Помоги проекту - поделись книгой:
– Саид, а если я спрошу тебя, как ты здесь оказался?..
– Стреляли, – невозмутимо ответил тот.
– Прости, брат, – Али с трудом перестал хохотать, вытер слезы, – фильм просто вспомнил, «Белое солнце пустыни» назывался.
Видимо, Саид не знал, о чем идет речь, и поддерживать беседу не стал.
– Спасибо, что помог! Если бы не ты, мной бы отлично поужинали.
– Куда держишь путь? – Саид так и не слез с коня, и Али приходилось задирать голову при разговоре – не очень удобно вообще-то.
– Али. Меня Али зовут, – и он протянул всаднику руку. – В Баку.
– Далеко. Одному не дойти.
– У меня нет выбора, – развел руками мужчина. – Дойду до трассы, а там будет полегче.
– Не будет, до трассы не дойдешь. Зверье повылазило. И еще яраса[15]. С неба жалят сильно, не дойдешь.
Али вспомнил тень, что мелькнула над головой, когда он убегал от шакалов.
– Ну, такси не вызвать, а автобусы уже не ходят, – улыбнулся он.
– Садись ко мне. Довезу, – Саид протянул мужчине руку, а когда тот в ответ протянул свою, с силой дернул ее на себя, помогая ему забраться на коня позади себя. От рывка бутылки в мешке за спиной Али жалобно звякнули. Дьявол, не хватало еще их разбить!
– Спасибо! – Али не смог сдержать волнения. – А ты как? Тебе тоже туда?
– Успокойся. Туда. Должок мне один надо вернуть. Так что держись крепче.
– Только не говори, что ты ищешь Джавдета, – Али изо всех сил пытался сдержать очередной приступ хохота, меньше всего ему сейчас хотелось обидеть своего спасителя.
– Не знаю Джавдета. – Саид, кажется, не понял шутки. – Огонь затуши.
Ковбои, прерии, погони на лошадях – как все это в детстве любил Али. А истории про индейцев? Сколько раз он представлял себя Гойко Митичем в роли какого-нибудь Великого змея. А «Великолепная семерка» с Юлом Бриннером? Какие все они были ловкие, как управлялись со своими верными мустангами, или не мустангами, а просто с лошадьми. И вот сейчас Али пришлось на себе испытать, что такое скачка. Уже через пять минут он почувствовал себя цыпленком «тапака», таким же побитым и с раскоряченными в разные стороны ногами. Господи, когда все это закончится? Правда, постепенно мужчина стал привыкать и понял, как надо себя вести, чтоб не чувствовать себя мешком с дерьмом и не свалиться во время этой дикой скачки. «Мой кот сначала очень боялся пылесоса, а потом ничего, втянулся»… Вот и Али – втянулся. Наверное, у него проснулась генетическая память, иначе это ничем не объяснить.
Они неслись с Саидом мимо пустых поселков, ржавеющих у дороги автобусов, застрявшего во времени и пространстве поезда. Раз даже Али показалось, что он увидел свет в одном из домов, но говорить об этом своему новому знакомому он не стал.
Остановку сделали на половине пути. Незадачливый наездник буквально свалился с лошади и долго не мог сделать ни одного шага.
Али попытался разговорить Саида, но бесполезно, тот молчал.
– Ну что, ковбой, поехали, – Саид изобразил подобие улыбки.
Вторая половина пути далась чуть легче первой, но больше залезать на лошадь Али зарекся.
Саид остановил коня, как только вдалеке показались городские кварталы.
– Дальше не могу. Прощай.
Помог Али слезть с коня и спустить мешок, потом неожиданно произнес:
– Пожалуйста, передай Фахретддину: Саид не убивал отца и брата!
Мгновение, и всадник скрылся, словно его и не было.
