Гамарджоба, панове!

— Не переживай, Нос. Пойдём на задание, добудем тебе «макара», — «успокоил» меня Дед.

Во второй половине дня к административному зданию «пионерлагеря» подъехали три тентованных «Урала», один ГАЗ-66 и два БТРа. Первой начала погрузку разведрота.

Вперёд на передовую

На передовую нас привезли, когда уже совсем стемнело, соблюдая звуко- и светомаскировки. Роту выгрузили в двух километрах от первой линии окопов, под прикрытием полуразрушенных стен то ли станции водозабора, то ли гидроузла. Недалеко слышался шум бурлящей воды. Справа доносилась далёкая канонада тяжёлой артиллерии. Оранжево-жёлтые всполохи на горизонте напоминали — передовая рядом. Неожиданно, почти над нашими головами, пролетело несколько коротких трассирующих очередей, а вслед за ними догнал звук выстрелов крупнокалиберного пулемёта. В ответ две короткие серии из АГСа. Дук-дук-дук! Я понял, что память войны возвращается, начинаю вспоминать звуки. По взводам прокатился ропот. Морпех собирал взводных для целеуказаний. Побежал и наш Дрон. Посовещались быстро, Пуля еле успел сигаретку выкурить. Теперь к Дрону побежали старшие групп-отделений. Пуля решил ещё одну прикурить, но получил несильную оплеуху от Кирпича и передумал.

— Ждём проводников, нашу роту переводят в сторону второй лесопосадки вдоль канала, а мы идём на «укрепление» блокпоста. Пацанам достаётся в последнее время. За неделю два «200-х» и один «300-й» тяжёлый, — объяснил подошедший Дед.

Проводник появился скоро. Какой-то заспанный мужик средних лет в драной «афганке», с заброшенным за спину «калашом» стволом вниз. Он ходил среди «кучкующихся» по группам ополченцам и что-то нудно спрашивал, пока его не подтолкнули в нашу сторону.

— Вы, что ли на «виригинский» блокпост? — каким-то замученным голосом спросил он.

— Ну, мы! А ты чего, дядька, пятку натёр или геморром страдаешь? Чё то перекосило тебя, — попытался пошутить Пуля.

— А другие варианты есть? — зло спросил ополченец, но потом поморщился и страдальческим голосом произнёс, — зуб, сука, замучил, окаянный! А, Виригин — мудак, в тыл не отпускает. Говорит, скоро ротация, солью полощи. У меня уже язык от соли не ворочается. Пошли, что ли?

Мы шли, вытянувшись в колонну, невольно вбирая голову в плечи и приседая, от пролетающих высоко над головами трассирующих пуль. Если не знать, что ты на войне, что всё это убивает или калечит, то можно было бы себе представить, что все мы находимся на фееричном файер-шоу. Выпущенные из раскалённых стволов боеприпасы, сначала укладываются в пулемётные ленты в особом порядке: патрон с трассирующей пулей со свинцовым сердечником, потом патрон с осколочно-зажигательной пулей и, наконец, патрон с бронебойно-зажигательной пулей. Вся эта «красота» летит каждая по своей траектории, со своим индивидуальным свечением и неповторимым звуком. Летит, выбирая себе цель, и… пробивает, разрывает в клочья и поджигает! Красиво?

Красиво по телевизору и в кино у Тарантино и Спилберга! А тут идёшь, нагруженный, как пакистанский ишак, спотыкаешься всеми копытами в этой кромешной тьме. Ориентир — тяжёлое дыхание впереди идущего Кирпича, прущего на плече станину АГСа. И у самого за спиной рюкзак с неправильно уложенными запасными магазинами, страшно давящими на рёбра. Мои старые, сорокапятилетние, твою мать, рёбра. И этот ещё проводник долбаный с больным зубом! Забыл, видишь ли, анальгин на блокпосту, поэтому идём без остановок, потому что он сейчас кончит от боли. Падла! Думаю, так мыслят все десять человек, пробирающиеся по каменистым оврагам, чудом не заваливаясь в глубокие воронки и перелезая через неизвестно что огораживающие заборы. Кроме нашей группы шла ещё одна компания неизвестных нам военных личностей. Одеты они были, как все, и оружие у них было невыдающееся, но что-то от нас их всё же отличало. Чуть позже я понял. Мы были гражданскими мужиками, переодетыми в военную форму. А они её носили, как свою кожу.

— Стоять… пароль, — икнув, произнёс нетрезвый, но жутко грозный голос откуда-то из-под ног.

— Шахта! — крикнул наш проводник куда-то в траву, — всё бухаешь, Киря?

— Нэ твого ума, проходь швыдче, — отозвалась тёмная кочка в высокой траве.

Отойдя метров сто от дозора, проводник обернулся и сказал:

— Неделю назад у Кири брата младшего «укропы» убили, вот он и бухает. И где только самогон берёт? — завистливо пробормотал боец.

Ещё метров через двести тонким размытым лучом в нашу сторону моргнул фонарик. Пришли. По деревянным ступеням спустились в полнопрофильный окоп и молча пошли за новым сопровождающим, вернее за лучом его фонаря. Придерживая висящий вместо двери кусок брезента, вошли внутрь довольно просторного помещения. Что-то щёлкнуло и вместе с отдалённым звуком заработавшего генератора, включилось освещение. Перед нами стоял среднего роста полной комплекции мужчина лет пятидесяти, ширины плеч необычайной. Одет он был в застиранную солдатскую гимнастёрку времён Второй мировой войны, линялую пилотку с красной звёздочкой и синие милицейские брюки галифе с розовыми лампасами, заправленные в берцы. Смотрелось очень смешно. Пуля попробовал хохотнуть, но тут же получил под ребро от Кирпича и спрятался за его гигантской спиной, насупившись. Нереально длинные для военного волосы на голове «красноармейца», завязанные в хвост и пышные «будёновские» усы, довершали краткое описание этого оригинала.

— Виригин Иван, можно «Вира», что на языке такелажников означает — «вверх», — неожиданно громко и чётко произнося каждое слово, начал представление мужчина, — являюсь командиром этого узла обороны. Блокпоста, так сказать. Предлагаю располагаться. К сожалению, ужин — сухпайком. Остальное всё завтра. Честь имею.

А уже завтра мы от «местных» узнали, кто такой был Иван Виригин. Вира был цирковым и работал до войны в областном цирке администратором, откуда и внешность такая незаурядная и одежда из одного патриотичного циркового номера. Иван в отпуске помогал матушке огород сажать и сад опрыскивать от всякой заразы, когда в село вошёл нацбатальон. И Ване, бывшему силовому жонглёру, так не понравилось поведение радикально настроенных самоуверенных мародёров, что он немного вышел из себя. Для начала он вычислил, кто у них старший и решил взять его в плен. Но плена, к сожалению, не получилось. Пришлось закопать под вишней, пока «старэнька маты нэ почула». Этой же ночью спеленал троих нациков, искавших своего пропавшего без вести командира, слегка что-то им поломав и отобрав оружие. Потом реквизировал военный джип, загрузил всё это «добро» и поехал в Донецк записываться в ополчение. Мама сказала, что курчат и козочек она «ни в жисть» не бросит. Поэтому перекрестив Ваню и радикалов-хулиганов, отправила их с Богом.

«Виригинский» блокпост

Слух о том, что на блокпост, как обычный рядовой боец, прибыл известный русский писатель, написавший кучу книжек и ещё большую кучу сценариев к отечественным фильмам, распространился ещё до завтрака. Со мной уважительно и как-то напряжённо здоровались, мягко пожимали руку, знакомясь, и даже прекращали материться, как при учительнице начальных классов. Увидев счастливую рожу Пули, я понял, кто здесь является моим творческим агентом. Все посветлели лицами и тепло посмотрели в мою сторону только тогда, года тот же самый Пуля пролил горячий чай вместо кружки мне на руку. Мной брошенное короткое, но ёмкое и всем славянам знакомое слово, как бы сблизило и объединило «великого прозаика» и «рядового читателя».

