-соблазнителя слетела с губ Дораха. В его лице промелькнуло напряжение. Но он тут же овладел собой.
— Ты хотела бы уничтожить Мейлис? Уничтожить демонов?
— А вы как думаете? Хочу ли я уничтожить тех, кто похищает с Земли женщин, отрывая от семьи, близких, от собственной жизни?
— Мне жаль, Алена. — В его голосе не было ни толики сожаления. — Могу лишь повторить то, что уже говорил. Цена слишком высока. Когда ты откроешь истину — когда будешь готова ее открыть — признаешь это.
Когда рак на горе свистнет.
Дорах снова заулыбался.
— Но сейчас тебе нет необходимости быть такой напряженной. Ты похожа на ощетинившегося ерша. Я не трону тебя.
— Слава Богу! — воскликнула я нарочито громко. Может, проймет нечистую силу имя Всевышнего.
Но Дорах даже не вздрогнул.
— День был напряженный. Ты устала. Я приготовил тебе апартаменты. И сегодня можешь пойти спать в одиночестве.
— Передать не могу, как меня радует одиночество. Но я не усну, пока не дождусь сообщения от Каэрха!
— Хорошо. Я пришлю Альберта, чтобы он проводил тебя в спальню и обеспечил связь с Каэрхом.
Очешуеть какие мы можем быть добренькие и сговорчивые. Когда дело не касается траха. Вот бы он так же спокойно отпустил бы меня. Да шиш дождешься. Этот владыка своего не упустит…
Ну ничего. Главное, прямо сейчас в постель не тащит. Марину, дай Бог, Каэрх отнимет у братца. У нас обеих будет отсрочка. А там я что-нибудь придумаю, не будь я Рябченкова Алена Витальевна!
Глава 7
Пожелав мне благоприятных новостей и спокойной ночи, Дорах изволил удалиться, повернувшись ко мне монаршей задницей. Весьма ничего такой, надо признать. Аппетитной.
Можно понять, почему демоны недоумевают, что женщины не хотят с ними спать — они же все наперебой красавчики. Вот только как при этом забыть, что эти красавчики похищают замужних женщин, разлучают матерей и детей. Этого я Дораху не прощу.
В кабинет вошел старик Вассерман, с нормальными глазами и своим голосом.
— Позвольте проводить вас в апартаменты, Алена Витальевна.
— Спасибо, Альберт… а как ваше отчество?
— У меня нет отчества. Я не ваш соотечественник.
«Фамильяр» вывел меня из кабинета, и мы пошли по коридорам дворца.
— О! Значит, буду и дальше называть вас господин Вассерман. И откуда вы, если не секрет?
— Что вы, Алена Витальевна, какие могут быть секреты от вас! Я родился в Праге. А называть меня можете просто Альберт, как зовет государь Дорах.
Я фыркнула на ходу.
— Какой же он государь, если отрекся.
— Для меня — государь, — спокойно ответил старик. — Он правил Мейлисом, когда я пришел к нему в услужение. Он был и останется моим повелителем.
Обалдеть какая преданность. Чем Дорах его купил, интересно. Стоп… Правил Мейлисом, когда Вассерман пришел в услужение?
— Мне сказали, что он не правит Мейлисом уже триста лет.
Старик кивнул.
— Триста шестьдесят четыре, если быть точным.
— Сколько?! Вы меня разыгрываете? Хотите сказать, вы все это время служите ему?
— Я служу государю почти шестьсот лет.
Я с ужасом посмотрела на своего проводника.
— Но… вы же землянин! Дорах сам сказал. Человек! Как вы можете служить ему шестьсот лет?! Или люди становятся в Мейлисе бессмертными?
— Если их хозяева пожелают того.
— А Дорах пожелал сделать вас бессмертным? И за какие заслуги?
Может, это Вассерман таскает своему господину жертв? Хотя меня притащил в Мейлис Каэрх. А про принца Лаймах сказал, что тот никогда никого не покупает.
— Все очень просто, Алена Витальевна, — чуть улыбнулся Вассерман. — Как оно обычно происходит между людьми и демонами. Я продал государю душу.
Стройными рядами по спине забегали мурашки.
— Продали душу? За что?
Вот прямо как Мефистофель?.. Неужели страшилки про демонов, проданные души, договор кровью — правда?!
