Свидетель

— Если что и обещал, то точно не вам. Думаю, мы закончили на сегодня, — резко ответил Сергей, встал и посмотрел на часы. — Шиманскому передавайте привет!

— Только привет? — ехидно уточнил следователь.

— У господина Черкасова прозрачная бухгалтерия. Поэтому мы дань не платим, налоговая придерется. Торопитесь доложить, — Сергей кивнул на дверь.

Мидоря медленно встал и одернул пиджак.

— Всему свое время. Надолго не прощаюсь.

— Всегда рад отказать, — расцвел в наглой ухмылке начальник охраны.

Но едва дверь захлопнулась, Сергей стал серьезнее некуда и, распаковав очередной простейший телефон «для бабушек», вставил новую симку и набрал номер, записанный на бумажке.

— Валера, дело дрянь, — без вступлений сообщил он. — Хитроплюй от Шиманского был у меня только что. И толсто намекнул, что если платить не будем, повесит на тебя похищение Вари.

— Как они нас связали? — опешил Черкасов.

— Подруга ее, идиотка, заявление написала. Видела нас с ней, номера машины запомнила.

Черкасов выругался.

— Думаю, если мы будем упираться, — заметил Сергей, — они это сделают. Для начала могут с обыском нагрянуть.

— У них рожи треснут получить ордер не в своем регионе.

— Если напаяют уголовное дело, могут и получить.

— Не рискнут, — жестко сказал Черкасов.

— Есть подозрения, что Шиманский не ради себя любимого старается. Ты бы еще раз перетёр со своими знакомыми из верхов.

Валерий помолчал, потом ответил:

— Пока эти «тёрки» ничего не дали. Мои хорошие знакомые, похоже, боятся портить отношения с силовиками.

— Или просто не хотят лезть. Там, — Сергей взглянул вверх, словно шеф мог его видеть, — давно всё поделено. Только ты делиться не хочешь. Может, проще было бы жить, как все, и не париться?

— У меня честный бизнес! — оборвал его Валерий. — Я не у нефтяной соски сидел, и алмазы не подворовывал, я на своем горбу сеть построил. И платить каким-то уродам за то, что работать умею, не намерен.

Сергей подошел к окну: под сентябрьским солнцем прохожие выглядели добрее и бежали по своим делам, расстегнув верхние пуговицы курток; не так уныло торчали автомобили в пробке, поблескивая боковыми зеркалами. Девушка, отдаленно похожая на Варю, вышла из кондитерской на той стороне улицы и радостно кому-то помахала. Отчего-то Сергею стало приятно, несмотря на напряжение внутри.

— Я понимаю твою позицию, — сказал он, и впервые мысль о том, что впутывать в их дела невинную девушку, показалась плохой. — Но что, если не выйдет? Если за Шиманским стоит фигура покрупнее, то даже засадив его с помощью нашей свидетельницы, от основной проблемы мы не избавимся. Может, и не стоит затеваться с Варей?

— Ты же сам это придумал! И потом мы не знаем точно. На любое «если» найдется своё «то». Я лучше один раз тебе заплачу, когда всё решится, чем регулярно отстегивать кровососам в погонах. И заплачу хорошо, так что шевелись активнее. Что с украденной партией мобильных?

— Тихо.

— До сих пор нигде не всплыли?

— Нет. Уже проверили ростовские скупки б/у гаджетов и глухих на вокзалах. Ищем по другим каналам.

— Мне что, Лену, секретаря, на расследование посылать, а?! Вот уж кто пашет и днем, и ночью, и внеурочных не просит! — вспылил Черкасов.

— Я говорю, мы работаем. Но, сам понимаешь, у них все схвачено…

— Моя милиция, блин, меня бережет! В Европе даже в голову никому не придет, что банда ментов может грабануть склад с новым товаром, а потом предъявы кидать и бабло требовать. Вообще охамели! Ищи лучше!

— Мы не в Европе, и у меня не такой штат, чтобы каждый угол нашей необъятной родины обшарить. Они вполне могли оттарабанить телефоны куда-нибудь поближе к Владимирскому Централу, и ищи-свищи.

— Нужен не штат, а мозги. Вместо того, чтобы липнуть к первой попавшейся девчонке, направил бы внимание на работу.

— Перестань, Валер. Мы уже говорили об этом. Я всё понял.

