Невидимые герои. Краткая история шпионажа

Брантом, мемуарист, был близок с некоторыми из девиц, он вспоминал: «Фрейлины были столь соблазнительны, что могли зажечь огонь в ком угодно, опалив своей страстью большую часть мужчин при дворе, а также всех, кто приближался к их огню. Никогда ни до, ни после постель не играла на политической сцене такой важной роли».

У Екатерины Медичи были серьезные противники среди гугенотов. И первым из них, безусловно, следует назвать принца Конде. После ряда кровопролитных сражений Екатерина Медичи предложила Конде заключить мир. Переговоры начались. Тогда было принято проводить их «в светской обстановке» — с балами, приемами, совместной охотой. Кроме советников и генералов (а возможно, и вместо них) Екатерина привлекла к переговорам свою «главную ударную силу» — самую красивую представительницу «летучего эскадрона» мадемуазель Изабель де Лимей.

Нежная и обаятельная Изабель была представлена Конде в первый же вечер. Принц пал к ее ногам сразу — и свободное время проводил с ней, все меньше интересуясь условиями мирного договора. С каждой встречей с ней Конде становился все более уступчивым. Дело закончилось тем, что Конде подписал договор, выгодный для Екатерины Медичи (не прислушавшись к мнению собственных советников). Взамен он получил желанную свободу и Изабель. В тот же день он отбыл в свой замок в компании прекрасной мадемуазель де Лимей наслаждаться любовью.

Но это далеко не конец истории. Вскоре в замок прибыла тайная посланница Екатерины — ей было поручено передать Изабель более сложное задание. За помощь, оказанную протестантам в гражданской войне, Елизавете Английской передали в дар город Гавр. Теперь следовало вернуть его французской короне. Естественно, по доброй воле возвращать Франции что-либо Елизавета не собиралась. Запахло войной. Пусть вожди протестантов уже жили в мире со своей королевой, но воевать против своей бывшей союзницы они отказались.

Вот тут и понадобились Изабель и ее влияние. Неизвестно, что и при каких обстоятельствах она говорила Конде, но вскоре он был готов идти воевать против англичан. Уже через несколько недель у стен Гавра появились войска, которые вел принц Конде. Артиллерия открыла по городу ураганный огонь, англичане были вынуждены ретироваться.

Протестанты были вне себя, поведение принца Конде их не просто удивило, оно их ошеломило. Лорд Кальвин прислал полное упреков письмо: «…Когда нам сказали, что вы занимаетесь любовью с дамами, мы поняли, что это сильно вредит вашему положению и вашей репутации. Добрые люди этим оскорблены, а хитрецы этим пользуются».

Правда, Конде это письмо проигнорировал — перед ним стоял выбор, и он его сделал: остался верен Изабель и отказался от предложенного поста главы протестантской партии.

Но произошло непредвиденное: Изабель по-настоящему влюбилась в принца Конде, а в 1564 году даже родила от него сына. Екатерину Медичи это возмутило (что, впрочем, понятно — один из лучших агентов перестал быть таковым). Она, пользуясь своей властью, властью верховного властелина, арестовывает Изабель и прячет ее в монастыре. Правда, год спустя Изабель уже была свободна — Екатерина велела выпустить ее. И сделала она это с дальним прицелом.

Вожди гугенотов опять начали заигрывать с Конде, он же, тоскуя в одиночестве, готов был сотрудничать с ними. Изабель вернулась вовремя: жестокий поединок между красавицей-фрейлиной и вождями гугенотов закончился победой прекрасной дамы — чего, впрочем, и следовало ожидать. Правда, это была другая дама…

Гугеноты подобрали для Конде невесту — ревностную протестантку, в красоте не уступавшую Изабель. Конде, конечно, влюбился в нее. Изабель де Лимей простилась со своим слабохарактерным возлюбленным и вернулась в Париж, где достаточно быстро вышла замуж за богатого итальянского банкира Сципиона Сардини.

«Черная королева», отравительница, детоубийца, зачинщица Варфоломеевской ночи — как только современники не называли Екатерину Медичи! Впрочем, зачастую несправедливо.

Зловещий образ этой королевы изобрел вовсе не Дюма. Сразу после рождения в 1519 году девочку назвали «дитя смерти»: мать — девятнадцатилетняя герцогиня Мадлен де ля Тур — умерла через шесть дней после рождения дочери, а отец — Лоренцо Медичи II — через две недели.

Самой страшной выходкой Екатерины Медичи стала Варфоломеевская ночь.

Однако «черной королевой» она стала не из-за репутации — впервые именно Екатерина надела траур черного цвета, до этого символом скорби во Франции считался белый. Именно она стала законодательницей мод в Европе — ее вкус оценила вся аристократия Франции. Екатерина привезла с собой из Италии и каблуки, которые скрадывали ее недостаток — маленький рост.

Вместе с ней во Францию приехало мороженое — впервые оно появилось на ее свадьбе. Свадьба, к слову, длилась больше месяца, и каждый день итальянские повара подавали новую разновидность «льдинок».

Положение тени при шестидесятилетней Диане де Пуатье, фаворитке короля, который обожал вовсе не Екатерину, ее не устраивало. Королева не давала волю эмоциям и терпеливо сносила оскорбления двора, однако всеобщее презрение только подогревало ее тщеславие. Ей хотелось любви мужа и власти. Или наоборот — власти, а потом уж любви. Для этого нужно было решить самую главную проблему — родить наследника. И она прибегла к помощи великого Нострадамуса.

Современники считали, что именно он излечил ее от бесплодия. Методы были, мягко говоря, нестандартные, но все-таки дали свои плоды. С 1544 до 1556 года она рожала, и за двенадцать лет родила десятерых.

После ран, полученных на турнире 10 июля 1559 года, умирает Генрих II. Екатерина надевает знаменитый черный траур и начинает пробиваться к власти через своих детей. Ей это удалось: она стала «гувернанткой Франции» при своих сыновьях. Но, какой бы изворотливой она ни была, она оставалась фантастически невежественной. Современник Екатерины Медичи Жан Боден как-то подметил: «Самая страшная опасность — интеллектуальная непригодность государя».

Королева была хитрой интриганкой, коварной отравительницей, но до понимания всех тонкостей внутренних и международных отношений ей было далеко.

Вся политика Екатерины, несмотря на ее ужасную репутацию, была удивительно наивной. Историки утверждают, что она была женщиной на троне, а вовсе не властительницей. Главным ее оружием стали династические браки, причем удачным не стал ни один из них. Карл IX с подачи матери женился на дочери императора Максимилиана Габсбурга, дочку Елизавету Екатерина сосватала Филиппу II. Филипп был фанатиком, он сломал жене жизнь. А брак, как известно, не принес никакой пользы ни Франции, ни династии Валуа.

Более того, Екатерина Медичи свадьбой дочери, католички Маргариты, с гугенотом Генрихом Наваррским пыталась примирить конфликтующие конфессии. А сразу после свадьбы устроила массовую резню приглашенных на торжество гугенотов, обвинив их в заговоре против короля. Неудивительно, что после этого династия Валуа канула в лету вместе с единственным пережившим ее сыном — Генрихом III, а Франция попала в кошмар гражданской войны.

И все же Екатерина Медичи, брошенная жена, униженная «купчиха» при дворе, мать, пережившая почти всех своих детей, оставила заметный след и в истории вообще, и в истории шпионажа. Энергичная, вечно занятая королева-мать, она все ездила и ездила по Франции, пока нездоровье не настигло ее в Блуа, где она и скончалась.

Разведка «с нуля». Первые организаторы спецслужб

В юности так легко отличить черное от белого, с возрастом неизбежно возникают проблемы оттенков.

Йен Флеминг. Казино «Рояль»

Англия. Адвокат Фрэнсис Уолсингем

Мы уже видели, что времена соперничества королев Елизаветы и Марии Стюарт — одни из самых непростых и кровавых в истории Англии. Фрэнсис Уолсингем, которого называют создателем британской разведывательной службы, «творил» ее именно в эти дни. Хотя называть его создателем все-таки можно лишь условно. Нам уже знаком Уильям Сесил, лорд Берли. Долгих сорок лет он, кроме выполнения других нелегких обязанностей, заправлял секретной службой. Сама же служба до лорда Берли по указу Генриха VIII находилась в ведении Тайного совета.

Первым помощником Уильяма Сесила по линии разведки был хитрый и коварный Николас Трокмортон. Он, как многие в те времена (вспомним «Женитьбу Фигаро» и самого господина Бомарше, хотя о нем рассказ впереди), сочетал обязанности посла во Франции с функциями резидента. Именно он заметил молодого и талантливого Фрэнсиса Уолсингема, именно он приобщил его к разведывательной работе и стал его наставником.

В двадцать восемь лет Фрэнсис возвращается из Франции в Англию, в 1568 году поступает на королевскую службу. В 1570–1572 годах Уолсингем — английский посол и, конечно, резидент в Париже. Его основной задачей было руководство разведывательной сетью, созданной его патронами — лордом Берли и Николасом Трокмортоном. Со временем он обзавелся и своей агентурой, вербуя профессиональных преступников, убийц, авантюристов. «Нет платы слишком высокой за нужные и ценные сведения», — повторял он.

В 1572 году Берли занимает пост лорд-канцлера, отзывает Уолсингема из Парижа и назначает его официальным главой английских спецслужб, хотя общее руководство оставляет за собой. Главные задачи Уолсингема, а значит, и всей разведки, были просты: раскрытие заговоров против Елизаветы и планов Филиппа II Испанского и его союзников.

Была и еще одна, косвенная, но важная задача — поддерживать и поощрять непрерывную войну против испанцев, всеми силами мешая их судоходству. Эту задачу выполняли английские корсары, «королевские пираты», они ослабляли Испанию и обогащали казну королевы. Для этого Уолсингем создал во всех портах, куда могли заходить испанские корабли, обширную агентурную сеть. Агенты информировали Уолсингема о выходе кораблей, а тот передавал сведения «королевским пиратам».

Следует заметить, что среди агентов Уолсингема были не только бандиты и авантюристы. В его сети попадали дворяне, адвокаты, священники, студенты, купцы… А еще в агентах побывало немало писателей, актеров и драматургов.

Уолсингем создает и первую в истории техническую службу. Существовала даже школа сотрудников наружного наблюдения, где учили незаметно вести слежку, мгновенно изменять свой облик. Для дезинформации противника использовали даже астрологов.

Уолсингем был руководителем спецслужб в те годы, когда велись непрерывные войны, чередовавшиеся перемириями, плелись интриги, проводились переговоры, когда пересекались и входили в противоречие интересы Англии, Франции, Испании и Нидерландов. Ссоры и примирения с королем Испании Филиппом II, королем Франции Генрихом III, вождями голландских повстанцев, герцогом Альба… Работы хватало и разведке, и дипломатам, а что касается разведки, то она, пожалуй, еще никогда не была так активна.

Но все прочие задачи разведки отошли на второй план, когда Рим объявил, что заговор с целью смещения и даже убийства Елизаветы суть дело богоугодное. В 1582 году служба Уолсингема задерживает шпиона дона Мендосы, нового испанского посла. После тщательного обыска были обнаружены важные бумаги — иезуиты готовили новый заговор с целью убийства Елизаветы и возведения на престол Марии Стюарт. Заговор назвали «английское дело». Сложное расследование с применением пыток к несчастным, которых угораздило попасться, свидетельствует о том, что душой заговора был сам испанский посол. Уолсингем предложил Мендосе покинуть Лондон в течение пятнадцати дней.

Но заговоров становилось все больше, а корни их были все там же — на континенте. Уолсингем «перекрашивает» агентов в католиков и отправляет их в Европу, некоторых даже угораздило попасть в самое сердце заговора. Кто-то из агентов честно информировал своего шефа о том, что им удалось разузнать, другие же, как некий доктор Парри, вели двойную игру. Этот господин настолько увлекся своей ролью, что сам предложил организовать заговор. Уолсингем, конечно, об этом узнал, и в 1585 году несчастному Парри отрубили голову.

Успешных дел у Уолсингема было немало. Особенно интересными были ложный заговор Марии Стюарт против Елизаветы и история с Непобедимой армадой. О судьбе шотландской королевы не писал только ленивый, поэтому мы вкратце расскажем о том, как был рассеян самый крупный флот Испании.

В июле 1586 года Уолсингем получил от английского посла в Париже Стаффорда донесение о создании Непобедимой армады — мощного флота, который должен доставить в Англию многотысячную армию. Забавно, что сам Стаффорд был завербован испанцами и получал от них немалые суммы. Уолсингем это узнал и установил за послом слежку. Стало известно, что Стаффорда подкупили католики и что он копирует для них все письма, поступающие из Лондона. Уолсингем не стал отстранять Стаффорда, а сделал его каналом дезинформации. Одновременно во Франции создавалась английская агентурная сеть, независимая от той, сведения о которой, вероятно, уже успел передать заинтересованным лицам Стаффорд.

Перу Уолсингема принадлежит документ, который на языке нашего века мог бы быть назван «план мероприятий», а тогда назывался «Заговор для получения информации по Испании». Документ предусматривал перехват писем французского посла в Испании, получение сведений из портовых городов Испании, засылку агентов на испанское побережье и даже создание наблюдательного поста в польском Кракове — для знакомства с отчетами об испанских делах, поступавших из Ватикана. Один из агентов Уолсингема Стэнден сумел стать другом Джованни Фильяцци, посла Тосканы в Испании. Этот агент отправил в Испанию некоего Флеминга. Это оказалось весьма успешное начинание — его родной брат состоял на службе у маркиза Санта-Крус, адмирала испанского флота. Флеминг посылал донесения через посла Фильяцци, от которого они шли к Стэндену и Уолсингему.

На основании весьма точных сведений, полученных от Флеминга, Уолсингем в марте 1587 года представил королеве копию доклада маркиза Санта-Крус королю. Доклад был весьма подробным отчетом об армаде, ее кораблях, снаряжении, вооруженных силах и запасах. Другое донесение Стэндена позволило англичанам готовиться к операции неторопливо и тщательно. Лазутчик сообщал, что армада в 1587 году не сможет выступить в поход.

