– На твоем месте я гнал бы от себя такие мысли. Это довольно страшно – быть во власти безумца. – Он помолчал. – Вернемся к вопросу о твоем освобождении. Я не могу позволить тебе отправиться к лорду Крофтону, поэтому должен принять меры, чтобы ты до утра не исчезла. Возможно, придется снова связать тебя. Или, – добавил он, – привязать тебя к себе.

Его взгляд скользнул по ее груди. Было заметно, что она дышит взволнованно. Крофтон настоял на том, чтобы на ней было вечернее платье с большим вырезом, и теперь Крессида краснела под взглядом Сент-Рейвена. Она вспомнила, как герцог запихнул в вырез ее серьги и деньги. Девушка подняла руку, стараясь прикрыть себя, и почувствовала, как шуршат банкноты.

Крессида поймала взгляд Сент-Рейвена:

– Ваша светлость, я раздета, разута, нахожусь бог знает где. Я не уйду до завтра.

– Сейчас уже завтра. Ты не уйдешь, пока мы не позавтракаем и не поговорим о делах.

Она терпеть не могла, когда ей приказывали, но все-таки подчинилась.

– Очень хорошо.

– Слово чести?

Она помедлила и ответила:

– Даю слово чести.

– Тогда пойдем.

Сент-Рейвен встал, взял канделябр и повел ее в соседнюю комнату. Только в этот момент, видя перед собой его огромную фигуру, Крессида поняла, что он сидел в ее присутствии, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним ничтожной и не смотрела на него снизу вверх.

Могла ли она предположить, что он будет таким чутким и тонким человеком?

Глава 3

Эта комната выглядела так же, как спальня герцога, только занавески были синими. Крессида решила, что это скромное сельское поместье – странное жилище для герцога. Скорее всего это укрытие при его разбойных нападениях. Сент-Рейвен зажег свечу.

– Все слуги спят. Я принесу тебе горячей воды. Постель не проветривали, но сейчас лето.

Она чуть было не засмеялась – он был таким хозяйственным. Что до нее, ей было все равно. Сон подкрался к ней, как захватчик, веки отяжелели.

– Хорошо.

– Если тебе что-нибудь понадобится, я в соседней комнате. – Голос звучал игриво. Усмешка и изгиб бровей придали фразе двусмысленность.

Крессида вспомнила, что у герцога Сент-Рейвена была репутация не только сумасброда, но и неразборчивого в связях ловеласа. У ее подруги Лавинии был брат, который пересказывал светские сплетни, а Лавиния, конечно, делилась с ней всеми пикантными историями. Говорили, что герцог устраивал вечеринки для джентльменов, приглашая девиц легкого поведения. Очевидно, на этих оргиях он был самым главным участником.

Когда Сент-Рейвен вернулся с кувшином воды и полотенцем, девушка насторожилась. Но он только поставил кувшин и повернулся к двери. Крессида успокоилась: навряд ли она выглядит сейчас так, что мужчина сойдет с ума от страсти, да и в любом случае герцог не нападет на приличную женщину.

Он остановился у двери.

– Мои слуги не болтливы, но они не святые. Что будет, если все узнают о том, что ты провела здесь ночь?

Просто из озорства она сказала:

– Нам придется пожениться?

Она увидела, как он насторожился, и почувствовала, что между ними выросла стена.

– Простите, я пошутила. Уверяю вас, ваша светлость, я не желаю обманом женить вас на себе. Я назвала вам вымышленное имя, поэтому опасений нет, что меня кто-то узнает.

Стена рухнула.

– Умная женщина. Все равно не показывайся никому на глаза. Я принесу утром тебе завтрак, – конечно, я дам тебе время на то, чтобы одеться. Кстати…

Он вышел на минуту, потом вернулся с одеждой алого цвета и бросил ее на кровать.

– Спокойной ночи, мисс Нимфа. Поговорим утром.

Дверь закрылась. Крессида осталась одна в комнате, освещенной дрожащим огоньком свечи. С ее стороны двери в замке торчал ключ, но она поборола желание запереть ее. Закрытая дверь не преграда для преступника, а она была уверена, что герцог не станет врываться к ней.