— За жизнь родных, — пожал плечами Вассерман. — Моя семья обитала в еврейском гетто, в Праге на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого столетий. Однажды случился очередной погром. В наш дом ворвались озлобленные горожане. Избили и связали меня, жену и трех дочерей. Они со смехом расписывали, как сейчас изнасилуют моих девочек… а затем подожгут дом и бросят нас внутри, чтобы мы сгорели заживо. Я молился, чтобы свершилось чудо и спасло хотя бы девочек. Но чуда не произошло. И тогда я воззвал к сатане по древним запрещенным ритуалам Каббалы. Я не знал точно, сработает ли заклятье призыва. И не знал, что сатаны не существует. Зато существует Мейлис и демоны. Их повелитель, государь Дорах услышал меня. И откликнулся. Он явился в мой дом. Остановил время и сказал, что может прямо сейчас уничтожить насильников. Если я найду, что предложить ему взамен.
— И… что вы предложили?
— Себя, конечно. Жизнь, молодость, душу. Государь принял мою жертву. Он поразил негодяев и даровал нашему дому магическую защиту, которая отводила взгляд всем недругам евреев, кто мог причинить зло обитателям. Мои любимые остались невредимы и в полной безопасности до конца их дней. А меня государь забрал себе. Я стал его глазами и ушами. Его фамильяром.
— А что с молодостью? Вы были молоды, когда на ваш дом напали?
— Чуть старше тридцати. Государь сказал, что я буду служить ему и не умру, пока он сам меня не отпустит. Но мое тело при этом состарится естественным ходом. Он изволил подарить мне долгую жизнь — но не долгую молодость.
Я содрогнулась. Шестьсот — ну пусть пятьсот пятьдесят лет дряхлым стариком… Немыслимая жестокость. Этот Дорах настоящий садист! Похлеще Лаймаха. И к такому чудовищу я угодила. Неужели он и меня вот так оставит при себе дряхлой старухой?! Вечная жизнь без вечной молодости — нет уж, спасибо! Лучше бы убил.
— Как это отвратительно!
— Это в порядке вещей, Алена Витальевна, — ответил Вассерман бесстрастно и невозмутимо. — Нельзя продать душу демонам и наслаждаться бытием. Я знал, на что шел. И знал, за что плачу. Моя семья благополучно дожила свой век в бурное и неспокойное время. А я… тоже жил. И живу. Пусть в разлуке с ними. Пусть стариком. Но мои девочки вышли замуж, родили внуков. Я видел их. Государь дозволял мне наблюдать за ними. Иногда отпускал на Землю, чтобы я смог пообщаться, будто бы случайно встретившись на улице. С внуками, правнуками, пра-правнуками, и так далее. Эти встречи согревали и согревают мое сердце. Я не жалею о сделке.
За разговором мы вошли в комнату — чуть меньше и простором, и высотой, чем все помещения в домах демонов. Но все равно огромную по человеческим меркам.
Пока я отходила от шока после диких откровений Вассермана, старик еврей встал у стены и проделал загадочные пассы руками. Замерцали искры уже привычного мне экрана.
— Алена Витальевна, когда ваша подруга выйдет на связь, вы услышите сигнал. Пока позвольте показать вам покои.
Кроме большого гостевого холла в апартаментах была спальня и маленький кабинет с креслом, тремя книжными полками и ярким светильником. Надо же — Дорах позаботился о моем культурном досуге и зрении!
Спальня тоже была небольшой — всего-то площадью с гостиную в квартире моих родителей! В середине стояла широченная кровать — мы с подружками называли такие — «траходром». Если Дорах сдержит угрозы, она оправдает прозвище…
При этой мысли я вновь покрылась мурашками. В ушах прозвучал бесстыже ласкающий голос принца: «Буду, Алена. И однажды ты станешь счастливой оттого, что я не отступил». И дальше — «Я найду потаенные точки на твоем теле… Ты даже не знала, что они существуют. И могут доставить невыразимое наслаждение… Ты станешь счастливейшей из смертных».
Эти слова Дораха, угрозы-обещания, вихрем завертелись в голове. Я застряла возле кровати, тупо уставившись на синий балдахин. Как будто уже видела под ним две фигуры, бьющиеся в танце страсти.
Бррр. Ну и бред лезет в голову! Уж не сам ли принц навевает мне разнузданные видения? Или просто близость привлекательного мужчины, его власть надо мной и моя зависимость пробуждают глупые фантазии?
Ну нет, с этими глупостями надо завязывать. Врешь, Дорах, не возьмешь. Всем своим тысячелетним демоническим обаянием. Ты сексапильный стервец. Но это из-за тебя я угодила в Мейлис. Из-за тебя сейчас Марина не может попасть домой. Ты придумал когда-то похищать доноров и не возвращать их домой. И я тебе этого не прощу.
Глава 8
Продавший душу Вассерман показал мне ванну, обрадовал, что сейчас мне доставят ужин. Только сейчас я осознала, как проголодалась. Ни Каэрх, ни Лаймах не успели или не сочли нужным покормить свою добычу. Даже тревога за Марину не заглушала голод.
Поделиться книгой: