Крессида вскочила.

– Вы не имеете права требовать этого от меня, сэр! Я могу уйти отсюда, когда захочу.

– Боюсь, что нет. – Он отрезал еще кусок ветчины.

– Вы не можете держать меня здесь как пленницу!

Он только поднял брови и засунул кусок ветчины в рот.

Крессида вскипела и бросила взгляд на тяжелый серебряный чайник с шоколадом. Но тут же заставила себя успокоиться. Она не добьется своей цели, ударив его. Только одно имеет значение, напомнила она себе, только одно – осуществление ее плана. Девушка снова села.

– Мое имя – Крессида Мэндевилл, ваша светлость. Мой отец – Артур Мэндевилл. – Она надеялась, что это имя знакомо герцогу, но напрасно. Неудивительно. Даже в Лондоне Мэндевиллы и герцог Сент-Рейвен вращались в разных кругах. – Он двадцать три года прожил в Индии и недавно вернулся домой.

– Набоб?

– Да.

– Вы тоже жили с отцом в Индии?

– Я родилась там, но моя мать не переносила местный климат, поэтому мы обе вернулись домой, когда мне не было и года.

– Ваш отец навещал вас?

– Нет.

Брови поползли вверх.

– Интересное воссоединение.

Это, подумала Крессида, было еще мягко сказано, хотя ее мать спокойно отнеслась к такому решению отца.

Герцог продолжал есть, но теперь девушка полностью завладела его вниманием. Она же была рада рассказать правду хоть кому-нибудь.

– Имея богатство и дворянский титул, мой отец хотел занять достойное место в обществе. Он купил маленькое поместье Стокли-Мэнор и снял дом в Лондоне, где бы мы могли начать жизнь, полную удовольствий и развлечений.

– Моя дорогая мисс Мэндевилл, я уверен, что вы ничего не знаете о развлечениях.

Она встретилась с его насмешливым взглядом.

– А после прошлой ночи, ваша светлость?

Улыбка тронула его губы.

– Возможно, кое-что вы теперь узнали.

Его распухшие от удара губы не стали менее привлекательными, а улыбка сделалась озорной…

– Продолжайте ваш рассказ, мисс Мэндевилл. Хотя я могу и сам угадать. Ваш отец стал игроком и проиграл Стокли-Мэнор Крофтону.

Она уставилась на него.

– Вы знаете об этом?

– Такие истории часты. Сколько потерял ваш отец?

Крессида опустила глаза и увидела, что ее кулаки крепко сжаты. Она разжала их и снова посмотрела герцогу в глаза.

– Думаю, ему недоставало острых ощущений в Индии. Возможно, он получал их, играя, но, кажется, так и не овладел искусством игры.

– Он потерял все?

Комок в горле почти лишил ее дара речи.

– Насколько нам известно, все, за исключением личных вещей, моих и моей матери.

Сент-Рейвен откинулся на спинку стула, попивая кофе.

– Ваш отец, конечно, знает о состоянии своих дел?

– У него случился удар. Он теперь лишился речи и слуха. Моя мать ухаживает за ним, но он угасает.

Он склонил голову.

– Мои соболезнования. Но я должен заметить, что, хотя это и грустно, Стокли и все, что там находится, принадлежит Крофтону.

Крессида не хотела говорить о семейной тайне, но она не видела другого выхода.

– Дело в том, ваша светлость…

– Сент-Рейвен, пожалуйста.

Она проигнорировала его слова.

– Дело в том, что у моего отца был тайник с драгоценностями. Он научился этому в Индии – умный человек всегда обращал часть денег в драгоценности на случай, если придется бежать. Отец рассказал мне об этом и даже показал, где спрятаны драгоценности. Я понимаю, что с точки зрения юридической эти драгоценности – часть Стокли, но не считаю, что они в самом деле должны достаться лорду Крофтону. Он понятия не имеет о них, и я уверена, что, если бы отец мог, он бы забрал их до того, как новый владелец завладеет домом.

Герцог поставил чашку на стол и снова наполнил ее.

– Увлекательно! Я понимаю соблазн вернуть ценности, но действительно ли из-за них стоит жертвовать собой?

– С их помощью жизнь нашей семьи устроится. Возможно, мой отец так и не поправится, но даже если это случится, сможет ли он заработать какие-то деньги? Моя мать хочет вернуться в Мэтлок. У нас дом там, он, к счастью, принадлежит матери. Однако без денег невозможно жить даже очень скромно, а мы уже почти все продали, что было можно.

Она коснулась ожерелья у себя на шее – скромная ниточка мелких жемчужин.

– Мама всегда была против дорогих подарков отца и против экстравагантных украшений.

– Вот видите, выходит, экстравагантность и красивая жизнь куда лучше. Но не мог ли ваш отец продать драгоценности, чтобы оплатить карточные долги?