Девушка подняла одежду – тяжелый волнистый шелк. Это был мужской халат. Она поднесла его к лицу и снова почувствовала запах сандалового дерева. Этот запах, видимо, всю жизнь будет напоминать ей об этой ночи. Крессида осознала, что ей не так-то просто забраться в чужую холодную кровать. Несмотря на усталость, слипающиеся глаза и поющие суставы, сможет ли она заснуть в доме распутного мужчины? Но она должна заснуть – завтра ей понадобятся трезвый ум и новые силы, чтобы завершить свою миссию.

Девушка откинула одеяло и увидела чистое белье, притягивающее ее как магнит. Она вытащила шпильки, сняла накладные локоны. Мода предписывала локоны, обрамляющие лицо, а у Крессиды были длинные прямые волосы. Их нее время пришлось бы завивать. Удобнее были шиньоны.

Волосы Крессиды рассыпались по спине. У нее не было сил, чтобы заплести их на ночь. Она хотела скорее упасть в постель, но не смогла ни расстегнуть платье, ни снять корсет. Со вздохом девушка забралась в постель в одежде. Она так устала, что уснет и одетой.

Крессида ворочалась, пытаясь найти удобную позу, но кости корсета впивались в нее, кожаные ремешки сдавливали, юбки обвивались вокруг ног.

Она встала и снова попыталась добраться до крючков. Невозможно. Ничего нельзя сделать. Тяжело дыша, она вышла из своей комнаты и пошла к спальне герцога.

Сент-Рейвен повернулся к ней от своего гардероба, голый до пояса, с расстегнутыми штанами. Она никогда не видела обнаженного мужского тела и глазела на мускулы, на неприкрытую грудь. Ее взгляд двинулся вниз, остановился на расстегнутых пуговицах…

Направляясь к ней, он застегнул пуговицы.

– За это вторжение вы должны заплатить штраф, мисс Уэмворти.

Крессида не сопротивлялась, когда он привлек ее в объятия – из-за чувства вины или просто из-за растерянности. Она только инстинктивно заслонилась от него руками. Ее руки оказались прижатыми к его горячей коже, к мускулам, которые напряглись, когда он наклонил голову к ее губам.

Она честно призналась себе, что помнила сладость его первого поцелуя и хотела снова ощутить соблазнительные губы.

И теперь она растаяла в кольце его рук, в огне его губ. Голова ее кружилась от запаха сандалового дерева, девушка погружалась в восхитительное забвение.

Только вкус. Только прикосновение. Только запах.

Сейчас она ничего не видела не из-за повязки, а из-за закрытых глаз…

Но вот их губы разъединились. Давление его тела на ее руки ослабло.

Крессида открыла глаза и увидела, что герцог откровенно разглядывает ее.

– Смею ли я надеяться, что ты, мисс Нимфа, пришла доставить мне удовольствие?

Его грудь вздымалась и опускалась под ее руками. Она чувствовала, как бьется его сердце. Сама не ожидая, она сказала:

– Если бы!

Он засмеялся и на мгновение прижался щекой к ее щеке. Затем отступил, но продолжал держать ее за плечи.

– Если ты, милая, пришла не для того, чтобы унести меня на небо, то что привело тебя сюда?

Казалось, между ними легла холодная пропасть, но она сумела выдавить слабую, виноватую улыбку.

– Простите меня. Я слишком устала и плохо соображаю. Но я не могу выбраться из моего платья и корсета. Так как вы сказали, что все ваши слуги спят…

– И все они мужчины. – Он повернул ее и расстегнул платье. – Кстати, это место называется «Ночная охота».

– «Ночная охота», – эхом отозвалась она, придерживая платье спереди. Она не могла поверить в реальность всего происходящего.

– Дом построен в XVI веке. Уверен, речь идет всего лишь об охотничьих угодьях, но название было слишком соблазнительно, чтобы отказываться от него.

Крессида чувствовала его руки, развязывающие шнурки снизу вверх, освобождающие тело от привычной скованности. Ей казалось, что слабеют не только шнурки…

– Здесь я устраиваю вечеринки для джентльменов, – сказал он так, как будто говорил о погоде. – Я не держу служанок, чтобы не искушать моих гостей. Готово!

Он отступил, и Крессида повернулась, осознавая, что ее одежда падает.

– Вы распутник!

Она слишком поздно поняла, что ей не стоит задерживаться возле мужчины в таком виде.

– Почему распутник? Я не пью много, не играю по огромным ставкам. Я не насилую служанок – или дам, если на то пошло. Но я люблю женщин, их общество, их красоту. – Его взгляд подтвердил это. – У меня здоровая тяга к женщинам. Я люблю доставлять им удовольствие, смотреть, как они тают… Знаешь, тебе действительно лучше уйти.

Он не сдвинулся с места. Казалось, ни один его мускул не дрогнул во время этой замечательной речи, но она вдруг увидела себя его глазами – растрепанные волосы, ниспадающее платье, прижатое к ее пышной груди.

Крессида чувствовала его желание, как жар огня. Девушка отпрянула, но ее ноги запутались в юбке, и она оступилась.

Сент-Рейвен поймал ее одной рукой за талию. Его другая рука завладела ее грудью, лишь слегка прикрытой развязанным корсетом. Мужчина выглядел так, как будто в нем разгоралось пламя.

Но он тут же убрал руку, развернул Крессиду и провел ее к открытой двери, а затем дальше, в ее комнату.

– Спокойной ночи, милая Нимфа, – сказал он и закрыл за ней дверь.

Шатаясь, она вошла в свою комнату, вспоминая строки из «Гамлета»: «Офелия! О нимфа! Помяни мои грехи в твоей святой молитве!».

Грехи. В самом деле, она должна молиться за них обоих. Вместо этого она сбросила платье на пол, затем высвободилась из корсета и с сожалением признала, что он не был падшим грешником и не пытался соблазнить ее.

Крессида заметила на полу упавшие серьги и банкноты, но и не подумала о том, чтобы поднять их. Мысленно она была еще рядом с герцогом. Если бы он только увлек ее в постель, то у нее не было бы сил оттолкнуть его.

Все еще дрожа, девушка забралась в кровать в сорочке и накрылась одеялами. Она должна была благодарить этого мужчину за его силу воли, но все же, сама себе не признаваясь, сожалела о том, что такие минуты больше не повторятся.

Крессида проснулась утром в чужой постели в странном доме. Она помнила события прошлого вечера, и каждое из них тоже было странным по-своему.

Герцог Сент-Рейвен, почему-то изображающий разбойника Ле Корбо, похитил ее у лорда Крофтона и отвез в «Ночную охоту», свой дом, имеющий дурную репутацию.

Потом оказалось, что герцог решил оградить ее от Крофтона, и она дала слово остаться здесь до утра. Она сдержит слово, но затем отправится в Стокли-Мэнор. Слишком многое зависело от этого.

У нее есть план, как перехитрить Крофтона. Если он не сработает, то ей придется пройти через самое худшее – на неделю она станет любовницей лорда. Внезапно она застыла от ужасной мысли. Маленький пузырек с жидкостью находится в ее сумочке, а сумочка осталась в карете! А ведь этот пузырек ей так необходим!

Она натянула одеяло на голову, как будто это могло спасти ее от неприятностей. Но нельзя предаваться отчаянию.

Крессида откинула одеяло и села, убрав волосы с лица. В ее жизни несчастье следовало за несчастьем, но она не не должна отступать. Она должна победить.

Тонкая полоска света, пробившегося сквозь плотные занавески, говорила о том, что настал день. Пришло время встретить его. Крессида выбралась из постели и украдкой выглянула из окна. За окном был красивый сад, окруженный лесом. По положению солнца девушка определила, что уже девять или десять часов. Она услышала тихое насвистывание, затем появился коренастый мужчина в рабочей одежде и грубых башмаках, он шел по тропинке с мотыгой на плече.

Девушка отпрянула от окна. Герцог посоветовал ей не попадаться на глаза слугам, и она согласилась. Отправиться в Стокли-Мэнор и быть там на виду у всех не казалось ей ужасным, ведь лорд Крофтон обещал, что она сможет носить карнавальную маску. Однако попасться кому-нибудь на глаза здесь, в этом странном доме, было нельзя.

Она останется в своей комнате. Она вспомнила, что Сент-Рейвен даже обещал сам принести ей завтрак.

