– Конечно.

Теперь, освободившись от давки, ей хотелось посмеяться над всем происходящим. Здесь было так же интересно, как в зверинце.

Крессида взбежала на три ступеньки, чтобы получше видеть. Каждую женщину держали двое мужчин, но они все еще кричали и пытались продолжить драку.

Толпа ликовала и подбадривала их.

Крессида посмотрела на герцога.

– Видимо, подобные схватки вам не в новинку, раз вам неинтересно на это смотреть?

– Я бы с удовольствием посмотрел, но все еще помню о нашей цели. В какой стороне кабинет?

Крессида поборола в себе желание попререкаться и повела его в небольшой зал справа от лестницы. Он переходил в коридор. Сейчас здесь было пусто, пара ламп на стенах освещали помещение, такое знакомое, что у нее ком встал в горле. Но девушка взяла себя в руки и направилась к кабинету. Она чутко прислушалась, но не услышала даже малейшего шороха и повернула ручку двери.

Войдя, Крессида остановилась. Кабинет не изменился, она могла представить себе, как ее отец сидит за большим столом и ведет свои записи. Они жили вместе только год, и сейчас она была в ярости оттого, что отец навлек на них такое несчастье.

Сент-Рейвен подтолкнул ее дальше в кабинет, вошел вслед за ней и закрыл дверь.

– Где они?

Крессида огляделась.

– Их здесь нет! А вдруг он продал их? Или подарил кому-нибудь?

– Если вещицы так интересны, как ты говоришь, то он выставит их на всеобщее обозрение. Раз уж мы здесь, то можешь взять нужные вещи.

Она уставилась на него.

– Тяга к воровству в крови, понимаю.

– Один мой предок был известным пиратом. Итак? У нас мало карманов, но если тебе что-то нужно, уверен, сумеем унести.

Крессида задумалась. Отец забрал все важные бумаги с собой в Лондон. Здесь осталось множество дорогих ей вещиц, и она жалела, что они достались Крофтону, но не настолько, чтобы сейчас выглядеть мелкой воровкой.

Сент-Рейвен взял что-то со стола. Кинжал, на лезвии узор в виде языков пламени.

– Что это?

– Меч мудрости, так говорил отец. Служит для того, чтобы разрубать узлы несправедливости и лжи.

– Такой нам пригодится.

Трис хмуро думал о том, что зря привел Крессиду на такое сборище, зря нарядил в такой костюм. Не только Пью захочет купить ее, и не один Хелмси захочет потискать. Пожалуй, чем скорее они добудут драгоценности и уйдут, тем лучше.

– Может быть, ты подождешь меня здесь?

– Ты не можешь оставить меня!

– В двери есть замок, закроешься изнутри.

– Есть и хозяйские ключи. И в любом случае ты не знаешь, как выглядит нужная статуэтка.

Проклятие, она была права! Но при виде соблазнительной фигурки и алых губ девушки ему хотелось запереть ее в темницу.

– Кроме того, это такая редкая возможность познать неизвестное! Я была бы разочарована, если бы увидела один лишь скандал.

– Здесь, однако, водятся драконы.

– Из лент и папье-маше?

Она была просто ребенком.

– Нет. Здесь драконы с настоящими зубами, огнедышащие. Пусть тебя не обманывает мишура.

Трис видел даже через маску, как расширились глаза Крессиды. Хорошо. Она должна знать об опасности.

– Будь осторожна и все время оставайся со мной. Договорились?

Он открыл дверь. Никаких звуков – должно быть, драка уже закончилась.

– Пойдем, – сказал он. – Сначала посмотрим в гостиной или в столовой.

– Сюда. – Она взяла его за руку и потянула за собой, как ребенка. Такое прикосновение удивило его. Он улыбнулся и взял ее под руку.

– Веди.

Он касался многих обнаженных женских рук, но не мог вспомнить, когда в последний раз делал это так по-дружески, бережно и чисто.

Крессида повела герцога в столовую, ее отвлекало прикосновение его руки. В конце коридора она обернулась и посмотрела на него. Трис поцеловал ее руку. Внезапно у нее закружилась голова.

«Это маскарад, Крессида. Это игра. И даже если тебе нравится этот человек, не забывай, что он лжец и распутник. Он уже не раз целовал женщинам руку, как сейчас целует твою!» Крессида вырвала руку, повернула за угол и направилась в маленькую гостиную. Здесь все изменилось. Скромная и довольно темная комната, обшитая панелями, теперь сияла красными огнями, вернее, лампами с красными стеклами. Освещенные этим зловещим светом, на столах стояли почти обнаженные женщины в непристойных позах. На лицах были вуали. Женщины казались совсем детьми – с узкими бедрами и маленькой грудью.