Словно тисками он выдавливал из нее правду.

– Не думаю. Я проверила записи моего отца. Там видно все, в том числе его проигрыши…

– А что говорит ваша мать?

Крессида вздохнула.

– Возращение моего отца стало для нее большой радостью. Она очень любит его, но никогда не интересовалась его делами. Теперь же мама думает только о его выздоровлении.

– Значит, вы действуете в одиночку. Хотя теперь уже нет. У вас есть рыцарь.

Она настороженно посмотрела на него:

– Ваша светлость, я непременно должна вернуть эти драгоценности.

– Конечно.

– Любой ценой.

– Не думаю.

– Вы не имеете права приказывать мне!

Он устало поднял руку, протестуя.

– Всему свое время. Надо хорошо все обдумать. Если ваш отец берег эти драгоценности на крайний случай, то почему они были в деревне, а не в Лондоне?

Отличный вопрос! Несмотря на свою эксцентричность, герцог обладал острым умом.

– Я думаю, произошла ошибка. У моего отца было много индийских вещиц – к сожалению, большая часть их осталась в Стокли. Среди них была серия статуэток из слоновой кости, скорее всего драгоценности были в одной из них. Просто он взял в Лондон не ту статуэтку.

– Неосторожно. Они, наверное, похожи друг на друга?

– Да.

Он отхлебнул кофе.

– И все же нельзя поручиться, что он не проиграл драгоценности, не заложил их?

– Уверена, что кто-нибудь из его знакомых знал бы, что он поставил драгоценности на карту. То, что он игрок, не было секретом ни для кого, ваша светлость. Что же касается ломбарда – думаю, об этом было бы сказано в его записях. Он записывал все.

– Но может ли быть, чтобы такой человек перепутал статуэтки?

– Он немного близорук. И он в самом деле взял в Лондон одну статуэтку, только одну. Зачем, если он не был уверен, что в ней – его сокровища?

Он кивнул:

– Логично.

– Более того, мой отец не сошел с ума, когда проиграл Крофтону. Он вернулся домой к завтраку и выглядел как обычно, только уставшим. Мама устроила ему скандал и сказала все, что думала о его образе жизни.

От этого воспоминания и от связанного с ним отчаяния матери у Крессиды в горле встал ком. Хотя, если честно, отец заслужил эти упреки.

– Моя мать позже пошла к отцу просить прощения за несдержанность и обнаружила его в кабинете уже в том состоянии, в котором он пребывает до сих пор. Я прибежала позже, услышав мамины крики о помощи. Статуэтка валялась на полу, открытая и пустая.

– Значит, его драгоценности действительно были в одной из статуэток и должны были спасти его семью. То, что он забрал пустую, и подкосило его. – Он посмотрел на нее. – Вы не думали о том, чтобы просто проникнуть в ваш старый дом? Возможно, там есть слуги, готовые помочь вам.

Она покачала головой:

– Дом стоял пустой до того, как его купил отец, одна пожилая пара присматривала за ним. Эти люди уже уехали. Крофтон нанял себе слуг. Отец установил новые замки и решетки на окнах первого этажа. Когда он вернулся домой, то страшно боялся воров. Очевидно, их много в Индии.

– Их много и в Англии. Так где в Стокли-Мэнор мы должны искать статуэтки?

При слове мы в ее сердце затеплилась надежда.

– Если их не перенесли, то они в кабинете моего отца, на первом этаже, в задней части дома.

– Именно там все эти решетки и замки?

– Да, к сожалению.

Сент-Рейвен смотрел на девушку нахмурившись.

– Какую сделку вы заключили с Крофтоном? Статуэтку в обмен на вашу честь?

Это было бы слишком подозрительно и насторожило бы его.

Крессида была не в состоянии встретить взгляд герцога и стала смотреть, как играет свет на серебряном кофейнике.

– Я должна была получить все индийские вещицы моего отца. Это очень дорогие вещи, и Крофтон это понимал.

– Вы представляете себе, что бы вам пришлось делать за такую цену?

Она заставила себя поднять взгляд, хотя и чувствовала, что краснеет.

– Ваша светлость, я пошла бы на это в случае необходимости. Полагаю, моя невинность делала меня более притягательной.

– Вы удивительная женщина, мисс Мэндевилл, и страшно наивная.

– Но какой у меня был выбор? Сохранить мою добродетель и нежные чувства – и оказаться в работном доме? И увидеть мою мать там тоже?

– И все же жертва была бы чрезмерной.

Девушка помолчала, а затем призналась:

– Я надеялась, что мне не придется пройти через это.

– А! Вы, наверное, планировали попасть в дом, дав согласие отдаться Крофтону, затем схватить драгоценности и ускользнуть, прежде чем он причинит вам вред? Умно, но боюсь, что слишком оптимистично.

Он обращался с ней, как с ребенком.