Помоги проекту - поделись книгой:
— Какой и для чего?
— Для чего? Чтобы достать масло, вон там в большой бочке. Она не пустая, на стыках жирное проступает. И маслом пахнет.
— Ну и нюх у тебя! Хвалю. Если правду говоришь, первым получишь в награду кусочек масла.
Мы подошли к бочке, и я увидел, что мальчик прав. Хотелось, правда, достать масло и не испортить при этом бочку. Фриц предложил сбить самый первый обруч и вскрыть крышку. Но я не согласился: бочарные клепки разойдутся, и днем в жару драгоценный жир немедленно растопится и вытечет.
Решили поступить иначе: просверлить отверстие в бочке и понемногу доставать масло с помощью маленькой деревянной лопаточки. Скоро мы окружили бочку и заполнили наши кокосовые скорлупки прекрасным соленым маслом. Конечно, сухарики не стали мягче, но, поджаренные на огне, смазанные предварительно маслом, они получились превкусными. Правда, мальчики, иногда слишком усердствуя, сжигали лакомство, и его приходилось выбрасывать.
Пока мы завтракали, собаки лежали спокойно, всем своим видом показывая, что такая еда их не интересует. Кровавая бойня не прошла для них бесследно: в разных местах на теле, особенно на шее, были видны покусы и раны. Но доги зализывали их, помогая друг другу там, где достать самостоятельно было трудно, к примеру, вокруг шеи.
— Вот если бы на корабле нашлись для Турка и Билли ошейники с шипами! — подумал вслух Фриц. — Если шакалы напали на наш след, не исключено, что они еще раз объявятся и отомстят собакам за вчерашнее.
— Чур я! — отозвался Жак. — Я могу сделать ошейники, и неплохие! Если мамочка, конечно, поможет!
— Обещаю, мой милый хвастунишка, — сказала матушка, — посмотрим, что ты надумал!
— А ну-ка, дети, — добавил я, — проявите снова находчивость и смекалку. Хвала и честь тому, кто придумает полезное. А сейчас займемся насущными делами. Ты, Фриц, собирайся в дорогу, отправишься со мной на корабль; спасем то, что еще можно спасти. Малыши остаются при матушке. Будьте послушными и прилежными!
Перед отплытием мы договорились поставить на берегу высокий шест с парусиной вместо флага, видимый с разбитого корабля в подзорную трубу; опущенный флаг и три выстрела послужат для нас с Фрицем сигналом к немедленному возвращению. Еще я убедил матушку не бояться провести одну ночь с детьми, если нам придется задержаться на судне.
С собой мы взяли только ружья и боеприпасы, поскольку еды на корабле хватало. Фриц упросил меня включить в нашу команду и обезьянку, так как очень хотел напоить ее козьим молоком. Мы молча взошли на борт катамарана и оттолкнулись от берега. Фриц изо всех сил налегал на весла, а я был рулевым. В середине бухты, уже довольно далеко от берега, я заметил: кроме уже известной нам протоки есть еще и вторая — через нее ручей неподалеку впадал в бухту, с шумом неся свои воды в океан. Я тотчас сообразил, что именно эта протока поможет нам без усилий выйти в открытое море; плохим ли или хорошим я был рулевым, но скоро наш кораблик, словно перышко, помчался по воде; оставалось только не сбиваться с нужного курса. Так мы преодолели большую часть пути. А потом, когда течение было уже не столь сильным, отдохнувшие, снова налегли на весла, благополучно въехали в чрево разбитого судна и закрепили там покрепче нашу посудину.
Фриц сразу схватил обезьянку и, не сказав ни слова, бросился на верхнюю палубу, где находились животные. Я последовал за ним, гордый его поведением, его готовностью помочь божьим тварям. Господи, как они обрадовались нашему появлению! Лизали нас, ластились, мычали и блеяли, издавали невероятные звуки всех тональностей… Ясно, что дело заключалось не в корме и не в питье — его на корабле оставалось предостаточно. Они соскучились по человеку. Обезьянку мы подложили к козе, и она, гримасничая, жадно сосала непривычное для нее молоко, чем очень смешила нас. Накормили и напоили скотину и только затем позаботились о собственной плоти, поели то, что было под рукой.
