Убийство в колледже

— Я попытаюсь рассказать вам все, о чем вы хотите знать.

— Спасибо. Вы видели вашего брата этим утром до того, как он отправился в Эксбридж?

— Конечно, мы вместе завтракали.

— В его поведении было что-либо необычное?

— Право, не заметила.

— Можно узнать, о чем вы говорили?

— В основном о встрече, на которую он собирался. Он всегда с нетерпением ждал собраний консультативного комитета. Брат очень интересовался церковной архитектурой и чувствовал себя на своем месте, ежемесячно встречаясь в Эксбридже с друзьями.

— Он упоминал о каком-нибудь конкретном заинтересовавшем его моменте, касающемся встречи?

— Да, был такой. Брат шутил о каком-то нелепом витраже, предназначенном для одной из церквей епархии. Думаю, он даже говорил, для какой именно церкви, но я уж не припомню. Но помню как он сказал, что комитет не одобрит этот проект и что с мистером Стэнхоупом (это один из членов комитета) случится припадок, когда он увидит набросок.

— Понятно. Теперь, если вы не против, поясните еще один момент. Кажется, обычно члены консультативного комитета обедали в ресторане. Но, к несчастью, сегодня ваш брат не присоединился к ним.

— Знаю. Он взял обед с собой. Прежде чем уйти, он попросил меня сказать кухарке, чтобы та приготовила для него сэндвичи.

— Угу. А раньше он брал с собой обеды?

— Н-нет, насколько я помню.

— У него была причина взять с собой обед?

— Нет.

— Вы его не спросили об этом?

— Нет. Он уже выходил из комнаты, когда вспомнил об этом. А больше я его не видела.

— Вас не удивило такое необычное намерение — взять с собой обед?

— Я не думала об этом. И я не могу понять, почему это вас так интересует?

— Вот почему, — мрачно ответил Эмброуз. — В свете событий и фактов все выглядит так, будто у вашего брата была назначена встреча с кем-то в кабинете мистера Хенлоу во время обеденного перерыва. И мой следующий вопрос крайне важен. Дал ли он вам хоть малейшую причину подумать, что он собирается с кем-то встретиться?

— Ни на секунду. Я уверена, нет.

— И все же, мисс Хаттон, у нас есть причина верить, что кто-то нанес ему визит вскоре после часу дня, то есть времени, когда он остался один в квартире мистера Хенлоу.

— Правда? И кто же это был?

— Этого мы еще не знаем. Но надеюсь, что вскоре все выясним. У меня есть его описание. Итак…

Эмброуз пересказал все, что было известно.

На какое-то время мисс Хэттон настороженно задумалась.

— Нет, — медленно проговорила она. — Я точно не могу узнать по этому описанию ни одного из друзей брата. Но конечно он знал множество незнакомых мне людей. Так вы думаете, — она понизила голос, — что этот человек убил его?

— Сейчас мы не можем этого сказать. Но, насколько нам известно, это единственный человек, у которого была возможность совершить убийство.

— Но отчего… отчего у кого-то появилось такое ужасное желание?

— Ах, мисс Хаттон, если бы только мы сами это знали, решение загадки не заняло бы столько времени.

— Я знаю, что у него не было врагов во всем мире.

— К несчастью, у большинства из нас есть враги, мы просто можем не знать об этом.

— Но я не могу представить никого… — она запнулась. — У вас есть идеи?

Сержант покачал головой.

— Я хочу разрешить это дело, мисс Хаттон. И как раз в этом вы можете мне очень помочь: расскажите мне о брате. Каким он был? Его привычки? Можете кратко описать его? Полагаю, вы прожили вместе с ним какое-то время?

— Десять лет. Я переехала к нему, когда его жена умерла. У них не было детей. За исключением коротких отпусков мы проводили все время вместе. Он был зажиточным человеком, и с легкостью удовлетворял свои достаточно скромные желания. Он посвятил жизнь искусству, главным образом архитектуре. Еще он много читал и писал. Большинство его друзей были творческими людьми, и он состоял в нескольких обществах — антикварных и тому подобных. Но большую часть времени он проводил дома.

— У него были другие хобби?

— Он интересовался садоводством.