Это была, как бы мы сказали сейчас, агентурная работа по выявлению планов Филиппа II Испанского. Но одновременно Уолсингем проводил то, что теперь можно было бы назвать «активными мероприятиями». Генуэзских банкиров убедили воздержаться от предоставления займа Филиппу II, а это затруднило формирование флота. Ричард Гибс, англичанин, называвший себя рьяным католиком, поставлял испанцам ложные сведения о Темзе, в которую, вероятно, могла войти армада. Чтобы помешать вербовке английских и ирландских католиков в войско короля Испании, по всей Англии и Ирландии было организовано распространение «предсказаний» астролога Джона Ли. Этот достойный знаток истины уверял, что страшные бури рассеют вражеский флот и погубят всех, находящихся на кораблях.

Наконец 24 мая 1588 года армада покинула испанский берег и взяла курс на Англию. Накануне внезапно умер адмирал Санта-Крус. Его заменил герцог Медина-Сидония, полный невежда в морском деле. Шпионы Уолсингема прослеживали путь армады практически вдоль всего Атлантического побережья. Английские капитаны знали время прибытия неприятеля, слабые стороны испанских галеонов. Поэтому уже в конце июля английский флот разбил и полностью рассеял Непобедимую армаду.

Главное дело жизни Фрэнсиса Уолсингема — разгром Непобедимой армады — было выполнено. Теперь можно было удалиться от дел.

Оливер Кромвель и его шпионы. Томас Скот, Джордж Бишоп, Джон Терло

Английская буржуазная революция в 1647–1649 гг. достигла своего апогея — Карл I был казнен, Англия стала республикой. Однако победившие — буржуазия и часть дворянства — мечтали о твердой власти. Им нужна была защита и от простого народа, и от роялистов, которые мечтали вернуть утраченное. Роялисты, или кавалеры, сплотились вокруг Карла II, эмигрировавшего сына казненного короля.

Генерал Оливер Кромвель объявил себя лордом-протектором Англии и установил практически полную диктатуру. Роялисты пытались поднимать восстания, вести переговоры с группировками, недовольными режимом протектората, готовили покушения и на самого лорда-протектора. В борьбе против них и расцвела разведка: Кромвель лично разработал принципы построения разведывательной службы. К примеру, ввел правило одиночки — ни один агент не должен знать ничего сверх того, что ему необходимо для выполнения задания, ни один агент не должен быть посвящен в работу других агентов. Удивительны были забавы лорда-протектора — он иногда приглашал за стол друзей и тех, кто казался ему подозрительным, и изумлял первых, ужасая вторых степенью осведомленности о каждом.

С 1649 года разведкой руководил Томас Скот — один из тех, кто голосовал за вынесение смертного приговора королю Карлу I. В работе Скот использовал не только шпионов, но и агентов-провокаторов: те подстрекали роялистов на выступления, заведомо малоуспешные или провальные, или впрямую организовывали их.

Помощником Скота стал энергичный капитан Джордж Бишоп — он занялся организацией шпионажа, вернее, контрразведки, внутри страны. Другим сотрудником Скота был оксфордский профессор геометрии Джон Уоллис. Он утверждал, что основал новую науку — криптографию. Уоллис расшифровал многие коды роялистов. Поговаривали, что не было шифра, который ему бы не поддался. Бишоп был ярым сторонником Кромвеля, а Уоллис изображал человека не от мира сего, ученого, который лишь в интересах науки овладевал искусством разгадывания шифров.

Достаточно скоро система, созданная Скотом, показала свою эффективность: маркиз Ньюкасл, роялист и приближенный короля, признал это в разговоре с другим роялистом, агентом Бишопа. Тот писал начальникам: «Они полагают, что вы в сговоре с дьяволом. Стоит им только подумать о чем-нибудь, как вы уже знаете об этом».

1653 год. Общее управление разведкой от Скота и Бишопа переходит к Джону Терло, хотя ни Скот, ни Бишоп в отставку не ушли. Терло многие называли наиболее способным руководителем английской секретной службы со времен Уолсингема. Агентами Терло были самые разные люди — роялисты, готовые перебежать в лагерь Кромвеля, экзальтированные проповедники наступления Царства Божьего на земле, мужчины и женщины, старики и молодежь. Глава тайной службы спасал от виселицы приговоренных к смерти, вербуя их в шпионы лорда-протектора.

У Терло были осведомители в ближайшем окружении Карла II: новый государственный секретарь предпочитал получать новости из первоисточника. Однако его агенты, не принадлежавшие к доверенным лицам короля, но вращавшиеся среди роялистов, тоже могли сообщить Терло немало полезного. Среди шпионов Терло был Джозеф Бэмфилд — ему роялисты поручали многие секретные миссии.

Не брезговал Терло и старыми уловками: он подсылал к арестованным роялистам агентов, которые прикидывались такими же арестованными роялистами. Но позже и сами роялисты, отчаявшись добиться возвращения монархии, стали предлагать свои услуги Терло. Джона Гендерсона, одного их таких господ, в 1654 году послали в Кельн, где укрывался двор Карла. Он сумел выудить немало важных сведений у королевского министра Питера Мессонетта.

Но еще больше значил другой агент Терло — Генри Мэннинг, в прошлом активный роялист. В 1655 году он появился в Кельне с поддельными полномочиями от роялистского подполья. Его компаньонами по развлечениям стало ведущее лицо роялистской партии, граф Рочестер. Посланец Кромвеля переправлял Терло всю ценную информацию. Впрочем, когда новостей не было, Мэннинг пускал в ход пылкое воображение. Когда придворные Карла разоблачили Мэннинга, он сослался на эти вымышленные отчеты как на доказательство верности королю. Но роялисты все же приговорили Мэннинга к смерти.

Были на службе у Терло и женщины. В мае 1655 года среди роялистов Антверпена появилась красавица Диана Дженнингс. Она играла роль вдовы недавно убитого на дуэли роялиста — кузена графа Дерби, правда, персоны вымышленной. Диана очаровала полковника Роберта Фелипса. За время флирта с Фелипсом Диана сумела выведать все детали готовящегося покушения на Кромвеля. Мисс Дженнингс удалось передать Терло и список участников заговора, и адрес «почтового ящика», через который шла вся переписка сообщников.

Служили у Терло и те, кто потерпел неудачу в интригах, кипевших вокруг Карла II. Так поступил сэр Джон Марлей — бывший губернатор Ньюкасла, отъявленный роялист. Служивший при дворе Карла II Ричард Палмер сам принес Терло письма, которые должен был доставить из Кельна в Англию, и предложил свои услуги в будущем.

Число перебежчиков все увеличивалось. Многие становились усердными агентами Терло. Таким был и Джон Уолтерс, отправившийся в Антверпен в 1656 году. Он смог передать секретной службе Кромвеля важную информацию об эмигрантах-роялистах.

Правда, случалось, что роялисты, к примеру Генри Бишоп, нанимались на службу к Терло исключительно для дезинформации Кромвеля. А бывали клубки и позапутанней: роялист, получая жалованье от Терло, уверял единомышленников, что у него простая цель: одурачить секретную службу лорда-протектора. Хотя на самом деле информация была вполне доброкачественной. Собственно, это и понятно — кто больше платит, тот и больше получает. Даже если речь идет о шпионах.

Крупным успехом в борьбе против роялистов стало проникновение секретной службы Терло в так называемый «Запечатанный узел». Несколько вельмож-роялистов составляли верховный орган партии роялистов в Англии, который оставался самой важной организацией приверженцев монархии. Так что измена одного из членов «Запечатанного узла», сэра Ричарда Уиллиса, ставшего агентом Терло, имела громадное значение. Узнал об этом и король Карл II, предписавший своим сторонникам прекратить всякое общение с Уиллисом. Но роялистское подполье, а особенно сам «Запечатанный узел», очень нескоро и крайне неохотно подчинилось королевскому приказу. Архивные документы свидетельствуют, что Уиллис передавал информацию властям и в 1959 году, когда Терло ушел в отставку и главой секретной службы снова стал Томас Скот.

Особые успехи разведки протектората в борьбе против роялистского подполья пришлись на немногие месяцы до Реставрации, хотя окончательно разгромить «Запечатанный узел» так и не удалось. После возвращения Карла II роялисты требовали расправы с Терло. Однако тот заявил, что при малейшей попытке это сделать будет опубликована «черная книга», которая приведет на виселицу половину роялистов. Это был в значительной мере блеф, но угроза подействовала. Более того, Карл II даже советовался по этому поводу с Терло.

Разведка Терло действовала и против другого врага протектора — партии левеллеров. Они тоже не раз готовили покушение на Кромвеля. А один из бывших лидеров левеллеров, Уальдмен, готов был заключать сделки с роялистами. Кстати, Джон Уальдмен, более полувека неутомимо организовывавший заговоры, во время Реставрации написал «Краткий трактат о разведывательном деле». Опираясь именно на опыт Терло, он советовал правительству иметь своих агентов во всех партиях, контролировать почтовую переписку, особенно корреспонденцию послов, приставлять наблюдателей ко всем подозрительным иностранцам и т. п. Терло, к слову, создал разветвленную сеть наблюдения не только за противниками Кромвеля, но и за иностранными правительствами. Собственно говоря, он следил за всеми. И достаточно успешно. Но во время Реставрации разведка пришла в упадок.

Хотя тут следует упомянуть Джорджа Даунинга — он был одним их немногих способных разведчиков времен Реставрации. Даунинг начинал, кстати, как тайный агент Терло в Голландии. Но, когда стала реальной перспектива возвращения Карла II на английский престол, он решил предать хозяина.