– Чох сагол, Саид![16]
Али ошибался. Саид смотрел тот фильм, любил и частенько пользовался фразами из него – теми, что уже давно жили своей жизнью. Конечно, он прекрасно знал, кто такой Джавдет. У него самого, как у того, киношного Саида, тоже был свой «Джавдет». Только вот обсуждать все это у Саида не было никакого желания, потому-то на все попытки Али разговорить его мужчина отмалчивался. Пустыня не любит болтунов, да и не дело это – открывать душу первому встречному. Пусть он хоть сто раз тебе симпатичен, все равно ты не знаешь, кто он такой и что у него на душе. Вот Саид и молчал, ожидая, когда Али сам отстанет от него. Но воспоминания… Если бы было можно все забыть!
Когда-то и он жил в метро, вместе с отцом и братом. Отец имел свое дело, они помогали. Жили не бедствуя, хоть и богачами не были. А потом пришла беда. Большая беда: заболел отец. Лекарства были, но стоили баснословных денег. Пришлось продать почти все, в долги залезли. Еле концы с концами сводили, одному Аллаху ведомо, как выкручивались тогда. И все бы было хорошо, да только вот доверился он не тому человеку. От тяжких воспоминаний захотелось завыть волком – был бы он один, не удержался бы.
– Салам Алейкум, Саид, узнаешь?
– Мустафа? Привет, дорогой, проходи. Извини, угощать нечем…
– В курсе твоей беды. Ничего, главное, чтобы отец поправился.
– Надежда есть.
– Знаешь, тут дело такое. Ребята спрашивают, как долг отдавать будешь?
Эти двое, что пришли с Мустафой, Саиду сразу не понравились. Теперь стало ясно, почему: угрозу, исходившую от них, он буквально чувствовал кожей.
– Два платежа пропустил, это большие деньги. Проценты еще. Что делать будем?
– Деньги будут. С нами самими не расплатились. Обещали, но пока никак. Неделю можете подождать?
Да, закон подлости в действии… Им действительно не хватило тогда всего недели. Деньги пришли, да только было поздно.
– Сам знаешь, неделя – срок большой, тут каждый день на счету. Представляешь, сколько ты через эту неделю должен будешь?
Когда Мустафа назвал сумму, Саид вздрогнул: тех денег не хватило бы покрыть и четверти долга.
– Ребят, вы чего?
– Ты что, правил не знаешь?
– Знаю. Но я как-то не думал…
– А надо бы. Слушай, Саид. Нам тебя прессовать не с руки, нам деньги нужны. И в долговую яму сажать тоже не будем.
– Я все отработаю. Буду день и ночь работать, но отработаю.
– Не отработаешь, Саид. Так – не отработаешь. Но есть другое предложение.
– Молокане мало платят, лучше бы я сам работу искал.
– Да эти-то тут при чем? Нет, работа другая. Хорошая работа, не пыльная. И платить хорошо будем. Половину – долг закроешь, а вторую половину будешь домой пересылать, отцу с братом. Сколько ему уже?
– Пятнадцать.
– Хороший возраст. Он все такой же красавчик?
– Да, – Саид улыбнулся, – красавчик. В маму. И большой уже, а все на девчонку похож. Когда мужиком будет?
– Ничего, придет и его время. Так как?
– У меня выбор есть?
– Нет, конечно. Собирайся, прямо сейчас и отправимся.
Так Саид стал качать нефть на Жилом. Платили и правда хорошо. Получку он тут же отдавал Мустафе. А уж тот ее делил, как и договаривались.
– Как там отец, Мустафа? Как его здоровье?
– Все хорошо, привет тебе передавал. И брат тоже хорошо. Дело ваше поддерживает. Так что вернешься, будет чем на хлеб зарабатывать.
– Долго еще?
– Как расплатишься, я скажу.
Но время шло. Саид стал беспокоиться, но спрашивать у Мустафы ничего не стал, поняв, правды не дождется. Зато другие рабочие, когда он завел с ними разговор, подняли Саида на смех.
– Дурак ты, Саид. Не понял разве, что нет тебе отсюда ходу? Смысл тебя отпускать? Ты звонкую монету приносишь, причем сам ничего не стоишь. Как и любой другой раб.
– Как же не стою. Ну ладно, свой долг я стократ отработал. Но половину-то денег все равно отцу отсылают?
– Ты в этом точно уверен? – и опять – хохот.