Эмброуз взглянул на книжные полки.

— О людях часто судят по библиотеке, — сказал он. — Я увидел эти книги и могу сказать, что мистер Хаттон кажется, интересовался не только искусством. По-видимому, он любил детективы.

Мисс Хаттон слабо улыбнулась.

— Да, любил. Очень часто читал их на ночь. Говорил, что дает мозгам отдохнуть, но я никак не могла понять, как такое возможно, ведь они, наоборот, только возбуждали его воображение.

— Возможно он давал отдых своему уму, направляя его в другое русло.

— Я не знаю. Я всегда говорила, что они только беспокоят его.

— Почему?

— Потому что, видите ли, он никогда не читал их прямо до конца. Он пытался решать загадки. Я знаю, как он проводил неделю, я имею в виду, что после обеда он пытался найти решение с карандашом и блокнотом в руках. А затем он возвращался к книге и читал последнюю главу, чтобы проверить, был ли он прав. Вот буквально на прошлой неделе мне три дня подряд не удавалось вытянуть из него ни слова.

— И он решил загадку, над которой работал? — спросил Эмброуз, чей мозг сейчас работал над собственной загадкой.

— О да. Я помню как он внезапно сказал: «Наконец-то я догадался!» Но и после этого он продолжал размышлять.

— И он сверился с книгой?

На мгновение мисс Хаттон задумалась.

— Он… Нет, в этот раз он не сверялся с книгой. Но конечно, вам это вряд ли интересно…

— Прошу прощения. Вы пробудили мое профессиональное любопытство.

Сержант-детектив задал мисс Хаттон еще несколько вопросов, в конце спросив о близких друзьях ее брата. Насколько она знала, среди них были Пеннингтон и Стэнхоуп. Все они были связаны с миром искусства.

— Ох, — добавила она, — в Эксбридже у него был еще один хороший друг — доктор Блейк, — Пурбек, как они его называли, профессор богословия. Они часто встречались.

— Спасибо, — сказал сержант, вставая со стула. — Очень любезно с вашей стороны позволить мне приехать к вам в гости. Больше не буду вас беспокоить. Только, — сержант немного замялся, — в делах такого рода иногда можно получить ключ из документов, записок…

— Я вас поняла. Конечно, я должна через все это пройти. Я его единственная родственница, и он сказал мне недавно, что назначил меня одним из своих душеприказчиков. Если я найду что-нибудь, имеющее отношение к трагедии, то вспомню ваши слова. И еще: пожалуй, сейчас лучше держать эту комнату запертой.

— Я как раз это собирался предложить. Доброй ночи, мисс Хаттон. Пожалуйста, примите еще раз искренние соболезнования от меня лично. Если я могу как-либо вам помочь, пожалуйста, дайте знать.

— Я не мстительна, как мне всегда казалось, — ответила она, — но не могу не желать вам успеха в раскрытии этого дела.

— Мисс Хаттон, можете быть уверены, что мы сделаем все возможное.

Глава V

В половине девятого вечера Эмброуз вернулся в полицейский участок и пошел прямо к суперинтенданту. Но прежде чем он успел рапортовать о встрече с мисс Хаттон, Плестоу сказал:

— Эмброуз, послушайте. Есть одно новое обстоятельство, по крайней мере оно ново для меня. Мне только что позвонил Дженнингс — констебль из Литтл-Марплтона. Он полчаса назад вернулся домой с обхода и прочел разосланное вами описание того типа в гольфах — его за отсутствием хозяина передали жене. Он говорит, что описание очень похоже на их местного сквайра — старого Мэтью Финмера, и утверждает, что сегодня утром видел его на городской станции одетого, как разыскиваемый.

— Кто этот мистер Финмер, сэр? Я никогда о нем не слышал.

— Не слышали? А вот я знаю его, как и все живущие близ Литтл-Марплтона. Я вам скажу больше: он мировой судья в Деррингфорде — сущий кошмар для браконьеров — вешал бы каждого, если б мог. Он что-то вроде местного магната — владеет огромным поместьем в Литтл-Марплтоне и половиной деревни впридачу. Правит местностью железным кнутом. Старомодный деревенский сквайр с раздутым самомнением и дьявольским характером. Пару лет назад попал в передрягу за избиение рабочего с фермы — в итоге к суду не привлекался, но ему пришлось немало заплатить, чтобы все утрясти. Таков человек, которого по мнению Дженнингса ты ищешь, и если это действительно он, то у нас с вами, Эмброуз, большие проблемы.