Министр полиции Наполеона Жозеф Фуше

Известно, что Наполеон не начинал крупных компаний, не имея самых полных, по возможности, сведений о противнике. Однако постоянной разведывательной службы страна не имела. Как правило, разведка была одной из задач полиции, следовательно, министр полиции за нее и отвечал. Впрочем, логика некая есть: он занимался борьбой не только с врагом внутренним, но и с врагом внешним. Есть и другое объяснение, тоже достаточно логичное: главными противниками Бонапарта были якобинцы и эмигранты-роялисты. Именно они организовывали все заговоры и покушения.

Первым (как потом оказалось, и последним) министром полиции Наполеона был Жозеф Фуше, герцог Отрантский. Фигура сложная и противоречивая. В нынешних реалиях его можно назвать двуличным негодяем и предателем. Судите сами: он предает якобинцев и переходит на службу к Наполеону, затем участвует в заговорах против него. Сам же разоблачает эти заговоры, переходит на службу к Бурбонам, устраивает заговор и против них. Во времена Ста дней опять поддерживает Наполеона, потом еще раз предает его, снова перейдя к Бурбонам… Удивительно, как Наполеон такое терпел. Правда, какое-то время Фуше был полезен Наполеону именно как разведчик и контрразведчик — он боролся с заговорами якобинцев и роялистских эмигрантов. Заговоры и покушения, это подтвердит любой историк, не были плодом его фантазии.

Двадцать четвертое декабря (3 нивоза) 1800 года. Наполеон в карете отправился в Оперу. Роялист Сен-Режан пытался убить его, взорвав спрятанный на улице Сен-Никез в тележке бочонок с порохом. Тогда погибли четыре человека и более шестидесяти были ранены. Но первый консул остался невредим. Покушение было делом рук роялистов, как потом выяснилось, причем тех, кто действовал из-за рубежа. Однако Бонапарт свалил на республиканцев всю вину — они был подвергнуты жестоким репрессиям. Даже жены и вдовы республиканцев без суда были заключены в тюрьму — не избежали этой участи и вдовы Марата и Бабефа.

Фуше «идею» Наполеона о расправе над республиканцами и якобинцами стал воплощать в жизнь: пятеро были преданы военному суду и расстреляны — их обвиняли в принадлежности к заговору, которого не было. То есть он был, но организовала его сама полиция, вернее, Фуше. Напоминает более поздние времена, правда? Позже были обезглавлены еще четверо. Несколько сотен республиканцев сослали в Гвиану, из них вернулись единицы.

Полиция, разведка и контрразведка Фуше действовали везде — в том числе и в армии, где сильны были антинаполеоновские настроения.

Известно, что Фуше раскрыл несколько заговоров, направленных против первого консула, — были планы либо просто убить его, либо навязать ему смертельную дуэль.

Самым громким из них можно назвать заговор с участием генералов Донадье и Дельма. Кроме них, участвовали полковник Фурнье и другие офицеры. Спасся один Дельма, остальных арестовали.

Наполеон старался скрыть заговоры против него (о многих из них узнали намного позже). Его поведение понятно — он стремился выглядеть человеком, которого народ поддерживает безоговорочно.

Весной 1800 года полиция Фуше раскрывает еще один заговор — заговор шуанов (вооруженных сторонников Бурбонов). Они планировали напасть на конвой, который должен был сопровождать Наполеона по пути из Парижа в Мальмезон, его резиденцию. Первого консула заговорщики намеревались похитить. Фуше послал двух агентов к предводителю шуанов Кадудалю, они должны были отравить его. Но Кадудаль легко разоблачил агентов и повелел повесить на деревьях — в назидание. Сам же Кадудаль бежал в Англию, чтобы укрыться от опасности, — и продолжил руководить новыми антинаполеоновскими заговорами.

До Франции доходит весть о том, что в Санкт-Петербурге убит император Павел I (известно, что он был сторонником Наполеона и Франции вообще). Наполеон, уверенный, что нити заговора ведут в Англию, заявил: «Англичане промахнулись, целясь в меня в Париже 3-го нивоза, но они не промахнулись в Петербурге!» По его указанию Фуше должен был активизировать работу своих служб в отношении англичан и роялистов в эмиграции. Фуше охотно принял такое поручение. К тому времени своей агентурой Фуше буквально пронизал все французское общество — его агенты присутствовали при всех европейских дворах, работали во всех эмигрантских центрах.

Бороться с английскими спецслужбами было крайне трудно — они были отлично организованы и имели достаточно средств. Правда, вера во всемогущество «золотого тельца» зачастую англичанам только вредила. Однако вернемся к заговорам против Наполеона, которые раскрыл Фуше.

