Парамирик, или последний интеллигент (СИ)

Всю дорогу домой Юрий думал, как же это все произошло, что же это было за наваждение. Почему он вдруг стал слышать голоса.

Вернее один голос. Ведь там было много народу, а он беседовал только с этой самой Валерией. Беседовал? А может, это все ему показалось? Мания какя-нибудь? И спросить-то не у кого. Да и взаправду ли зовут эту даму Валерией он ведь тоже не знает. Может, он просто задремал? По крайней мере, состояние у него было сейчас очень необычное. Это ведь во сне довольно часто разговариваешь с кем не попадя. И там же, во сне, порой, тоже не всегда можно предугадать реплику партнера по диалогу, точно также, как и у него получилось в этой беседе.

Да-а-а, дела. Вот и голоса стал слышать – пора лечиться!

V

На следующее музыкальное занятие дочери Юрий Андреевич пошел с легким холодком под ложечкой, словно разведчик в тыл врага.

Но, к своему разочарованию и одновременно облегчению, Валерии в тот день он не увидел. Для себя он так и решил называть ее Валерией – это имя, как ему казалось, очень шло ей.

Потом он сам дней десять был занят, а детей водила теща, и только в конце марта он снова увидел красавицу. На этот раз так уж получилось, что кроме нее никого из родителей в фойе не оказалось. Отправив дочку на урок, Юрий Андреевич сел напротив Валерии и затих. Интересно, повторится ли прошлое наваждение?

Ему было немножко боязно и интересно одновременно. Точно такие же чувства в последний раз он испытывал много лет назад, в далеком детстве, когда с разрешения родителей смотрел какой-нибудь, как ему казалось тогда, страшный фильм. Хотя какие такие ужасы могли показывать в Советском Союзе по телевизору на исходе шестидесятых. Но, тем не менее, в памяти отложилось, что он боялся каких-то сцен в этих фильмах, однако же не уходил от телевизора, а просто инстинктивно пытался прижаться к кому-нибудь из родителей. Сейчас, конечно, прижаться было не к кому, но этим-то и интересней.

Собравшись с духом, Юрий Андреевич поднял глаза на прекрасную Валерию. И словно для того, чтоб показать ему, что ничего страшного не произойдет, она чуть изогнула уголки губ, демонстрируя нечто вроде улыбки. Затем полезла в сумочку. Нашла там какую-то коробочку и извлекла из нее что-то мелкое – Юрий с двух с половиной метров, разделявших их, даже не разглядел, что именно.

После этого, запрокинув голову назад и прикрыв левой рукой верхнюю половину лица, правой Валерия провела по глазам. И когда их взоры встретились произошло чудо: желтые зрачки глаз ее после той процедуры, вдруг опять стали пластмассово черными.

"Контактные линзы, вставила?" — успел подумать Брянцев.

"Почти что так, Юрий Андревич", — отпечаталось в его мозгу.

"Опять! Снова это наваждение!"

"Ну что вы. Это не наваждение, это просто действие нашей новейшей техники. И на глазах у меня совсем не линзы, а миниатюрный прибор для обмена мыслями… Сделан он и взаправду под линзы".

Юрий оторопел, в голове у него творилось черте что.

"Если вы хотите, чтобы я вас понимала, старайтесь думать фразами, как будто собираетесь свою мысль произнести или записать. Абстрактные мысли к сожалению этим прибором не расшифровываются".

— Ну слава Богу! Хоть здесь-то спасение, — произнес Брянцев.

Красавица улыбнулась. "Думайте, думайте! А не вслух. А то на вас вахтерша внимание обратила", — пронеслось в его мозгу.

Действительно, пожилая женщина, сидевшая в гардеробе и смотревшая до этого в окно, услышав непонятную фразу, поднялась из-за своего стола и выглянула в коридорчик.

Осознав свою оплошность, Юрий слегка покраснел, но догадался вынуть из сумки газету и сделать вид, что его реплика относится к прочитанному материалу. Старушка недоуменно вернулась к своему месту за столом и к своим мыслям, а Брянцев, не зная что предпринять, продолжал разглядывать газетную страницу.

"Юрий Андреевич, вы меня снова обижаете. С вами такая женщина беседует – не из последних, надо заметить, — а вы в газету уткнулись, словно от противной жены спрятались. Нехорошо. Бросили меня одну…" – прочел Брянцев следующее мыслепослание красавицы".Кстати, вы что, большевик?"

Юрий отрицательно мотнул головой.

"С чего вы так решили?" — сформулировал он свою мысль.

"Да вы "Советскую Россию" читаете. Который раз вижу. Разделяете взгляды коммунистов?"

В фойе стали появляться дети и родители. Словесный ответ был невозможен и Юрий Андреевич попытался ответить мысленно: "Нет, но нынешний режим мне не очень нравится, а "Совраска" и "Новая", которую я тоже читаю, газеты хоть какой-то оппозиции".

"Ах, так вы оппозиционер? Забавно как. Сроду бы не подумала".

"Да!!! Как всякий порядочный человек!"

И Брянцев со злостью мысленно добавил: "Раньше я хоть в мыслях был свободен, а теперь вы и до них добрались! Значит теперь "органы" будут контролировать и мозги?

Дожили! Спасибо хоть поставили в известность. Но все равно ваше дело неправое, ваш режим обречен!"

Но Валерия только чуть заметно улыбнулась: "Ну при чем тут какие-то органы. К вашим органам я не имею никакого отношения. Я, вообще-то, не местная, не ваша россиянка".

Если таким образом супермодель пыталась успокоить нашего героя, то надо признать, что это ей не удалось, поскольку он еще больше испугался.

"ШПИОНКА!!! ЦРУ ИЛИ МОССАД!!!" — пронеслось в голове у Брянцева с такой энергией, что Валерия поморщилась и прикрыла глаза.

"Юрий Андреевич, какой шпионаж! Побойтесь Бога! Какому шпиону вы к черту нужны. Вы же не являетесь носителем государственных и военных секретов. И еще я вас попрошу: думайте не так энергично, а то аж в глазах потемнело… Что же касается прибора, то это единственный экспериментальный прибор такого размера. Остальные все стационарные и, главное, у вас таких нет. Мне дает его в пользование сам изобретатель. Он мой… друг, если можно так сказать. И, заверяю вас, ни к каким спецслужбам я отношения не имею".

"Так кто же вы? Не местная, не шпионка, не из органов? Колдунья!? Что вы морочите мне голову. Где "у нас" таких приборов нет? В городе, в стране, на планете?"

"На планете", — призналась Валерия.

Юрию стало смешно. Он осклабился и послал язвительную мыслеграмму: "А-а, так вы – инопланетянка? Ха-ха-ха! А может, прибыли к нам из далекого будущего? А синий автобус "ПАЗ" – это ваша машина времени? Я тут читал недавно повестюшку одного местного автора на эту тему. Ха-ха-ха!"

Ирония – это единственное, что оставалось Юрию Андреевичу. В летающие блюдца и в зелененьких пришельцев с других планет он верить категорически отказывался, парапсихологов и экстрассенсов считал проходимцами, а людей, веривших всем этим, хлынувшим на бескрайние российские просторы, шаманам, магам, провидицам, считал дураками. Но к его упражнению в остроумии Валерия отнеслась вполне серьезно.

"В какой-то мере вы правы. Я не знаю, как это будет по-вашему, но в нашем мире определения для таких, как я, еще не придумали. В общем, я из параллельного мира…"

Сумбурные мысли наполнили голову бедного литератора. Он не очень-то увлекался фантастикой и поэтому весьма смутно представлял, что же это такое – параллельные миры.

Уловив его терзания красавица добавила: "Я, вообще-то, тоже этого не знаю. Просто, пользуюсь этим и все. Ведь миллионы людей не понимают почему летает самолет или показывает телевизор, но, тем не менее, предпочитают быстрые перелеты медленной ходьбе и охотно смотрят телепередачи.

Юля, Юлечка… Дочка… Занятия кончились", — уловил вдруг Юрий.

Действительно, возле Валерии стояла ее девочка. А вскоре со второго этажа спустилась и дочь Брянцева.

"Ну все, Юрий Андреевич, договорим в следующий раз. Извините, но мне пора".

Представительница параллельного мира, оставив дочь одеваться, удалилась в туалет в конец коридора, откуда вышла, впрочем, довольно скоро и уже с желтыми глазами. Видимо там она сняла свои удивительные линзы.

Из школы они вышли почти одновременно, Валерия с дочерью на несколько секунд раньше. Повернувшись к Брянцевым, она махнула Юрию рукой на прощание и вдруг словно растворилась в воздухе вместе с девочкой.

Юрий Андреевич задумчиво смотрел на пустое место, где всего несколько секунд назад стояла прекрасная женщина. Решившись наконец-то, крепко сжимая руку Светланки, он вступил на этот клочок земли…

Но ничего не произошло. Только дочка, заглянув ему в глаза, с непревычной для своего возраста серьезностью спросила:

— А куда девались тетя с девочкой?

— Которая? — попытался уклониться от вопроса Юрий Андреевич.

— Ну, которая тебе рукой помахала.

"Ну вот, еще жене расскажет про тетю, "которая папе ручкой машет"", — подумал Юрий и решил сказать дочери правду.

— Эта тетя из параллельного мира, и она ушла к себе домой. А рукой она помахала вовсе не мне, а для того…

"Что бы ей сказать?" — соображал Брянцев.

— Для того, чтобы быстрее к себе попасть, — брякнул он, не очень-то понимая сам себя.

Но для девочки такого объяснения вполне хватило. На шестом году жизни она не очень-то разбиралась в реальностях окружающего мира.

— Так она "скользящая"! А где же сверкающая труба, как в том американском фильме про "скользящих"?

— Каких? Каких?

— Да давно, еще зимой, по телевизору показывали фильм про дяденек и одну тетеньку, как они в параллельные миры попали, да никак домой вернуться не могли, — пояснила Светочка. — Он называется "Скользящие". Мы с Никитой несколько cерий про них смотрели.

"Вот они – плоды зарубежной культуры", — подумал Брянцев, а вслух ответил:

— Да она без трубы обходится. Это в фильме труба нужна для наглядности, а тете она совсем не нужна.

Успокоенная девочка вскоре забыла об увиденном и в трамвае больше приставала к отцу с распросами, каких марок автомобили их обгоняют в данный момент, и какая машина папе больше всего нравится. Папа, ссылаясь на безденежье, объяснял ей сначала, что максимум, на что они могут рассчитывать в данное время, это общественный транспорт. И поэтому ему больше всего нравится продукция Усть-Катавского вагоностроительного завода имени С.М. Кирова.

Потом он вдруг расслышал несколько фраз, произнесенных его соседкой по сиденью и неожиданно заинтересовался ее рассказом.

Беседовала эта гражданка пенсионного возраста с некрасивой женщиной средних лет, стоящей рядом с их сдвоенными креслами.

— Нет, Зина, надо тебе идти к Марковне. Она – баба тертая в этих делах и приворожить может, и отшить, если надо, любого мужика. Она насчет этих кобелей все знает, все заговоры. И сглаз снимет, и порчу, и все, что надо. Она даже взгляд отвести могет.

Сама видела. Я к ней с Нинкой Валуевой ходила, пришли, сели, разговариваем. Марковна видит, что Нинка ей не верит, так она ей взгляд отвела.

— Это как, теть Марин?

— А так. Нинка у самых дверей комнаты сидела, я у окна, вроде все нормально, беседуем. Нинка у меня что-то спросила, я ответила и глядим: а хозяйки-то в комнате и нет. И слышим кто-то уже на кухне шурудит. Вот только что болтали с ней, а ее уже и нет.

Когда вышла? Как, если Нинка собой дверь загораживала? Мы и не заметили. Вот так и отводят глаза. Был человек – и нету!

— А вам, поди, водочка глаза-то отвела? — недоверчиво предположила некрасивая гражданка.

— Ну вот еще, — вроде как даже обиделась пенсионерка, — когда это ты меня пьяной видела. Да и Марковна водку не пьет, а только собственную наливку. А в тот раз мы вообще насухую разговаривали.

Какие еще доводы привела пожилая тетенька в доказательство своей правоты, Юрий не узнал, поскольку на следующей остановке им с дочкой надо было выходить и делать пересадку.

"Глаза отвела? — подумал он, вспоминая прекрасную Валерию. — А интересно, почему для пришельца из космоса в нашем языке есть название – инопланетянин, а для пришельца из параллельных миров – нет. Да и для путешественника по времени тоже не имеется. Может у англичан и есть какое-нибудь определение в одно слово, а вот у нас почему-то нет".

И Юрий Андреевич погрузился в размышления.

К сожалению, он мало читал фантастику, и память ничего не подсказала. А может, определения для пришельца из параллельных миров нет по той простой причине, что и произведений на эту тему в русской фантастике практически не было. По крайней мере, он ни одного такого рассказа или романа не припомнил. В космос героев писатели посылали часто, часто выдумывали неведомые механизмы и необыкновенные свойства материи. Иногда изобретали машину времени, но вот про параллельные миры как-то не читал он никаких произведений. Видимо, для фантастов хватало проблем и идей в этом мире. И тогда, нимало не сомневаясь, Брянцев решил сам придумать такое слово.

Как бы он назвал пришельца из параллельного мира, если бы ему довелось с ним встретиться? Первым делом он согласовал сам с собой окончание для определения – "ик". Ведь большинство русских слов, относящихся к профессиям, заканчивается именно этим слогом: художник, охотник, ратник, физик. Другое популярное окончание "ор" тоже встречается довольно часто: доктор, скульптор, профессор, но эти слова были заимствованиями из чужих языков, и Юрий Андреевич, ставший в последнее время большим патриотом России, не захотел усиливать зарубежное засилие в родной речи.

Потом он стал придумывать само слово и первое, что ему пришло в голову, было "параллерик". Но в таком определении слышалось что-то и от паралитика, и одновременно от халерика, поэтому Брянцев его отверг. Вдобавок, в определении никак не прослушивалось слово "мир" и можно было подумать, что речь идет о чем-то другом, ну например, о модном ныне параллельном искусстве или образовании. Тогда мозг подыскал ему слово "парамик". Это было уже точнее, но все равно как-то куце. От второго слова присутствовала только одна буква "м", да и по созвучию напоминало "паровик" и походило на название не то прибора, не то лекарства. Подумав еще немного, Юрий, наконец, нашел: "парамирик"! Достаточно длинно, чтобы понять, что речь идет о человеке, да к тому же в термине присутствуют первые слоги от обеих слов: "параллельные миры".

Довольный своей находкой, литератор даже заулыбался. Он совсем не подозревал, что совсем скоро лично познакомится с другим, параллельным, так сказать, миром и обитающими там парамириками.

VI

Вообще-то, отправляться в параллельные миры Юрий Андреевич не собирался. Он даже успел сообщить об этом своем решении Валерии при следующей их встрече, состоявшейся через неделю после памятного разговора, причем встреча произошла незапланированная: красавица сама неведомо как нашла его на работе, в колледже.

А произошло это так.

Брянцев сидел в преподавательской и беседовал со своим коллегой Кононенко Борисом Борисовичем, читающим учащимся курс промавтоматики. Разговор шел о преимуществах переднеприводных автомобилей перед заднеприводными. Точнее будет сказать, что рассуждал на эту тему Кононенко, мечтающий обзавестись когда-нибудь вазовской "девяткой", а Юрий Андреевич только делал заинтересованное и умное лицо и, когда чувствовал, что надо бы согласиться с доводами коллеги, утвердительно кивал головой. В автомашинах он абсолютно не разбирался. Время от времени литератор поглядывал на часы, стараясь вычислить тот момент, когда, сославшись на начало третьей пары, можно будет удалиться, не обижая промавтоматчика невниманием. Но минутная стрелка двигалась подозрительно медленно, словно ее вели на расстрел. И тут на его счастье в кабинет прямо-таки влетел взволнованный физик Абросимов. Его лицо одновременно выражало целую гамму чувств: недоумение, веселье, смущение. Прямо с порога он произнес.

— Вы не поверите, друзья, но попробуйте угадать, кого я встретил сейчас в мужском туалете третьего этажа.

— Крутоярова. И он отдал вам долг, — высказал свое мнение Брянцев.

Он был рад, что так ненавязчиво меняется тема разговора.

— Не иначе, как Инну Владимировну, — иронично предположил Кононенко.

Преподавательница английского Айхель Инна Владимировна была местной примадонной, и в среде педагогов было известно, что физик неровно дышит в ее сторону.

— Вы почти угадали Борис Борисыч, — неожиданно согласился с ним физик. — А вот с Крутоярова долг получить практически невозможно, Юрий Андреевич, так что вы не правы.

Так вот, сначала я тоже подумал, что эта женщина – Инна Владимировна, но потом разглядел… Представляете, коллеги, только я задумался над смыслом бытия и даже добился кое-какого результата, как вдруг чувствую, что в соседней кабинке кто-то есть.

— Ну конечно, — оскалился в непристойной улыбке Кононенко.

— Самое главное, что я, перед тем как занять позицию, заглядывал туда и точно знал, что там никого не было. И вдруг слышушебуршание. Потом вдруг зацокали каблуки, ну знаете, когда дамы ходят, у них каблучки так стук-стук-стук по бетонному полу. И здесь то же самое. Я обомлел. Ну, думаю, похоже, я в женскую уборную по ошибке зашел. Потом огляделся и вижу под потолком родимая надпись. Вы же знаете, там начертано с самой осени: "Ты вымыл руки перед тем, как браться за…" Ну нет, думаю, в женском туалете последнее слово не актуально, так что я правильно вошел.

И стало мне интересно, господа, кто же там каблучками искры из пола вышибает. Натянул быстрее брюки, чувствую не успеваю. Выскакиваю из кабинки и вижу спину женщины, выходящей из уборной. Я сначала подумал, что это Айхель. Костюмчик у нее точь-в-точь как у Инны, а потом смотрю – нет. Эта, туалетная, на полголовы выше, волосы светлые, но не короткие и кудрявые, как у Инны, а длинные, и ноги… Ноги у нее получше, поизящнее будут, чем у Инны, вздохнул физик. — А далее, выхожу я вслед за ней из уборной, а в коридоре учащиеся со второго курса. Стоят, лыбятся. Она, эта женщина, не смущаясь, подходит к ним и что-то спрашивает, потом выходит на лестничную площадку и спускается на первый этаж. Тут-то я разглядел, что это не Айхель, но такая дама!.. Конфетка! Мечта поэта! А теперь представьте, что должны были подумать второкурсники, увидев сначала ее, а потом меня, выходящими из этого заведения. Они же эти тупые американские фильмы смотрят. А зачем там женщин по мужским туалетам водят, они уже понимают.

— А вы, значит, приводили эту высокую с более изящными, чем у меня, ногами в уборную совсем за другим, Борис Борисович? — услышали педагоги женский голос.

Оказывается, в дверях стояла Айхель, вошедшая незаметно для увлеченных беседой мужчин.

Физик покраснел, Брянцев и Кононенко стушевались.

— Вы, наверное, хотели объяснить ей там третий закон Ньютона? — продолжала третировать коллегу англичанка. — Видела я вашу пассию внизу. Она там расписание смотрит. И не такая она красавица, как вы расписываете.

— А, так она у них про расписание спросила, — ответил физик. И никого я не водил…

А что, собственно, он еще мог сказать в этом случае.

Тут полноватый Кононенко и тщедушный Брянцев, будто сговорившись, схватили на своих столах какие-то тетрадки и устремились к выходу. Дверь была слишком узка для двоих и им пришлось несколько замешкаться в ее проеме, что со стороны выглядело очень даже забавным. И когда они оказались, наконец, в коридоре, прозвучал долгожданный звонок на перемену, через пять минут начиналась третья пара.

VII

В аудитории Юрия Андреевича ожидали девушки. Восемнадцать семнадцатилетних девушек, будущих экономистов. Парни на этой специальности почему-то не учились. Среди барышень были блондинки, брюнетки, шатенки и рыжие, длинноногие и маленькие, худенькие и полненькие. Кого-то из них можно было бы назвать даже хорошенькими, а две или три вполне могли претендовать даже на титул колледжских красавиц. И естественно, что находясь в таком цветущем возрасте, все эти милые создали мечтали о необыкновенной любви, о сказочных принцах и о небывалом, ожидающим их где-то рядом, счастье. И кое-кто из девушек уже вовсю трудился над этой проблемой.