Виригин совещался и вводил в курс дела старших групп у себя в закутке, который он называл значительным словом «штаб». Я наглым образом увязался с Дедом и включил диктофон на запись. Остальным, вновь прибывшим, всё то же самое рассказывали местные аборигены. И ещё неизвестно, у кого информация была полней.

— Последнюю неделю, практически каждый день, с разницей в полчаса, не больше, в одно и то же время из лесополосы со стороны позиций ВСУ, выползает на дорогу, которую контролирует наш блокпост, танк Т-64, — рассказывал Вира, — в течении семи-десяти минут делает четыре-пять выстрелов в сторону блокпоста фугасными снарядами, затем выстреливает три дымовые гранаты, ставит дымзавесу и уходит.

— Интересно, а чего это он бронебойно-кумулятивными по вам не шмаляет? — спросил Дед со знанием дела, — большого вреда осколочно-фугасными такой бетонной защите не причинишь.

— Вира, а когда танк начинает по вам работать, куда весь народ прячется? — спросил Кот, командир второй группы, прибывшей вместе с нами.

— Так куда… все сюда и сбегаются, за бетоном то безопаснее. Снаряд, как рванёт, осколки аж траву подстригают. Ты посмотри вокруг. Издолбал всё, сволочь! — нервно ответил Виригин, — и никакого с ним сладу. Что я сделаю? Нашим докладывал. Говорят — держитесь, думаем.

— Слышали, у вас потери были. Танк? — продолжал выяснять Кот.

— Он, тварь несусветная! В первый день врасплох всех застал. Двое наших парней возвращались из лесопосадки, за дровами ходили. А тут этот… Первым выстрелом их. Одного насмерть, а второго ранило. В голову тяжело. В госпитале, без сознания пока. А во втором случае я себя виню. Не уберёг мальчишку.

— А, что случилось то? — спросил Дед.

— У меня тут два брата службу несли. Вот после третьего дня танкового обстрела решил младший брат Сашка Киреенко подбить, значит, эту сволочь. Взял РПГ-7, два запасных выстрела к нему и ночью сам пошёл лесопосадкой. Чтобы ближе к танку подобраться, значит, когда тот на следующий день на прямую наводку выползет. Танк то километра за полтора, а то и больше на дорогу из лесополосы выходил. А РПГ, что? Максимум метров до семисот его взять может. Да и то… Вот и пошёл наш Сашка. Никто о его плане не знал, правда, Кирю, брата своего предупредил. Тот отговаривал, но разве этого малого отговоришь? Дозорного как-то обманул, минное поле сам прошёл, он же его и ставил, правда. Днём, когда танк снова попёр, услышали мы несколько автоматных очередей, но откуда ж нам было знать, что это Сашку нашего «укропы» в плен берут. Киря только вечером признался, стервец. А на следующий день, после того, как танк отстрелялся, с него Сашкино тело скинули. Отдали, значит, нам парня. Киря сам, в полный рост пошёл прямо по дороге и Сашку забрал. «Укропы», правда, не стреляли. Целый день не стреляли, дали похоронить спокойно. Вот такие наши потери, братцы, — глухим голосом закончил свой рассказ Вира.

— Я тебе, Иван Иваныч вот что скажу. В тот день Сашка ценой своей жизни ваши спас. Ты думаешь, для чего этот урод вас десять минут за бетоном держит? Да ещё, наверное, вы и не сразу выползаете. Так, что у «укропов» минут пятнадцать, как минимум есть, чтобы добежать до вашего блокпоста и забросать его гранатами, пока вы прячетесь. Повторяю, как минимум. А обстрелы эти танковые, у вас рефлекс вырабатывали. Танк вышел, — вы попрятались. А конечной целью их было — продвинуться на этом участке на два километра и «сломать» линию фронта, — серьёзным тоном подвёл итог Кот и добавил: — Они в тот раз выслали диверсантов по ваши души, а те на Сашку напоролись. Сашка их не пустил, получается. Ну и не пошли дальше, побоялись.

— Так получается, что Санёк наш — героем погиб! — торжественным голосом произнёс Вира.

— Точно, герой! Нашу группу прислали сюда, чтобы устранить вероятность прорыва и диверсии против вашего блокпоста. Ну, и танк сожжём к едрёной матери. Операцией руковожу я, вы и ваши люди подчиняетесь моим приказам. Полномочия есть. Вопросы?

— Всё понял, командир. Вопросов нет, — повёл могучими плечами Виригин.

— Когда ждём выхода «коробочки»? — улыбнувшись, спросил Кот.

— В четырнадцать пятнадцать — четырнадцать тридцать, получается, через три часа.

— Тогда, один ДШК переносите ближе к началу лесопосадки. Где устанавливать, покажут мои люди. Боезапас по максимуму. Возле лесопосадки дозор есть? Прогуляемся, покажете, — быстро и чётко отдавал распоряжения Кот.

Заткнись, студент

Я попросил разрешения пойти вместе с ними. Хотелось посмотреть, где находится передовой дозор, их сектор наблюдения и как ребята маскируются. Конечно, и диктофон не выключался. Из полнопрофильного окопа мы перешли в окоп помельче. Пришлось сгибаться в три погибели, а Вира заставил всех, в приказном порядке, ещё и каски нахлобучить. Довольно густая лесополоса была шириной метров 100–110 и тянулась за горизонт, разделяя выжженное кукурузное поле от земли «под парами». С обустроенного пулемётного гнезда хорошо просматривалась вся свободная от растительности местность, а так же минное поле, начинающееся ещё в лесопосадке. В дозоре находились три человека с личным оружием, а также ручной пулемёт (ПКМ) и АГС с двумя ящиками гранатных лент. Именно на этом участке должны были установить и крупнокалиберный пулемёт ДШК, дабы усилить огневую мощь на прорывоопасном участке блокпоста. Навстречу командирам вышел боец. Поздоровались.

— Как обстановка, Студент? Докладывай, — обратился Вира к улыбчивому молодому парню, лет двадцати-двадцати трёх.

— Та ничего, дядь Вань. Постреливают «укропчики», но движухи нет. На открытые участки не суются, а если чё, мы посадку всю гранатами исковыряем, — ответил Студент, широко улыбаясь.

— А ты, что и правда, студент? — спросил я.

— Ну, да! Четвёртый курс «горного» почти закончил, — ответил парнишка.

— Мы сейчас дадим команду и в течение полутора часов сюда перенесут ДШК на треноге и люди подойдут на подкрепление. Поможешь обустроиться с позициями, Студент.

Вдруг лицо Студента изменилось, сморщилось. Держась за живот, он обратился к Вире:

— Командир, с утра животом маюсь. Все кусты в округе окучил. Разрешите, пока вы здесь, на блокпост сбегать, у меня там активированный уголь есть. Я быстро, дядь Вань, — виноватым голосом запросился Студент.

— Ну, давай, что с тобой делать. А мы пока с позициями прикинем, — с упрёком отозвался Вира, — пошли вон тот овражек посмотрим.

Мы поднялись чуть выше «секрета», Кот достал бинокль, и они с Вирой стали прикидывать перспективу установки крупнокалиберного пулемёта.

— Кот, а как тебе…

— Бойся! Мины!!! — почти мне в ухо заорал Кот, что есть силы, толкнув вниз, в овраг, и сам покатился вслед за мной.

Падая, я краем глаза увидел, как надо мной навис Кот, а на Кота валится Вира с открытым от ужаса ртом. Сначала послышался жуткий, нарастающий вой, высверливая мерзким звуком барабанные перепонки. А потом за спиной Виры, со страшным грохотом, к небу поднялись два огромных смерча из огня, дыма и маслянистых глыб чёрной земли.

Кот очухался первым. Он толкнул меня рукой в плечо, но, увидев, что я в порядке и пытаюсь выколачивать из ушей землю, переключился на Виру. Тот сидел и держался рукой за затылок. По пальцам руки и по растрёпанным длинным волосам текла кровь. Второй рукой он держал только что снятую каску и внимательно рассматривал её, беззвучно матерясь. Заднюю её часть порвало осколками и закрутило, как букли у дворецкого.

— А я вам, черти, говорил… — что-то пытался сказать Вира.

Кот стоял на вершине оврага и смотрел вниз. Я поднялся к нему и увидел страшную картину. Дозорная точка была раскурочена прямыми попаданиями двух стодвадцати миллиметровых мин. Из-под земли воронки торчали разбитая голова и нога бойца. Второго видно не было, как не было видно и пулемёта с гранатомётом. Пошатываясь, поднялся к нам на горку и Вира.

— Твою ж мать! Как же так? А? Кот? — промычал он.

Кот молча достал из кармана на рукаве камуфляжа запечатанный бинт, разорвал его зубами и протянул мне, кивнув в сторону Виры:

— Перевяжи. Здесь будьте. Отройте, что сможете. Я людей пришлю. А мне нужно срочно со студентом перетереть. У них тут всё пристреляно, до сантиметра… Позицию нужно срочно менять.

Он достал из кармана мобильный и набрал номер.

— Михай, там должен к вам прибежать «местный» из дозора, якобы за активированным углём. Погоняло «Студент». По-тихому отведи в сторону, разоружи и обыщи. Главное найди и сохрани до моего прихода его мобилу. Я уже бегу! Взрывы? Расскажу.

Через десять минут Кот прибежал на позиции блокпоста. Ситуация была непростая. На дне окопа в положении «мордой в землю» лежал Студент. На нём, упирая коленку между лопаток, сидел Михай. Перед ним и за ним стояли бойцы группы Кота, заслоняя от орущих «местных», возмущённых их действиями. Кот успел вовремя. Прерывисто дыша, закричал:

— Стоять, мужики! Ваш Студент — предатель. Сейчас докажу, отошли все!

— Хорош фуфло толкать, мы со Студентом ещё со Славянска вместе. Пацан проверен порохом и кровью! — прорывался к Коту Киря-старший.

— Михай, телефон! — протянул руку Кот.

Михай отдал ему мобильник Студента. А тот, вдруг, засучил ногами, вывернул голову и заорал:

— Мужики, что вы их слушаете? Вы ж меня знаете! Это СБУшники засланные. Мочи их!

После этих слов кто-то дёрнул затвор, в сердцах, кто-то положил руку на рукоять ножа, но тут вперёд вышел Дед и, оттолкнув Кирю, громко сказал:

— Охренели? Какие СБУшники? Если бы это было так, они б нас уже сто раз положили. Все заткнулись, слушаем Кота.

Кот коротко рассказал о случившемся ЧП в дозоре у лесополосы. О точных попаданиях вражеских мин. Разрывы слышали все. Рассказал и о подозрительном поведении Студента с больным желудком. О погибших бойцах, которых ещё предстоит частями откапывать, о раненом их командире. А когда рассказ дошёл до возможного звонка по мобильному, Студент снова попытался артачиться.

— Кого слушаете? Братцы, мы ж с вами…

— Заткнись, Студент, разберёмся. Давай мобилу посмотрим, — предложил Дед.

Кот уже нашёл последний звонок, который был сделан Студентом 32 минуты назад. А адресат обозначался, как «Брат».

— Это кто? — спросил у Студента Кот.

— Читать не умеешь? Написано же «брат». Брату звонил, спрашивал, что делать, когда желудок болит. Он разбирается. Нельзя что ли? — огрызнулся Студент.

Всё выглядело довольно правдоподобно и бойцы опять зароптали. А Киря, глотнув из фляги «огненной» воды, мудро изрёк:

— Звоним брату и ставим точку. Так, мужики?

— Правильное предложение. Только я попрошу всех успокоиться, нужна тишина. А я на «громкую связь» включу, — ответил Кот и нажал кнопку, подняв телефон над головой. Пошли ясные гудки набора. И вдруг:

— Ну, что братан? Как мои «свинки» легли? Покрошило твоих ватных командиров? Ты то, успел? — весело спросил бодрый голос, — Ало, Витёк? Дальше по плану?

— Всё по плану! — крикнул в трубку Кот и отключил телефон.

Наступила неестественная тишина. Только Студент начал подвывать под коленкой у Михая. К группе бойцов подошёл пожилой мужик в замызганном цветастом переднике и как-то буднично сказал:

— Это хорошо, что все здесь, ни за кем бегать не надо. Обед через 15 минут. Не опаздывать. Стынет.

— Падаль, — прервал кто-то общее молчание.

— Чего? — не понял возмущённый кашевар, но потом увидел дёргающегося на земле Студента, попятился назад и негромко сказал: — Подогрею, если что.

— Это, что получается? Студент нацикам закладывал про нас? — удивлённо кто-то спросил из бойцов.

— Кончить его и концы в воду, — сказал кто-то мрачно.

— Это получается, что все ваши позиции с помощью Студента давно пристреляны ВСУшной артиллерией. И в назначенное время вас здесь просто закопали бы. А когда Вира отпустил его с дозора за якобы лекарствами, он позвонил своим и дал координаты поста. Две мины и нет у вас командиров. Студент — очень грамотный корректировщик. «Отличником» в институте был, а Студент? С ним наши особисты в штабе разберутся. Ребята, времени мало. Про план слышали? Сегодня полезут. Дед, ты здесь за старшего. Выделяй шесть человек, снимаете ДШК и бегом в район «секрета» у лесополосы. Только вокруг, по балочке. Нацики не должны видеть у нас передвижение. Там Вира всё расскажет.

— Кот, с этим, что? — спросил Михай.

— Этого бы срочно в штаб нужно. И телефон его спецам отдать, чтобы по горячему наковыряли что-нибудь.

— Я могу этого фашиста доставить. Мы с братом местные… дорогу короткую знаю, быстро обернусь, — предложил Киря-старший, забрасывая автомат за спину.

— Добро, пакуйте. По готовности, выдвигайся, — минуту подумав, сказал Кот, — Михай, давай на позицию. Маскируйтесь конкретно! Я вызываю «Гром».

Киря вытащил из рюкзака небольшую бухту капронового шнура, отмерял метра три и отрезал. Потом, перехватив у Михая руки Студента, ловко и надёжно связал их сзади. «У такого не сбежит», — подумал Кот.

— Я во ФСИНе служил, прапорщиком в СОБРе. Сбежавших ловили, бунтарей усмиряли, — мрачным голосом объяснил на всякий случай Киря, дохнув вчерашним перегаром.

— Давай, прапор. Удачи, — махнул рукой Кот и пошёл в сторону лесопосадки, куда уже перетаскивали железо крупнокалиберного пулемёта.

Платные снаряды, часы «Касио» и уха из толстолобика

Поднявшись на небольшой пригорок и присев за куст шиповника, Кот набрал номер телефона Михая и сказал одно слово:

— Аквидук.

Потом набрал номер телефона командира батареи гаубиц и тоже произнёс:

— Аквидук.

Всё это означало, что связь между тремя адресами будет осуществляться через радиостанции комплекса «Аквидук». Этот комплекс портативных радиостанций обеспечивает помехозащищённую и разведзащищённую связь в УКВ диапазоне.

— Гром, я Кот. Прошу на связь.

— Здесь Гром.