Мужчины толпились возле них, протягивали к их телам руки, а девочки только смеялись. У них были защитники – карлики и горбуны в черном, с рогами на головах. Бесы из ада, предположила Крессида. Но они лишь мелькали черными тенями, не вмешиваясь в происходящее Крессида повернулась к Сент-Рейвену и прошептала:

– Они так молоды!

– Да, и уже шлюхи!

– Но почему?

– У некоторых мужчин странные вкусы. Не отвлекайся! Помни о нашей цели. Я не вижу здесь никаких статуэток.

Статуэтки! Из-за мерцающего света было трудно разглядеть все вокруг, но статуэток не было видно.

Столовая выглядела обычно, как всегда. Она была освещена простыми свечами, закуски и напитки были красиво и изысканно расставлены.

Все было так, как при них, когда здесь обедали она и ее родители, иногда вместе с гостями. Девушка чуть не рассмеялась при мысли о том, что стало бы с супругами Понсонби, соседями, или с викарием и его женой, попади они на этот шабаш.

Она оглядела гостей. Облегающая и открытая одежда здесь была самой популярной. Должно быть, драка закончилась, потому что женщина в черном была здесь – платье плотно обтягивало ее фигуру. Спереди оно было разорвано и открывало обнаженную грудь. Рядом с ней был пират в сапогах, штанах и рубашке, распахнутой до пояса. По этой парочке можно было изучать строение человеческого тела, так как все выставлялось напоказ.

Женщина в красном тоже находилась здесь, хотя и в другом конце комнаты, ее грудь тоже была оголена и покрыта царапинами. Она смеялась, а Пью угощал ее печеньем из своих рук.

Крессида узнала этого человека. Он бывал на светских приемах. Лорд Пью – толстый, напыщенный, шумный; она и не подумала бы, что он распутник. Ей казалось, что он женат.

Девушка наивно предполагала, что подобные развлечения привлекали лишь холостяков, но это явно было не так. Сент-Рейвен сейчас холостяк, но он не изменится, женившись на леди Энн.

Она снова посмотрела на Пью и Миранду и не могла не заметить, что, пока женщина ела печенье, ее рука довольно смело поглаживала мужчину ниже пояса.

Через секунду она отвела взгляд и увидела, что Сент-Рейвен наблюдает за ней с загадочным выражением лица. Он взял что-то со стола и предложил ей. Эта была незнакомая ей закуска, имеющая вид длинного цилиндра.

– Нет, спасибо. – Крессида хотела, чтобы ее слова были холодны, как сосульки.

– Это всего лишь огурец, фаршированный креветками… – Он подцепил розовую массу пальцем и попробовал сам.

– Я не люблю креветки.

– Но ты должна любить… креветки, Рокселана.

Он напомнил о ее роли – наложницы из гарема, а также женщины, которая чувствует себя во время оргии в своей стихии. Она заметила, что люди вокруг обращают на них внимание.

– Любовь моя, ты боишься яда? – спросил Сент-Рейвен. Глядя на нее, он повернул огурец и откусил кончик. Крессида аккуратно взяла губами остаток деликатеса, а затем медленно слизала розовую начинку. Раздались аплодисменты, но она следила только за Сент-Рейвеном.

Его глаза смеялись, но взгляд говорил: «Твой ход». Крессида взяла конец огурца в рот и высосала остатки креветок. Послышались восторженные возгласы мужчин.

Девушка смотрела на герцога. Неужели искорки в его глазах стали огнем?

Она повернулась к столу, притворившись, что изучает предложенные блюда, хотя ясно слышала шум за спиной. Мужчины хотели узнать ее имя и с кем она пришла.

Вдруг чье-то большое и горячее тело прижалось к ней сзади. Сильные руки словно заключили ее в клетку. Горячее дыхание обжигало ей затылок. Крессида приготовилась дать отпор, но затем узнала запах сандалового дерева. Дрожа, она посмотрела вниз, и ее взгляд наткнулся на его правую руку с большим золотым кольцом с печаткой – довольно рискованно было надеть его на этот маскарад. Это объятие заставило ее испытать волнение. Крессида заметила царапины на его пальцах и представила, как эти руки сжимаются в кулаки.

Она сразу вернулась к действительности. Прошлой ночью герцог Сент-Рейвен ограбил карету, сегодня участвовал в драке. Сейчас он чувствует себя своим человеком на этой оргии. Это его мир, но, уж конечно, не ее.

Крессида отвела глаза от этой соблазнительной руки и отодвинулась от него, а затем посмотрела ему в глаза.

– Я успела осмотреть комнату. Статуэток здесь нет.

Глава 8

Трис в ужасе понял, что он совсем забыл о проклятых статуэтках. Эта сценка с огурцом возбудила его. Он прижимался к ее аппетитному телу, думая совсем о другом.

«Это Крессида Мэндевилл», – напомнил он себе.

Не Рокселана, не наложница из гарема, а Крессида Мэндевилл, целомудренная дочь торговца из Мэтлока, живая брачная ловушка. И он попадется в сети, если будет неосторожен с ней.

– Тогда пошли. – Они повернули к двери. Девушка остановилась на полпути, и он понял, что привлекло ее внимание.

Роджер Тивертон, одетый в костюм пирата, держал в руке пирожок с вареньем. Он поднес его к самому рту, погрузил в него длинный язык, захватил красную начинку, которую тут же проглотил. Три женщины сидели рядом и с улыбкой наблюдали за ним.

И еще Крессида Мэндевилл.

Если бы Трис был с Мирандой Куп, то давно уже развлекался бы вместе с ней и с толпой этими непристойностями. Миранда не нуждалась в объяснениях, а мисс Мэндевилл, черт побери, ему хотелось защитить от всей этой похоти.

Сейчас ее глаза были расширены от любопытства и недоумения.

– Мы здесь не ради развлечений, Рокселана.

Но в этих глазах стояли такие вопросы, на которые он мечтал ей ответить. Впрочем, для него будет достойнее стать помощником в беде, а не искусителем. Не погубить ее. Не загнать себя в ловушку…

– Если тебя так заинтересовали эти игры, то можем заняться ими позже. Я полностью к твоим услугам, – осторожно произнес Трис.

– Я не шлюха, – ответила она резко.

– Я не предлагаю тебе денег.

– Тогда должна заметить, что я не развратная пустышка.

«Ах, Крессида, тебе любопытно все, что здесь происходит», – подумал он и сказал:

– Не только куртизанки получают удовольствие. – Он притянул ее к себе, чтобы она могла почувствовать его возбуждение. – Я буду рад доставить тебе удовольствие и гарантирую, что тебе это понравится. Разве это не заманчиво?

На одну секунду он подумал, что она поддастся искушению, но девушка разрушила чары и отвернулась.

– Я не столь безрассудна, сколь любопытна!

Крессида позволила ему увести ее из комнаты, понимая, что тем самым рвет возникшую ниточку их сближения и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Однако она не была шлюхой, и отдаться распутнику было для нее верхом безумия и безнравственности.

Она потеряет девственность. У нее может быть ребенок. И это не приведет к заключению брака. Даже если бы у отца было какое-то состояние, то все равно это был бы неравный брак. А без состояния об этом нельзя и думать.

Кроме того, Крессида не хотела такого замужества. О, она сознавала привлекательность этого мужчины, из-за которого присутствующие женщины теряют благоразумие. Но жить с мужем, склонным к распутству, с человеком, не способным на верность, она не хотела. И никогда не смогла бы делить мужа с женщинами, подобными Миранде Куп.

В холле все еще было шумно, прибывали новые гости. Многие уже были пьяны, однако продолжали брать бокалы с напитками с подносов, которые разносили слуги, одетые бесами.

Это скорее было театром, спектаклем, а не реальностью, понимала Крессида. Относиться к этому серьезно было бы так же глупо, как бросаться на Отелло, когда он душит Дездемону.

Крофтон, с рогами на голове, в алых одеждах, продолжал встречать гостей в своем искусственном аду, но девушка решила, что его роль скорее комическая, чем драматическая. У Люцифера не может быть рогов и хвоста. Чтобы искушать грешников, дьявол должен быть прекрасным и соблазнительным.

Как прекрасен и соблазнителен герцог Сент-Рейвен.

Кого еще из этих людей она встречала в Лондоне? Большинство женщин, должно быть, шлюхи. Резкий и громкий смех, шокирующие костюмы, развязная походка отличали их. Неудивительно, что Сент-Рейвен не поверил, что она относится к этому сорту женщин.

Возможно, именно от шлюх исходил запах дешевых духов. Да, Крофтон был неразборчив в этом отношении.

Прижатая толпой к Сент-Рейвену, она уловила аромат сандалового дерева. Этот залах был спасительным противоядием но время их пути в гостиную.

Герцога продолжали узнавать, он ответил поцелуем трем смелым женщинам, которые бросились ему на шею в знак приветствия. Крессида заставила себя признать, что ее это не касается.

Пока они болтали с гостями, он обнимал ее все крепче, его рука сжимала ее бедро, потом опустилась ниже. Она понимала, почему он так делает, и все же это еще раз подтверждало его распущенность. Когда он в очередной раз представил ее кому-то, то повернулся к ней и поцеловал через вуаль, крепко прижав к себе.