В Англии самые энергичные эмигранты группировались вокруг графа д’Артуа, герцога Беррийского и принца Конде. Напомним, кто были эти люди. Граф Карл Филипп д’Артуа — брат Людовика XVI и Людовика XVIII. Нашел приют в Англии, как и другие французские эмигранты и уцелевшие вожди вандейского восстания и шуанской войны. Стал активным организатором антинаполеоновских заговоров. Позже он станет Карлом X, французским королем. Герцог Шарль Фердинанд Беррийский — его второй сын. Принц Луи Жозеф Конде тоже из свергнутого дома Бурбонов — он в свое время возглавит эмигрантов, которые вторгнутся вместе с союзниками во Францию.

Заговорщики пытались генерала Моро, единственного соперника Наполеона, вышедшего в отставку, также втянуть в ряды заговорщиков. Для этого нужно было примирить враждовавших Моро и Пишегрю. Моро помириться согласился, но в заговоре решил не участвовать.

Что ж, в любом случае генерал не будет их соперником. Это было уже хорошо. Начался 1803 год. Кадудаль и его друзья предлагают графу д’Артуа план нового покушения. В случае смерти Наполеона к власти должны были прийти генералы Моро и Пишегрю. Позднее во Францию для руководства роялистами смогут отправиться граф д’Артуа или герцог Беррийский.

Но на самом деле заговор готовили по наущению некоего Меге де Латуша, агента Фуше. Цель Фуше была проста — погубить генерала Моро, назвав его лидером заговорщиков. Одновременно в ловушку попадали и принцы.

1803 год. В Париж тайно прибыл Жорж Кадудаль и некоторые шуанские вожди. Поначалу они намеревались поднять военный мятеж в столице при содействии генерала Моро. Достаточно быстро они убедились, что осуществить этот план невозможно. Тогда было принято решение напасть на первого консула на улице. Для этого, правда, надо было набрать отряд, численностью равный свите Наполеона. Следовало определить и цель нападения — похитить его или убить на месте. Если бы покушение удалось, следующим этапом заговора было бы появление во Франции графа д’Артуа и герцога Беррийского. Можно, пожалуй, не говорить, что весь заговор — от первого до последнего шага — контролировала полиция Фуше. Заговорщики должны были высадиться во Франции, и до определенного момента полиция им не мешала, поскольку Фуше намеревался поймать Моро и принцев «с поличным».

Охота за Кадудалем, самым осторожным из заговорщиков, шла несколько месяцев. Ко времени этих событий у министерства уже была картотека с более чем тысячей досье на самых опасных роялистов. Называлась она «шуанская география».

То, что о заговоре известно полиции, было одной из страшных тайн. Но Фуше этого показалось мало, и он приказывает арестовать и допросить некоторых шуанов, участвующих в заговоре. Буве де Лозье, один из арестованных, рассказал, что Пишегрю уже во Франции и что 28 января 1804 года он и Кадудаль встречались с Моро. Генерал сочувствовал заговорщикам, но помогать им отказался. Другой арестованный шуан открыл некоторые адреса конспиративных квартир. На одной из них был задержан слуга Кадудаля. Под пыткой он выдал возможное местопребывание заговорщика. Фуше и его люди схватили и Кадудаля, и Пешигрю.

Арестованные все как один утверждали, что генерал Моро отказался от участия в заговоре. Но Бонапарт решил, что следует арестовать и его как сообщника шуанов-убийц. Газеты поливали генерала грязью.

Заговорщики предстали перед судом. Кадудаль был приговорен к смертной казни и гильотинирован. Пишегрю еще до суда удавился в тюремной камере (хотя, возможно, его задушили). Современники утверждали, что его смерть на совести Наполеона Бонапарта.

Из участников заговора, действительных или мнимых, в живых оставался только генерал Моро. Бонапарт не хотел, чтобы суд над ним выглядел как месть давнему сопернику, и не передал дело в военный трибунал. Генерала судил трибунал по делам уголовным и приговорил его к двум годам тюремного заключения, которое Наполеон заменил изгнанием. Моро уехал в США, а в 1813 году вернулся в Европу и участвовал в битве под Дрезденом 27 августа 1813 года в составе русской армии.

Раскрытие заговора, неизвестно, правда, существовавшего или мнимого, подняло Фуше в глазах Наполеона. Теперь Фуше руководил полицией и разведкой, управлял агентурой и проводил то, что сейчас называют «активными мероприятиями». Например, распространял газеты с заведомой дезинформацией.

После очередного заговора, который в 1808 году организовали Фуше с Талейраном, терпению Наполеона пришел конец. Бонапарт все-таки смещает удобного, ловкого и изобретательного Фуше с поста министра полиции. В 1810 году ему на смену придет исполнительный генерал Рене Савари, герцог Ровиго. Фуше же получает от Бонапарта записку следующего содержания: «Господин герцог Отрантский, ваши услуги больше не могут быть угодны мне. Вы должны в течение 24 часов отбыть к месту вашего нового назначения».