Саид похолодел. В ту же ночь он сбежал. Ему очень повезло, на Жилой пришел баркас, компания порыбачить собралась. С ними он и ушел. Благо судно немаленькое, было где спрятаться, а рыбаки не столько удочки забрасывали, сколько чачу разливали, вот и не заметили его.
До дома он бежал. Торопился так, что не заметил презрительных взглядов, которыми провожают его на блокпостах. Вот родная дверь. Открыл.
– Отец, это я!
Но дом был пустой. Комнаты даже никто не занял, просто вынесли все ценное, что могли взять.
– Что, явился? Посмотри, посмотри, бесстыжая твоя морда!
– Тетушка Фира, что тут случилось?!
Каждое слово, произнесенное соседкой, – словно гвоздь в крышку гроба. Как только Саид уехал, дюжие молодцы забрали брата. Не зря, ой не зря выспрашивал про мальчишку этот мерзавец Мустафа. Есть в порту заведения для особых клиентов, вот туда его и продали. Парень позора и унижения не пережил. Никаких денег, конечно, никто не передавал. Добрые соседи, как могли, поддерживали отца, да только и тот протянул недолго.
Одного Саид так и не смог понять, зачем было распускать слух, что он бросил отца и продал в бордель брата?
Дома оставаться было опасно, бандиты могли его искать. Он бы не возражал, если бы его просто прикончили, но возвращаться в рабство не собирался. Да и душа кричала о мести!
Комнаты обчистили хорошо, но тайник, устроенный Саидом, не нашли. А именно там было то, что давало надежду и на месть, и вообще на то, что он сможет выжить: ружье. Не простое, а отличная винтовка с цейсовской оптикой, приобретенная им по случаю. Стрелок он был отличный, имел разряд по спортивному снайпингу[17] и кучу медалей, которые очень выручили, когда пришлось продавать имущество: странно, но и в это безвременье нашлись любители разных значков.
Оставалось пристать к кому-нибудь и ждать, когда судьба подарит возможность отомстить.
Но его сторонились – для всех Саид был изгоем, отцеубийцей, бесчестным человеком. Попытался уйти к огнепоклонникам, но учитель Фахретддин проклял его, не пустил.
Тогда он сменил имя и пристроился к молоканам. Работал у них, там же и жил. Денег немного скопил: для мести нужно не только желание, но и средства. Повезло, что люди эти нелюбопытные, живут своим миром, а до остальных им нет дела.
Мустафу он вычислил в притоне. Том самом, куда продали его брата.
– Привет, друг. Оказывается, ты у нас любитель мальчиков? Или наоборот, любишь, чтобы тебя?
– Мальчиков… Саид?!
– Узнал. Ну, рассказывай.
– Что рассказывать?
– Да все. С самого начала.
Хотя о чем говорить? Саид и сам давным-давно уже все понял.
– Это не я, знаешь, это все не я. Амир приказал. Его идея. Да ты что, думаешь, один такой? Тебе еще повезло, на Жилой попал. Знаешь, сколько таких, как ты, в этом заведении трудятся? Или бакланов кормят… Кормили. Ты еще мне благодарен должен быть!
– Мразь!
Как же ему хотелось пристрелить Мустафу. Но… Он решил доверить судьбу жребию.
– Убьешь меня?
Мустафа был жалок.
– Плавать умеешь?
– Да… Ты что задумал?!
– Выплывешь – будешь жить!
– Не надо, там же волны…
– Пусть Аллах решает твою судьбу.
Мустафе не повезло, не выплыл.
Только Саиду от этого не легче. Нет ему покоя. От молокан он ушел. Теперь кочует по пескам, когда с караваном, охранником, когда, если нет напряга с деньгами, то один. Повезло, коня раздобыл, не украл. И всадника не убивал, кто-то другой до него постарался. Мало ли лихих людей?
И все ждет, когда судьба, наконец, подарит ему встречу с Амиром.
Али Саид заметил, когда тот укрывал лодку. Принял его за обычного воришку и подивился смелости: надо же, не побоялся обокрасть бандитов. И все, и забыл про него. Но когда услышал стрельбу и понял, чем все это может кончиться, решил помочь. Мало ли что, может, Аллах отблагодарит его за это?
Поделиться книгой: