Платон – герой Союза

Александр Архипов

Платон — герой Союза

Пополнение

Ещё до завтрака замкомроты сообщил новость — сегодня прибывает пополнение. Сначала на них будет смотреть командир роты майор Чижов, а потом будут распределять по взводам. Второму разведвзводу обещали аж четверых. И не просто пацанят-спортсменов из карантина, от которых ещё мамкиными пирожками за версту несёт, а подготовленных в учебных отрядах по специальному курсу: «Армейская разведка». К тому же уже по полгода отслуживших и «мама, я хочу домой» во сне не шепчущих. Личный состав тоже готовился к приёму «карасей». Ну прямо как в древнем Риме ждали новой партии рабов.

Нет! Дедовщины не было… Боже упаси. Просто каждый молодой боец был как посланец из другого мира. Из мира, где девушки, танцы, портвейн и вкусно пахнет. Ну ладно, какие в учебке девушки и танцы? Ну хоть пахнуть должно по-другому? В их небольшую казарму, где размещались первый и второй взводы разведроты, занесли пять новых коек с матрасами и подушками. Они должны были стоять вторым ярусом. Одну койку забросили на половину первого взвода, а вот остальные четыре… Их перетасовали между койками «ветеранов». Чтоб, значит, теснее было вливание. На всякий случай поменяли новые матрасы и подушки на другие… старые, продавленные, но уютно обжитые. Когда ложишься на него, а он, как бы обнимает тебя, упирая нежный позвоночник в сетку кровати, и спрашивает нежно так: «Ну, что пацанчик? Влип? Привыкай, не дома.»

После завтрака взводный подозвал к себе Платона и сказал:

— После двух пойдём к Чижику. Молодых привезут, он их смотреть будет и по взводам распределять. Может, удастся кого получше перетянуть.

— Товарищ лейтенант, а как определишь — лучше или хуже? В первый день они все одинаковы. Да и не думаю, что мы сможем повлиять на решение майора Чижова, — ответил Платон, зная, что с Чижиком лучше не связываться.

Три «Урала» с молодыми бойцами в сопровождении двух БМП (боевая машина пехоты) к штабу базы подъехали практически ровно в час дня, подпортив настроение всем штабным работникам. Обед переносился, что выбивало из рабочей колеи и настраивало всех против прибывших, начиная от посыльного до начальника штаба бригады. На всякий случай — целого полковника. Обед тридцати четырёх молодых душ не касался. На штат их ещё не поставили, а значит, и жрать им было сегодня не положено. А то, что по дороге все свои сухпаи поклевали? А думать надо было! Головой думать, однако!

Вновь прибывших построили на плацу, возле здания штаба бригады, в одну длинную тридцати четырёхголовую шеренгу. Конечно же, первым со своим списком подошёл самый главный майор в бригаде — командир разведроты майор Чижов. Красуясь, он прошёлся перед строем пару раз, давая возможность молодёжи восторженно оценить орден Красной Звезды на правой стороне груди и орден Красного Знамени на левой стороне. Раньше, когда у него был всего один орден Красной Звезды, он как-то правым боком вперёд больше ходил. А теперь… А теперь он шёл ровно! Всей грудью вперёд, подставляя под восхищённые взгляды свои боевые награды! В рифму… надо бы запомнить.

Зачитав список из восьми человек, майор взбудоражил уши командой:

— Выйти из строя!

Народ, одетый в свежие афганки и ещё летние панамы, вышел из строя, и все названные дружно потопали в сторону ГАЗ-66, ждущего у начала плаца. Там же стояли лейтенант Сотников и рядовой Платонов. Чиж увидел своих подчинённых и подошёл со словами:

— Что надо, «неразлучники»? Сотников, чего молчим?

— Здравия желаю, товарищ майор. Да, вот думали, может отсюда и заберём людей! — как-то нескладно ответил взводный.

— Ага, щас! Платон, а ты чего? Боишься, что потеряется? — хохотнул командир роты. Он знал, что Платон всячески опекает и помогает освоиться молодому взводному.

— Тащ майор, а когда ждать-то? Мы на них и расход в столовой оставили, — по-хозяйски заявил Платон, хватаясь за дверь кабины «газона».

— Ну, если уже и расход оставили, — засмеялся ротный, — то прямо к вам сейчас и еду!

Повторять дважды разведчикам не надо было. На ходу поймав борта машины, оба перемахнули в кузов. В кузове сидели восемь молодых и с интересом смотрели на людей, которые так запросто разговаривали с героем. «Кто-то из них мои, — думал взводный, — потолковей бы кого…» «Интересно, откуда? — думал Платон. — Может, земляки есть?» Так они доехали к двум небольшим одноэтажным строениям, где и располагалась отдельная разведрота под командованием майора А.Г. Чижова.

Дёрнувшись и стрельнув выхлопной трубой, остановился, как вкопанный, ГАЗ-66. Первыми из кузова вывалились взводный и Потап, за ними, вполголоса переговариваясь, молодёжь. Хлопнула дверь кабины и, опережая движение красивого туловища, пронеслась команда:

— Становись!

Восемь пар берцев засуетились, поднимая пыль и настроение начальнику. Недалеко стояли и командиры всех трёх взводов со своими замами, с интересом поглядывая в сторону прибывших. Вперёд вышел Чиж и, широко улыбаясь, объявил:

— Товарищи солдаты! Поздравляю вас с прибытием в гордость нашей легендарной бригады, подразделение, слава о котором разнеслась далеко за пределы провинций: Баграм, Кундуз, Баглан и Тахар. Служите честно, беспрекословно подчиняйтесь своим командирам и прислушивайтесь к советам своих старших товарищей. Они вас научат, как нужно воевать и вернуться живыми домой. Я решил на этот раз не ломать себе и вам голову по поводу распределения. Читаю по списку:

Первый взвод. Первый по списку — рядовой Климов Владимир Иванович. Второй взвод. Второй по списку — рядовой…

Так майор и распределил всех, читая подряд фамилии и распределяя личный состав по взводам. Замкомвзвода забрали своих молодых и повели обживаться. Чижов подошёл к своим взводным и сказал:

— Не забудьте пацанов покормить. Кстати, а как так получилось, что во втором взводе расход в столовой молодым оставили?

— Так у них Платон пошёл…, — начал было командир третьего взвода.

— Извиняйте, господа, Платон у нас только один. Изыщите внутренние резервы, как у нас сатирики говорят, — подмигнул ротный.

Конечно, Чижов знал, что парни голодными не останутся. У каждого взвода была припрятана заначка на всякий случай. Караваны и склады отбивали у духов не только с оружием. Были и очень полезные, и питательные для молодых, растущих и тратящих много энергии организмов. Конечно, «честные трофеи» начальство не приветствовало, но за ящик американской тушёнки в каптёрке никто по шапке не давал. И поход в столовую — это так, для общего ознакомления вновь прибывших. Ну и хлебушка с собой прихватить!

Платон завёл четверых молодых солдат в казарму, показал каждому из них койку на «втором этаже». Тумбочек не хватало, поэтому «старичкам» пришлось потесниться. Тут же понеслись вопросы:

— Ты откуда? А ты? Из Тамбова кто есть, пацаны?

«Повезло» только Злому. Ну, почти. Сам-то он был родом из Николаева, до призыва на судостроительном работал. А «земеля» ему из Херсона попался — Витёк Романов. Морячок черноморский. Успел даже тюльку и дунайскую селёдку на сейнере половить. Между городами всего-то 50 км, я ж и говорю — земляки! Ему и позывной сразу приличный приклеился — «Ромашка».

— Ну что, вторая? К строевому смотру готовы? — проходя к своим, спросил старший лейтенант Иванов, командир первого взвода.

— А мы всегда готовы! — ответил Злой, подшивая воротничок.

— А где взводный ваш?

— Не видел. Платона спросите, должен знать.

А Платон знал. Слава Сотников со своим дружком из автобата сорвались в город. Вчера зарплата была, вот они и рванули её тратить. А Платон, как мог, прикрывал.

— Вот только-только тут был, наверное, ротный вызвал. Вы с ним разминулись, он мне указания дал по строевому смотру и в штаб побежал.

Строевой смотр

О том, что бригаде «грозит» строевой смотр, говорили уже неделю. Но, сохраняя интригу, точную дату не называли. Строевой смотр намечался «капитальный». С «наездом»! «Наехать» собирались на нашего «батю» — комбрига. Уж больно самостоятельным стал, независимым и инициативным. Не всем штабным такое нравилось. Вот и настучали. Что такое строевой смотр? Сейчас очень умную вещь скажу, а вы подумайте. Строевой смотр проводится… для строевого смотра! Именно! Больше он на хрен никому не нужен.

К ужину появился лейтенант Сотников. Из «самоволки». Чуть-чуть, ну, совсем чуть-чуть… Зато привёз огроменный арбуз и пол-мешка грецких орехов. Весь вечер казарма хрустела орехами, а ночью наперегонки бегали в туалет, не понимая — «Откуда?». А это арбуз, ребята! Арбузы — они такие!

Утром взводных собрал у себя командир разведроты и коротко обрисовал суть строевого смотра:

— Так, внимаем. Через два дня строевой смотр бригады. Комиссия в Москве уже на чемоданах сидит и «ножики точит». На моей памяти ещё ни один строевой смотр выше оценки «удовлетворительно» не получил. А память у меня, господа лейтенанты, хорошая. Как сказал начальник штаба — едут каратели. Главный — Герой Советского Союза генерал-майор Скатов Виктор Иванович. Фронтовик, ещё тот дедок. Злой, как… С ним кодла полковников, заточенных на поиск недостатков, недочётов, недоукомплектаций и остальных мыслимых и немыслимых «недо»! Наша задача: дать этой своре как можно меньше пищи и поводов полоскать честное имя нашего «Бати». План проведения проверки такой: построение роты повзводно с личным оружием и полной выкладкой. Проверять будут всё и наличие носовых платков тоже. Баталерам дать команду — пусть портянки, что ли, порежут. Прохождение строем обязательно будет. И песня! Песню все знают?

— А чё её знать? «Не плачь девчонку» проорём, как всегда, — хохотнул взводный Иванов.

— А я вот посмотрю, как твои споют! В прошлый раз такой позор… Все знают, что его уроды из первого взвода спели?

— Георгич, да они уволились уже весной! — пробовал оправдаться старлей.

— Молчи, гад! Они пели не «…не плачь девчонка…», а «не б…ь девчонка»! Полковники на трибуне переглядываются… о чём речь, мол? А эти козлы ногами топают, а морды серьёзные такие! Хорошо, на втором припеве плац закончился! Убил бы…

Громкий смех может перекричать только громкий мат. Он и перекричал. И майор спокойно продолжил:

— Прохождение будет поротное. Попробуйте только опозорить. Кстати, выборочно будут проверять знание статей Устава у офицерского состава. Ну, с этим то у нас проблем нет. А, офицеры? — ехидно так поинтересовался майор Чижов, вспомнив, как сам по молодости «бекал-мекал» на строевых смотрах.

— Да всё нормально будет, Георгич, не переживай. Дальше Афгана всё равно не зашлют, — пробовал успокоить ротного старший лейтенант Иванов.

— Так-то оно так, Ваня! Сотников, а ты чего сидишь, молчишь? И бледный какой-то. Не заболел случаем перед смотром-то? — с ироничной подковыркой поинтересовался майор.

— Да, живот что-то. С утра мутит, — ответил лейтенант.

— Ты давай угля поешь, марганцовочки попей. Ты мне здоровый нужен. Лечись. На этом всё, товарищи офицеры! Завтра хочу слышать жизнерадостный топот ног на плацу. С утра и до вечера! Сотников, всё понял?

— Так точно, — что-то булькнуло у летёхи в животе.

Как правило, именно в пятницу проводятся строевые смотры. Для чего? А потому, что впереди есть относительно «спокойные» дни: суббота и воскресенье. Именно в эти дни отрабатываются замечания после проведения строевых смотров. Личный состав пашет на плацу или потеет на политзанятиях, а у офицеров оргпериод — без права выхода за территорию части.

Строевой смотр был назначен на 10–00 местного времени. А уже к восьми утра на плацу начал собираться, доедая на ходу завтрак, ратный народ. Строились, перестраивались, выкладывали оружие и спецсредства, аптечки и н/з, пиротехнику и ещё много всякой военной всячины. Распотрошили ранцы — и в голову пришла мысль, что обратно уже так не сложить. А давайте попробуем? Попробовали. Влезло! Опять начали раскладку… Одели бронежилеты. Молодые быстро и умело, старослужащие медленно и с явной неохотой. Тяжело. Разрешили снять. Пока.

В 9-30 у штаба бригады заволновались. Волнение, будоража и набирая обороты, пошло по пока ещё не совсем ровным порядкам. Невидимой горячей волной качнуло ряды, одетые в восьми и двенадцатикилограммовые бронежилеты. По направлению от КПП побежал, почему-то пригибаясь, боец. Все поняли — едут! Были слышны двигатели БТРов (бронетранспортёр) и «Урала» сопровождения, но они так и не показались, остановившись за зданием штаба бригады. Ко входу в штаб подъехали два новеньких «УАЗ»-ика, из которых степенно вышли члены проверяющей комиссии, непривычно сверкая золотыми погонами. Встречал их «Батя» вместе с начальником штаба (которого все за глаза звали Тёща). У комбрига был сильный, зычный голос, но до конца плаца, где стояла разведрота, доносились только гласные и звонкие согласные. Типа:

— …ар… ёб… кал… су… аать!

Членов московской комиссии было семь человек, вместе с дедушкой генералом. После обязательных докладов и приветствий члены комиссии, сопровождаемые бригадными начальниками, разошлись по подразделениям. Донеслись первые команды «Смирно»! Взводный Иванов подошёл к Чижову и вполголоса сказал:

— Глядишь, Георгич, пока до нас дед доковыляет, устанет. Может обойтись ускоренной программой.

— Твоими бы устами, Ваня, плов кушать. А фиг, только перловку! — съязвил ротный.

Личный состав млел на сентябрьском, пока ещё по-летнему жарком солнце. «Броники» нагревались и тянули вниз. Хорошо, каски разрешили не одевать, а только предъявить. Недалеко, проверяющий полковник измывался над молоденьким лейтенантиком из автобата, другом Сотникова. Полковник что-то упорно показывал на брюки офицера. У летёхи было не лицо, а сплошное недоразумение. Он попытался искать сочувствия у стоящего недалеко командира автобата, но тот как-то боком-боком зашёл за строй и присел, зажимая рот от смеха. Вечером в курилке возле столовой летёха рассказал, что полкан докопался до его брюк. Оказывается, на брюках полевой формы должны быть стрелки! Стрелки! На полевой форме! Положено! Он, значит, в своём бэтэре целый день на карачках ползает, но брючки — со стрелочками. Бред.

Вдруг…

— К нам! Тащ майор, генерал к нам!

По краю плаца, заложив руки за спину, в сторону разведроты шёл генерал-майор в сопровождении подполковника, с папкой в руках, и Тёщи, в смысле — начальника штаба бригады. Командир роты заметил, что на груди у генерала, кроме золотой звезды Героя, наградные планки только боевых наград. «Скромные» три ряда по четыре планки. «Настоящий», — почему-то подумал Чижов, вспоминая мундир последнего советского генералиссимуса. На «деда» генерал явно не тянул. Среднего роста, поджарая спортивная фигура, умные, с хитринкой глаза. Слегка за шестьдесят, не больше. Генерал выслушал доклад Чижова, чётко развернулся перед строем роты и поздоровался:

— Здравствуйте, товарищи разведчики!

Разведчики два дня тренировались. Правда, что придётся здороваться с генералом, и в мысли не приходило. Но ответили со страху чётко. Подполковник со старшим лейтенантом пошли в начало строя, а генерал остался в центре с командиром роты и Тёщей. Генерал как-то спокойно и буднично задавал вопросы о службе, о последних операциях, в которых приходилось участвовать роте, о потерях. Есть ли замечания и свои предложения по улучшению выстраивания взаимодействия между родами войск, подразделений бригады? Чижов все эти вопросы, конечно, предполагал и отвечал, как по-писаному. Генерал отчего-то хмурился, видно, не очень нравились ему ответы под копирку. Тем временем проверяющий закончил осмотр первого взвода. На правом фланге второго взвода на шаг впереди от первой шеренги стоял рядовой Платонов.

— Товарищ подполковник, личный состав второго взвода отдельной разведроты для проведения строевого смотра построен. Заместитель командира взвода рядовой Платонов, — чётко без единой запинки доложил Платон, отдав честь товарищу подполковнику.

Подполковник замер, продолжая отдавать честь рядовому, переваривая услышанное: «…Рядовой… замкомвзвода… а сам-то?» — путалось в голове. Пауза явно затянулась.

— Вы замкомвзвода? Рядовой? А где ваш командир? — наконец пришёл в себя проверяющий.

Лёха тоже стоял всё это время, отдавая (из солидарности) честь товарищу подполковнику. Посмотрев в сторону командира роты, ответил:

— В настоящее время лейтенант Сотников находится в санчасти. Я временно принял командование взводом.