— Сэр, вы дали Дженнингсу инструкции на его счет?

— Нет. Дженнингс не тот человек, который сможет управиться со старым Финмером. Если в этом деле как-то замешан сквайр, то нам нужно работать аккуратно. Хитрющий старикашка, не говоря уже о прескверном характере. И если он действительно по какой-то причине зарезал Хаттона, то доказать это будет непросто. Как, вы очень утомились?

— Все в порядке, сэр.

— Отлично. Тогда если поднажмете, то можете за полчаса доехать до Литтл-Марплтона. Я хочу, чтобы вы как можно скорее наведались к старому Финмеру. Не думаю, что нам стоит откладывать этот визит.

— Абсолютно с вами согласен, сэр. Сейчас же отправлюсь туда.

— И еще кое-что: если вы решите, что есть хоть малейший повод для подозрений, велите Дженнингсу начать наблюдение за Финмером. С этим он справится — просто даст нам знать, если старик уедет из деревни. Машины у него точно нет — не признает современные средства передвижения. Так что если сквайр попытается улизнуть, то только на поезде. Когда вернетесь, я еще буду здесь — шеф зайдет проведать меня в половине десятого.

Шефом был полковник Лэнгдейл, старший областной констебль.

Эмброуз снова завел машину и «поднажал». Было еще светло, и путь в Литтл-Марплтон проходил в основном по не очень загруженному шоссе. Была всего лишь четверть десятого, когда сержант-детектив оказался на частном секторе дороги, который шел прямо до поместья.

Это было действительно большое, монументальные строение из красного кирпича, с каменной лестницей в один пролет, служащий портиком. Эмброуз вышел из машины и позвонил в дверь. После довольно продолжительного молчания дверь все-таки отворилась, и за ней показался дворецкий в домашнем сюртуке и жилете.

— Мистер Финмер дома?

— Мистер Финмер в отъезде, сэр.

— Ох! А мне нужно срочно с ним увидеться. Когда он вернется?

— Не могу сказать точно, сэр. Думаю, не раньше чем через две-три недели-с.

— Правда? Полагаю, вы сможете дать мне его адрес, чтобы я написал ему письмо?

— Нет, сэр. Барин его не оставили-с. Уехали за границу, сэр.

— Уехал за границу?

— Да, сэр, буквально сегодня-с.

— И он не сказал вам, куда едет?

— Мистер Финмер никогда не говорят мне об этом, сэр. Но иногда из-за границы они мне сами пишут-с. Если они и в этот раз напишут, я смогу отправить им сообщение — если вы его оставите-с.

— Да не стоит.

— Известить их о вашем визите?

— Этого тоже не стоит. Доброй ночи.

— Доброй ночи, сэр.

Эмброуз уже развернулся уходить. Дворецкий затворил дверь, но вдруг засомневался, снова открыл ее и вышел на портик.

— Сэр, мистер Финмер могли сказать мистеру Раджу о том, куда направляются.

Застывший на середине лестницы Эмброуз обернулся.

— Мистер Радж?

— Викарий, сэр. Я знаю, что мистер Финмер вчера вечером были в доме викария.

— Угу! Прекрасно. Где же его дом?

— В конце этой дороги поверните налево, сэр, — второй дом справа немного поодаль, прямо возле церкви-с.

Эмброуз застал викария в его кабинете. Худой, вялый человек средних лет почти без подбородка был весь погружен в чтение за старой доброй трубкой; в каждом его движении было что-то нервное. Сержант-детектив представился.

— Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, сэр, — начал он, — но я пытаюсь получить информацию относительно серьезнейшего преступления, совершенного сегодня в Эксбридже.

— Преступления? Какого преступления?

— Убийства, сэр.

— Батюшки! Это ужасно. Кто же этот несчастный?

— Мистер Хаттон, сэр.