— Хорошо, что понял. Она — свидетель, и всё. Никаких связей, никаких игр, заруби себе на носу.

— Да понял я уже, понял. Извини. Тебе на крови, что ли, поклясться?

— Не надо. Что с адвокатом?

— Юрий Витальевич ночью прилетает из Бадена, завтра с утра приедет пообщаться с Варей. Снимет показания и прочее.

— Семён в Ростове выяснил что-нибудь по клубу?

— Нашел троих свидетелей ссоры Шиманского с Демидовым. Ищем тех, кто видел охоту за Варей. Хотя если и был кто, услышав стрельбу, наверняка попрятался по норам.

— Подруженцию эту тупую найдите. Если ее еще не закопали.

— Не закопали. Она у них ценный свидетель против нас и, как ни смешно, против своей же подруги. Хэлен, кстати, тоже выделывается, говорит, что видела с нами Варю.

— Или подкупили, или запугали. Буду иметь в виду.

— Пока вроде всё, — сказал Сергей.

— Ладно. У меня переговоры. Не забывай менять телефоны.

— Да вроде не мальчик.

Сергей положил трубку и снова посмотрел в окно. Похожей на Варю девушки уже не было, упорхнула на свидание. Впрочем, дел было много, в том числе касательно самой Вари, Варвары Константиновны Невской. Угораздило же девчонку!

* * *

«Я люблю вас» — с этой мыслью я открыла глаза. Рядом уютно разместившись в кресле, читал электронную книгу Георгий Петрович. Мне тотчас стало неловко за утренний демарш, и боязно — за признание. Возможно, оно вырвалось только во сне?

Доктор ласково поинтересовался самочувствием, и я не солгала, сказав, что мне гораздо лучше. Градусник и тонометр подтвердили, что умирать я не собираюсь.

— Вот видите, это была просто бессонница, — улыбнулась я ему, опуская ноги на пол.

— Как я рад, как я рад, — говорил Георгий Петрович, — Валера имеет просто волшебное воздействие на вас! Впрочем… учитывая… и не удивительно. Простите…

И я поняла, что моё «люблю» было сказано наяву. Доктор засмущался сильнее меня и перевел тему:

— Варенька, вам тут, кстати, привезли массу вещей. Ребята все сложили у двери, так что когда почувствуете себя лучше, вам будет чем заняться.

— Спасибо… А Валерий, он здесь?

— О нет, он — деловой человек, дома бывает редко. Такой большой бизнес, вы же понимаете.

— Наверное. А вы давно на него работаете?

Доктор задумался, поправил на носу очки и сложил пухлые руки на животе, всем своим видом напоминая Санта-Клауса, разве что не в красном зипуне с оторочкой, а в клетчатой рубашке и отутюженных брюках.

— Около пяти лет, да… Или даже шесть? Нет, всё-таки пять! Валера, знаете ли, из экстремалов: то на лыжах гоняет, то с акулами плавает, то на парапланах. В общем, однажды прыгнув с парашютом, он приземлился неудачно, сломал ногу и повредил позвоночник. Понадобилась моя помощь.

— А вы хирург, травматолог?

— О, нет. Я остеопат и рефлексотерапевт, немного мануальщик. Учитывая образ жизни Валеры, ему регулярно требуются мои умения. Лестно, что такой уважаемый бизнесмен проникся ко мне доверием. А он, знаете ли, редко кому доверяется. В последнее время я выполняю еще и роль «семейного врача». Впрочем, какая у Валеры семья? Он, я да ребята из охраны. Такие шутники — Айболитом меня прозвали.

Я рассмеялась вместе с ним.

— А родители у Валерия есть?

— Есть. Мать в Питере. Он — прекрасный сын, прекрасный! Помогает ей во всем. Но предпочитает жить отдельно, — доктор развел руками. — Это понятно: молодой мужчина требует свободы, простора, отдохнуть после работы, развлечься… по-разному… И не каждая мать поймет, особенно, если строгих правил. — Георгий Петрович тут же покраснел от сказанного.

И я тоже и перевела тему:

— Вы живете тут?

— Нет, но неподалеку. У меня чудесный домик, чудесный. Я предпочитаю без изысков, сруб из дуба, сад выращиваем с супругой — у нас такие яблони! Сорта самые лучшие: Семиренко, Айдаред, Джонатан, Цыганочка, поздние, красные такие с тонкой кожицей, — он мечтательно закатил глаза, — скоро созреют. У нас в саду хорошо — дети приезжают, внуки отдохнуть: Анечка, ей десять, и Павлуша, ему только пять. У сына еще нет деток, он очень занят, пишет кандидатскую, — любовно рассказывал доктор «Айболит», и от его внутреннего уюта мне было тоже хорошо, будто и мне он был дедушкой или папой.

Глядя на него, я думала, что редко свыше людей наделяют даром распространять вокруг себя тепло и благость. Я слушала с улыбкой, рассматривая на висках седину, сеть морщинок вокруг глаз и круглый, с парой крошечных родинок на крыле нос.

Георгий Петрович продолжал рассказывать о яблоках, о том, что его жена печет с ними невероятные пироги, варит джемы, от которых дом наполняется ароматом, добавляет корицу и иногда сливы. Голос его звучал успокаивающе, и если б у меня было столько денег, сколько у Валерия, я бы наверное, тоже платила доброму доктору просто за присутствие.

— Вы так вкусно рассказываете, что очень захотелось есть! — призналась я.

Он спохватился:

— Экий я пустозвон! Принести вам сюда, Варенька, или у вас есть желание спуститься в столовую?

— В столовую. А то я делаю вид, что страшно больна, а это совсем не так. Только позвольте, я приведу себя в порядок…

Несколько минут спустя мы спустились в лифте на первый этаж и наткнулись на круглых напольных роботов, драющих мрамор в холле.

В пустом доме я чувствовала себя свободнее и позволила себе не думать ни о чем, а только уминать разогретый «картофель по-домашнему» с салатом из свежих помидоров, пить чай и слушать байки Георгия Петровича. Затем он принес мне планшет для заказа ужина и, разгулявшись, я выбрала любимые суши со сливочным сыром и бананы, жареные в кляре с мороженым. Вспомнилась улыбка Валеры, и на душе стало совсем хорошо.

Я встала из-за стола, Георгий Петрович подал мне руку, и я вздрогнула. Хватило прикосновения, чтобы отпечатки его прошлых жизней открылись передо мной, словно иконки на «рабочем столе» от клика мыши. Я увидела усталую норвежку с десятью детьми, офицера русской армии, погибшего при первой Турецкой и изможденного крестьянина, страдающего от болезни легких в незапамятные времена, в деревеньке у северной границы Магатхи… Боже мой!

Я как бы невзначай высвободила ладонь и, выдавив улыбку, пошла без посторонней помощи. Теперь сквозь облик доктора мне виделся не пожилой мужчина, но уже старик, умирающий с мыслью о позоре, который ему довелось пережить перед всей деревней из-за пропавшей дочери.

Я затаила дыхание: Георгий Петрович — отец Соны или просто совпадение? Совпадений не бывает, — говорят физики.

Как бы то ни было, страх позора красной нитью прошел по его перерождениям. Милый доктор, похоже, до сих пор от него не оправился. И если предположить, что у каждого человека есть свой крючок, то именно страх позора был его слабым местом. Но почему и «отец Соны» тут? Неужели кто-то свыше решил обложить меня со всех сторон?!

Холодок пробежал меж моих лопаток. Так, наверное, чувствует себя набравший кредитов должник, в дом к которому ломятся коллекторы из разных банков. Но от кармы не забаррикадируешься.

Георгий Петрович говорил что-то о пользе витамина Д, а я думала о стечении обстоятельств. Учитывая, что рядом со мной был еще один человек, жизнь которому «мне» довелось испортить, впору было принимать с распростертыми объятиями паранойю. Нас собрали в одной лодке — для чего? Кто еще был участником той истории: Сергей, Шиманский, Ника, мои родственники, в конце концов? Им я тоже задолжала? Может, потому брат мне хамит, а кузина с племянниками садятся на голову. Иначе как объяснить то, что сбросить с себя тяжелую ношу не получается?

Я отпустила доктора, сославшись на желание разобрать вещи.

* * *

Каких еще сюрпризов мне ждать? — думала я, распаковывая коробки и без примерки раскладывая одежду по полкам. Повесила на плечики платья, которые все-таки заказал Сергей, вниз поставила туфли. Красивые, но к чему они?

Не уходило ощущение, что меня заперли в помещении, где один за другим включаются телевизоры, показывая то, что мне совсем не хочется видеть. И выключить бы их, но нет ни пульта, ни кнопок на панели — смотри, пока не свихнешься.

— Это не смешно! — с вызовом проговорила я, переведя взгляд в потолок — а куда еще, чтобы обратиться к Высшим силам? — И что, мне теперь о каждом человеке кино будут показывать, если прикоснусь? При каждом касании? Я не хочу!

Вам когда-нибудь отвечали на такие тирады? Вот и мне никто не ответил. Как издевательство на совершенно пустом потолке появился муравей, пошевелил лапками и пополз дальше. Еще б таракана прислали! Веселится Вселенная…

Рассердившись, я переоделась в новенький спортивный костюм — голубой, фирменный, давно хотелось такой иметь. Надела кроссовки, куртку и сбежала прочь из дома — к соснам.

* * *

Они шумели кронами, величественные и самодостаточные, гораздо более мудрые, чем я. Жаль, и от них ответов не получить. Янина говорила, что шизофреникам полезно заземляться. Надо попробовать, я ведь уже почти…

Дотронулась до шершавой коры стволов, провела ладонями по травинкам, коснулась земли, зачерпнула ее в горсть, помяла пальцами комья. И верно — стало немного спокойнее. Отряхнув руки, я не пошла по аллеям, а свернула в чащу, удивляясь, каким огромным был «частный лес». Жукам и птицам не было дела до того, что он кому-то принадлежал.

На ум снова пришел убитый парень. Теперь я знала, как его зовут: Иван Демидов. Казалось, просто наглый мальчишка-мажор. Сын депутата… Какого? Я ничего не смыслю в политике, а, выходит, надо бы! Поинтересуюсь, если дадут доступ в Интернет. Возможно, Иван с отцом появлялся в высших кругах. Возможно, и с Валерием был знаком, хотя бы шапочно. Не бывает же случайностей! А вот что бедный Ваня не поделил с Шиманским? Я напрягла память, но из обрывков их ссоры ничего не вспомнилось, кроме часто повторяемого слова «телефон».

Потревоженная память внезапно подбросила мертвое лицо в луже. Я вздрогнула и задумалась: где сейчас Иван, мальчишка, которого я удостоила лишь презрением тогда, в клубе? Куда душа отправляется после смерти? Существует ли мифический ад или рай? Проходят ли умершие через испытания, как в Египетской книге мертвых, или мы просто захлопываем за собой одну дверь и сразу заходим в другую?

Я шагала, наблюдая за зеленой хвоей и уже усопшей, желтой: сосновые иголки никому ничего не были должны, они просто умирали и рождались бесконечное количество раз. А мы? Я наблюдала за подернутыми багряной листвой кустарниками, за укутанными в золотые шали березами, вдыхала чуть сырой запах, напоминающий о грибах, и становилось спокойнее в душе.

Я наткнулась на кирпичную ограду, растущую из высокого фундамента, с напутанной поверху колючей проволокой. Почти крепостная стена — не перелезть. Однако, что бы ни говорил Валерий, муравьи в его дом пробрались… Надеюсь, убийцы не смогут.

Солнце клонилось к западу, и начинало холодать, но возвращаться в оставшийся позади особняк не хотелось. Там жизнь пугала многосложностью, здесь всё было бесхитростным и понятным, словно долгов по счетам не существовало. Но подкрадывающаяся сзади темень заставила меня развернуться обратно.

У входа стояли автомобили, и потому я прошмыгнула мимо можжевельников к боковому входу, который мне показывал Сергей. Оттуда через кухню, на лестницу и сразу к себе. Едва я сняла куртку, в комнату без стука вошел Валерий. В элегантном темном костюме и даже при галстуке. Лицо осунулось, в глазах угадывалась усталость. Но теперь он показался мне еще красивее, таинственнее, как рыцарь после боя.

— Вы здесь? — спросил он.

— Да, добрый вечер, — я улыбнулась, чувствуя трепет и неловкость из-за вырвавшегося утром признания.

— Добрый, — без тени мягкости ответил он. — У меня гости, так что не выходите. Кирилл, охранник, принесет вам ужин.

Он шагнул ближе, взглянул рассеянно на заполнившиеся полки шкафа. Моё сердце забилось сильнее, похолодели ладони, и я еле сдержалась, чтобы не поправить упавшую ему на лоб прядь. Надо было что-то сказать, и я поинтересовалась:

— Как прошел ваш день?