Но карьера Фуше на этом не завершилась. Он успел поучаствовать в восстановлении монархии и даже стал членом так называемого «министерства Талейрана — Фуше». Но многочисленные протесты заставили короля уже через пару месяцев отменить это назначение. Фуше был отстранен от должности и 19-го сентября направлен в «почетную ссылку» — посланником при дрезденском дворе.

Его дальнейшая жизнь ничем не примечательна. Он писал мемуары, но так и не закончил их. Двадцать шестого декабря 1820 года на шестьдесят втором году жизни он скончался в Триесте.

Преданный императору. Рене Савари

Генерал Савари был выходцем из военной среды — исполнительным, может быть, даже несколько туповатым. Он не обладал ни изворотливостью Фуше, ни хитростью Талейрана. Однако Наполеон его ценил и давал серьезные поручения, временами совершенно не военного характера.

Ниже мы расскажем только о двух эпизодах деятельности Савари. И первым из них будет его миссия в Петербурге. Сразу после заключения Тильзитского договора в знак своей признательности царю Наполеон назначает своим представителем при русском дворе генерала Савари, одного из своих адъютантов. Савари был в Петербурге временным послом. Через него Наполеон намеревался поддерживать связь с императором Александром до тех пор, пока не будут восстановлены дипломатические отношения в полном объеме. Савари кроме этого должен был настаивать на исполнении Россией взятых на себя обязательств относительно Англии в угоду Наполеону. Император принял его превосходно, императрица-мать — холодно, общество — очень дурно.

Однако Савари духом не пал. Благодаря настойчивости и смелости он сумел пробить брешь в обороне петербургского общества, стал вхож в некоторые дома и смог в какой-то мере расположить к себе или по крайней мере нейтрализовать знать. Он втерся в доверие к любовнице Александра и через нее давал императору советы конфиденциального характера. Он умолял Александра проявить твердую волю, чтобы предупредить протесты недовольных. Англия резко выступала против Тильзитского договора, но не имела возможности наказать ни Россию, ни Францию. Она решила отыграться на маленькой Дании. Английские войска наводнили Копенгаген и бесчинствовали там, пока не пришел приказ отступить.

Это облегчило миссию Савари. Он удвоил усилия, добиваясь разрыва отношений России с Англией. Это ему удалось — Александр I даже объявил Англии войну.

В начале 1808 года Савари отзывают в Париж и направляют в Испанию. Поручение было не из легких: выманить во Францию принца Астурийского, Фердинанда, сына короля Карла IV. Наполеон намеревался сделать его своим заложником. Миссия Савари и здесь была успешной: Фердинанд отказался от прав на корону, и на испанский престол взошел Жозеф Бонапарт, брат императора.

Как мы знаем, в 1810 году терпение Наполеона иссякло, и вместо проходимца Фуше на должность министра полиции был назначен Рене Савари. Фуше, человек умный и проницательный, не хотел уходить с поста «хлопнув дверью». Он нашел красивый способ отомстить и своему преемнику, и императору.

Фуше принял Савари в своем уже бывшем кабинете радушно. Он был сама любезность, пообещал сдать дела в образцовом порядке, чтобы у генерала не возникало никаких трудностей. Однако для приведения дел в тот самый «образцовый» порядок Фуше испросил у Савари несколько дней. Честный генерал с удовольствием их Фуше предоставил.

И Фуше постарался. Четыре дня и четыре ночи он вместе с преданным другом приводил досье в чудовищный беспорядок. Мало-мальски значительные документы были извлечены из папок, множество компрометирующих материалов на тех, над кем Фуше намеревался сохранить власть, он отвез в имение Феррьер, а остальное сжег. Был уничтожен общий указатель агентуры, сожжены досье и карточки на самых ценных осведомителей из числа аристократов, придворных и армейских чинов; списки роялистских эмигрантов и секретнейшая переписка исчезли; документам были даны неверные номера.

И только карточки на мелких филеров, доносчиков и осведомителей остались на месте. Более того, Фуше подкупил старых агентов и служащих, чтобы они саботировали работу Савари. Эти же служащие должны были доносить Фуше обо всем происходящем в министерстве.

Фуше не тронул только один секретный документ — меморандум, касавшийся изгнанного дома Бурбонов.

Поняв, что его надули, Савари пришел в бешенство. Он отправился к императору, тот принудил Фуше явиться к нему — но ответ был прост: Фуше якобы опасался, что секретные документы могут попасть в чужие руки, и поэтому уничтожил их.

Разгневанный император выслал Фуше в Рим и повелел Савари проследить, чтобы бывший министр в течение суток покинул Францию.

Савари, против ожидания коварного предшественника, смог навести порядок в своем ведомстве. Он наладил и систему шпионажа в высших слоях французского общества.