Девушка глянула в зеркало и ахнула. Ее мятая сорочка доходила лишь до середины бедра, а с такими растрепанными волосами она выглядела как дешевая потаскуха. Крессида провела рукой по волосам, вынимая застрявшие шпильки, затем попыталась пригладить волосы. Бесполезно! Она осмотрела ящики туалетного столика, но там не было ни расчески, ни гребня.

Где-то в другом конце дома начали бить часы. Она замерли, считая удары. Два. Конечно, не два часа, значит, половина какого-то часа.

А какая ей разница? Главное – нужно одеться!

Девушка вдохнула. Она как будто попала в другой мир. Еще недавно ее единственной проблемой по утрам был выбор платья для визитов или для балов. В том мире существовало слово «неприлично», означающее, что мужчина излишне приблизился во время танца к даме или попытался заманить ее куда-нибудь ради робкого поцелуя. В этом же мире она столкнулась со страшными вещами.

Крессида отошла от двери и занялась своей одеждой. Ее шелковое платье комком валялось на полу, и, когда она подняла его, оно было сильно измято. Да, здесь уже ничто не поможет, кроме утюга.

Другой одежды не было. Платье, сорочка, шиньон и корсет – вот все, что у нее есть. А куда же делась шаль? Она была шелковая, дорогая, но главное, ею можно было прикрыть плечи и грудь. Чулки и подвязки разрезаны, и неизвестно, где ее туфли.

Девушка почувствовала себя бедной и несчастной, как никогда раньше. Оказывается, одежда так важна для того, чтобы ощущать себя уверенно. Хотелось быть пристойно одетой, хотя бы во фланель.

Взять одежду слуг? Но в доме только мужчины. Ясно одно: она действительно пленница. Даже если нарушить слово, то как добраться до Крофтона босой и в одной сорочке? Надо немедленно привести себя в порядок, пока не пришел герцог.

Для начала Крессида отдернула занавески, позволив яркому летнему солнцу разогнать мрак. Затем стала одеваться. Она подняла корсет и обнаружила на полу свои серьги и деньги Крофтона. Деньги могут пригодиться. Сейчас она снова спрячет их за корсет.

Но тут стало ясно, что она не может не только развязывать шнурки, но и завязывать их. Девушка швырнула корсет на кровать, борясь со слезами. Она не сможет застегнуть и свое платье, но, если хотя бы наденет его, все же это будет лучше.

Халат! Герцог принес ей халат. Где он? Удивленная предусмотрительностью хозяина дома, она стала искать халат и обнаружила, что он завалился за дальний край кровати. Крессида надела его, холодный тяжелый шелк на секунду охладил ее кожу, окутал запахом сандалового дерева. Она попыталась запахнуться, но рукава были слишком длинные.

Рассмеявшись, девушка засучила рукава, освободив руки. Затем застегнула пуговицы. Полы халата тянулись за ней по полу, и когда она взглянула на себя в зеркало, то увидела ребенка, играющего во взрослой одежде. И все же это был уже пристойный вид. Пристойный!

Она прожила двадцать один год в Мэтлоке, вращалась в респектабельном обществе, была пристойная с головы до пят. Будет ли она опять пристойной когда-нибудь?

Крессида отбросила эту мысль. Нет смысла грустить о том, что нельзя изменить, и потом если ее план сработает, то она и ее родители скоро вернутся в Мэтлок, в невозмутимую благопристойность. Девушка должна идти к своей цели и не позволять чувствам стоять у нее на пути. Она села на стул у холодного камина и попыталась обдумать свое поведение с герцогом Сент-Рейвеном.

Он не поверил, что она продажная женщина, а значит, откажется отвезти ее в Стокли-Мэнор. Таким образом, у нее было два выхода: сбежать, что требовало одежды, обуви и карты местности, или открыть герцогу правду и попросить помощи.

Она поморщилась. Может, рассказать только суть дела? Если она сумеет освободиться, не назвав своего настоящего имени, она так и сделает.

Возьмется ли он помогать ей? Она бы ни за что не подумала, что герцог будет полезен в краже, но Сент-Рейвен не был обыкновенным герцогом.

Вдруг раздался стук в дверь.

Крессида вскочила, запахнув на себе халат. Снова постучали.