Этот диалог сразу привлёк внимание генерал-майора. Он смотрел, слушал, чему-то своему улыбался и всё ближе подходил к строю разведчиков второго взвода.

— А что со взводным-то? — вполголоса спросил командира роты генерал.

— Вчера в лазарет положили. Животом мается, товарищ генерал, — ответил Чижов.

— Понятно. Обосрался, — лаконично констатировал генерал.

«А генерал то… понимающий» — промелькнуло в голове у комроты. Он решил развить успех и обратился к генералу:

— Товарищ генерал, разрешите бойцам бронежилеты снять? Видно, что в наличии, зачем людей парить, — попросил ротный.

Генерал согласно кивнул. И вслед за разведротой облегчённо вздохнула вся бригада, сбрасывая с плеч обязательную нагрузку. Но смысл этой процедуры понятен стал генералу только после того, как двенадцатикилограммовые броники шумно упали на асфальт плаца. Под бронежилетом оказались боевые награды, одетые согласно приказу о подготовке к строевому смотру. Платону было что показать. На правой стороне груди у рядового был прикручен орден «Красной Звезды», а на левой приколота медаль «За Отвагу». Генерал подошёл к Платону, рассматривая его поближе, и спросил:

— А годков то тебе сколько, солдатик?

— Девятнадцать… будет, товарищ генерал, — немного смутившись, ответил Лёха.

— Я свою за «Отвагу» тоже в восемнадцать получил, — улыбаясь, ответил генерал, постучав пальцем по серой колодке на груди.

— Так у вас война была, товарищ генерал, — вдруг вступил в разговор Тёща.

— А сейчас что? — насупив брови, спросил генерал.

— Конфликт! — бойко, как на лекции в Академии генштаба, ответил Тёща.

Генерал досадливо поморщился и, отвернувшись к ротному, спросил:

— А почему такой герой при должности и без звания? А майор?

— Так товарищ генерал, приказ уже написан, после строевого смотра присвоим младшего сержанта, — без запинки отрапортовал майор, косясь на начальника штаба, мол, подтверди гад.

— Значит так. Свой приказ отзовите, если уже ход дан. А на представление пойдёт мой приказ. Пётр Степанович, запишите. Исполнить всё в срочном порядке, — отдал указание подполковнику генерал-майор Скатов В.И.

Прохождение строем прошло без сучка и задоринки. Личный состав радовался, что всё заканчивается, и добросовестно топал по плацу, выбивая из асфальта красную афганскую пыль, и вызывая аллергический чих у московских полковников. Положительно отмечено комиссией прохождение со строевой песней. Особо обращено внимание на старание разведроты.

В ночь перед смотром Платон предложил не петь всех уже замучившую «Не плачь, девчонку». Дело в том, что они только что, перед отбоем, смотрели на открытой площадке фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Вот Платон и предложил спеть «Марусю». Сначала все посмеялись, а потом перекурили это дело и согласились. К тому же, у молодого Ромашки оказался удивительно сильный и звонкий голос. И вот пошла команда: «Песню запевай!». А начинать нужно было прямо перед трибуной с комиссией.

Ромашка как заголосит:

— Маруся!!!

А шестьдесят скрипучих военных глоток как рявкнут:

— От счастья слёзы льёт!!!

Генерал аж подпрыгнул от неожиданности! Да так, что первая шеренга услышала, как звякнула Звезда Героя на груди уважаемого председателя комиссии. А члены комиссии чуть с трибуны не посыпались, ошарашенные нетрадиционным подходом к строевой песне. А комбриг, говорят, за сердце схватился и на банкете, по случаю успешного окончания смотра, почти не пил (из легенд славного боевого пути бригады). Правда, тост сказал хоть и короткий, но по существу: «За Родину!»

«Батю» оставили в покое и при должности. Бригаде по итогам строевого смотра поставили оценку «Удовлетворительно» с особыми отметками в положительную сторону. Командир разведроты майор Чижов отмечен благодарностью командира бригады с занесением в личное дело. Командиров взводов отметили перед строем. Кроме Сотникова, конечно. С командиром второго взвода лейтенантом Сотниковым вышло грустно. Он и правда подцепил какую-то бациллу в «самоволке». Его дружка из автобата пронесло, а вот Сотникова «пронесло». И ровно три недели продержали бедного летёху в инфекционке. А через три недели рядовому Платонову Л.А. генеральским приказом по ускоренной форме было присвоено звание старшины.

Выручайте, братва