Мы решили прежде всего поставить мачту с парусом на бочковом кораблике, чтобы на обратном пути с попутным ветром возвратиться к нашему жилищу.
Я отыскал обломок рея, который вполне годился для мачты, и еще другой, потоньше, на который надеялся укрепить парус. Фриц проделал долотом дыру в доске, чтобы потом вставить в нее мачту. А я в трюме отрезал от большого рулона парусины часть в форме треугольника. Потом принес тали, намереваясь укрепить их вверху на мачте, чтобы парус в любой момент можно было поднять и опустить. Когда Фриц закончил свою работу, мы приделали поперек нашего суденышка доску с отверстием, а тали подвесили на верхушке мачты, чтобы можно было менять положение блоков. Затем протянули трос, привязали к нему длинную кромку паруса и опустили мачту через отверстие в доске на дно кораблика. Для большей прочности и надежности быстро, за несколько минут, укрепили мачту кронштейном.
Мой парус имел форму прямоугольного треугольника, одну его сторону мы протянули вдоль мачты и накрепко привязали. Короткий катет привязали внизу, к тонкому рею, соединенному под прямым углом с мачтой; другой конец рея, к которому крепилась длинная сторона паруса, доставал до рулевого весла, что позволяло управлять парусом, а в случае необходимости спускать его. Спереди и сзади на суденышке мы просверлили дырки, чтобы пропустить в них снасть, позволявшую поворачивать парус в любую сторону, не разворачивая при этом саму посудину.
Время от времени Фриц брал подзорную трубу и смотрел, что делается на суше. Кажется, там все было в порядке. По просьбе сына я поднял маленький флажок. Хотелось, чтобы наш кораблик выглядел неким подобием настоящего корабля.
Конечно, такое тщеславие в лучшем случае достойно улыбки, но сделал это я не только ради честолюбивого Фрица, но и ради собственного удовольствия.
Потом мы попытались соорудить руль — по бортам укрепили по два прочных бруска, между которыми положили весла; при повороте они упирались в бруски, что позволяло менять курс.
За работой время идет быстро. Начало смеркаться, и я понял, что заночевать придется на корабле — не возвращаться же домой с пустыми руками. Заранее было договорено, что мы поднимем флаг, если надумаем остаться на разбитом корабле. Так и было сделано.
Остаток дня занимались тем, что выбрасывали с нашего суденышка все лишнее, а взамен грузили инструменты и другие необходимые вещи. Корабль разграблялся самым варварским способом, но без всяких угрызений совести.
Самой желанной добычей был и порох и свинец — кто знал, сколько времени нам предстояло провести в одиночестве, защищаясь от диких зверей и добывая себе пропитание охотой. Груз погибшего корабля предназначался для строительства новой колонии в Южном море[9], поэтому на борту оказалось столько всяких предметов, которые обычно не принято брать в море.
При таком изобилии трудно было сделать выбор. Что важнее и полезнее? В первую очередь я взял ножи, вилки, ложки и кухонную утварь, в коих мы испытывали превеликую нужду. В капитанской каюте отыскалось несколько серебряных приборов и другие изделия из серебра, тарелки, подносы, чаши из латуни, а также великолепные бутылки. Все это аккуратно запаковывалось вместе с жаровнями, поварешками, сковородками, чугунками, кастрюлями и глиняными горшками, обнаруженными на камбузе[10]. Наконец, из капитанских запасов к нам перекочевало несколько вестфальских окороков[11], да еще в придачу пара мешочков с кукурузой и другими зерновыми.
Фриц напомнил мне, как холодно и жестко спать в палатке, и я дополнил наш багаж еще несколькими походными матрацами и шерстяными одеялами. Мальчишка, едва ли видевший в своей жизни оружие, притащил винтовки, сабли, шпаги, охотничьи ножи. Напоследок мы взяли канаты, тросы, большой рулон парусины, а также бочонок с серой.
Перегруженный до предела кораблик опустился глубоко в воду, слава Богу, море было спокойное! Иначе несдобровать бы! Однако на всякий случай мы захватили два спасательных жилета. Ведь все может приключиться! Если кораблик пойдет ко дну, придется спасаться вплавь.
За сборами незаметно наступила ночь. О возвращении на берег нечего было и мечтать: в потемках немудрено наскочить на скалу или того хуже — перевернуться. Яркий, взметнувшийся ввысь веселыми искорками огонь на берегу возвестил, что с нашими родными полный порядок; в свою очередь мы зажгли четыре больших фонаря и просигнализировали, что тоже пребываем в благополучии и добром здравии. Прозвучавшие в ответ два ружейных выстрела, как мы перед отъездом условились, свидетельствовали, что наш сигнал принят и понят.
Но тревога за близких, однако, не покидала меня. Мы, конечно, валились с ног от усталости и нуждались в отдыхе. Решили переночевать в катамаране — пусть неудобно, но зато спокойнее, легче бежать, если что случится. Большой корабль мог в любую минуту развалиться.
Рано утром, когда только-только стало светать, я вновь поднялся на палубу разбитого корабля, чтобы с помощью подзорной трубы изучить обстановку на лагерной стоянке. Проснувшийся Фриц наскоро приготовил завтрак, мы с удовольствием уплетали его и одновременно наблюдали за берегом. Не прошло и пяти минут, как из палатки показалась матушка. Я сразу признал ее, кто же еще мог встать раньше других! Тотчас же был поднят белый вымпел, мы размахивали им до тех пор, пока не увидели ответное приветствие флагом с берега. От сердца отлегло. Значит, у них все хорошо.
— Послушай, Фриц! — обратился я к сыну. — Давай не будем спешить. Нашим пока ничто не угрожает, а вот несчастных животных надо спасти. Ведь погибнут без нас божьи твари! Может, возьмем с собой? Пусть не всех, но…
— А может, выстроим плот и переправим всю скотину в лагерь? — предложил Фриц.
— Нет, не подходит. Во-первых, строительство — хлопотное дело, а, во-вторых, корова, осел и свинья вряд ли будут вести себя тихо и смирно на плоту.
— Свинью можно привязать канатом и выбросить в море, как только отчалим. С раздутым брюхом она прекрасно продержится на воде.
— Неплохо придумано, молодец! А как быть с козами и овцами?
— На мелкую скотину наденем пробковые пояса, и они поплывут словно рыбки.
— Замечательно, Фриц! Светлая голова! Немедленно приступаем к делу.
Мы подошли к животным, выбрали для испытания одного ягненка, укрепили на нем пояс и выбросили в море. Бедняжка исчез под водой и долгое время не показывался на поверхности. Я стоял и ждал, обуреваемый противоречивыми чувствами — страхом и виной, сомнениями и надеждой. Но вот перепутанный ягненок вынырнул, ужасно фырча и барахтаясь, а потом вдруг плавно заработал ногами и поплыл, даже как будто с удовольствием. Правда, он быстро устал и опустил ноги; силенок ему явно не хватило. И все-таки я был вне себя от радости, то и дело восклицал:
— Теперь они наши, наши! Твой метод, Фриц, годится и для большой скотины. Только овечку надо бы выловить и снова доставить на корабль!
Фриц понял меня. На снаряжение всех животных в дорогу уйдет немало времени, а долгое пребывание в воде чревато для ягненка неприятными последствиями. И парнишка вызвался помочь, а я с радостью согласился: застегнул на нем покрепче спасательный жилет и вручил веревку. Мальчик бесстрашно прыгнул в воду, подплыл к несчастному страдальцу, набросил на него веревку и потащил за собой к бреши в корпусе корабля. Операция по спасению прошла успешно.
Далее я занялся вот чем: отыскал четыре бочки с водой, опорожнил их и снова хорошо заделал. Потом соединил их по две, но не плотно, а на некотором расстоянии; взял парусину, перебросил с одной бочки на другую так, чтобы она провисала и на ней можно было лежать, и закрепил по всей длине. Подготовленным таким образом к отплытию животным мы приспособили еще по бочонку на спине, образовавшееся между телом и бочкой пространство заполнили соломой, дабы им не натерло и не повредило шкуру. Для прочности и чтобы груз невзначай не соскользнул со спины и не поранил задние ноги, я перетянул все это сооружение ремнем и застегнул на груди каждого четвероногого. Больше часа мы готовили к переправе корову и осла, затем принялись за мелких животных. Со свиньей пришлось изрядно помучиться: лишь наложив повязку на хрюкающую морду, удалось натянуть ей под брюхом пробковый пояс. С овцами и козами обошлось без проблем. Для удобства к рогам или вокруг тела каждого животного была привязана веревка, к противоположному концу которой прикрепилась деревяшка, чтобы в случае надобности с ее помощью притянуть к себе животное. В конце концов стадо стояло на палубе, готовое отправиться в путь.
Теперь осталось самое малое: проломить в борту корабля, где стояли животные, большое отверстие и начать сбрасывать их в воду. Мы рьяно взялись за дело, ветер и волны оказали нам неплохую услугу — отломанные доски и планки тотчас же уносились прочь в открытое море. С работой справились быстро. «Эвакуацию» решили начать с осла. Он упирался, но мы насильно подвели его к краю, поставили боком и резко сбросили за борт. Упрямец плюхнулся с большим шумом, исчез под водой, но почти сразу же появился на поверхности и поплыл как ни в чем не бывало меж двумя бочками. Мы одобрительно захлопали в ладоши.
Затем пришла очередь коровы. Для нас она была ценнее всего на свете, поэтому и волновался я за нее больше, чем за осла. Но и на сей раз получилось неплохо. Корова превосходно держалась на воде, плыла совершенно спокойно, вероятно, в соответствии со своим коровьим темпераментом.
Мало-помалу мы сбросили в море все стадо, животные послушно держались вблизи нас. Одна лишь свинья ужасно перепугалась, но и та поплыла в конце концов к берегу.
Пришла и нам пора собираться в дорогу. Мы тоже надели спасательные жилеты, прыгнули в катамаран и с необыкновенной легкостью выбрались из чрева корабля в море, сопровождаемые плывущим стадом. Зрелище, конечно, было неописуемое! С помощью деревяшек мы постепенно выловили веревки и подтянули скот поближе к краю нашего суденышка, потом подняли парус и благодаря попутному ветру понеслись к берегу.
Обрадованные успехом предприятия, мы удобно расположились в полубочках и занялись кто чем. Фриц играл с обезьянкой, а я не выпускал из рук подзорную трубу и скоро забеспокоился: на берегу никого нет. Очевидно, в лагере тоже не сидели сложа руки. Может, в поход отправились?
Ветер гнал нас прямо к бухте. Чтобы войти в протоку, я предусмотрительно спустил парус и после небольшого кружения подрулил к тому месту, куда уже вышла наша скотина. Затем, встав на якорь, развязал веревки, и животные разбрелись в разные стороны.
Не увидев на берегу ни жены, ни детей, я не на шутку встревожился. Уже начало темнеть. Куда они запропастились? Что делать? Где их искать? Но тревожные мысли были прерваны восторженными, ликующими возгласами. Прыгая и пританцовывая, к нам подошла наша дружная семейка, здоровая и невредимая.
Я подождал, пока ребята утихомирятся, а затем удобно расположился на траве и стал неторопливо рассказывать о наших приключениях. Матушка поразилась, что все прошло на редкость удачно.
— А я долго ломала голову, как заполучить скот с корабля, — призналась она. — Но так и не догадалась.
— Да, — произнес Фриц, — на сей раз господин тайный советник в полной мере проявил свое искусство.
— Но идею мне подал ты, — не остался я в долгу у сына, — и заслуживаешь всяческой похвалы.
— Вы оба молодцы, — поблагодарила нас матушка, — спасли то, что нам нужнее всего.
— А что особенного в этой грубой скотине? — удивился маленький Франц. — Вот флаг на корабле — это да! Как он развевается на ветру!
Эрнст и другие дети взобрались на катамаран, чтобы полюбоваться мачтой, парусом и флагом. Вопросы, сыпавшиеся градом, сводились к одному: как все это сделано? Мы сообща принялись разгружать кораблик, работы было много и хватало всем; только Жак, не любивший особенно трудиться, отошел в сторонку и сделал вид, что занимается животными; он освободил овцу и коз от пробковых поясов, посмеялся над облачением ослика, все еще печально стоявшего между двумя бочками. И вдруг сорванец уверенно взгромоздился на спину животного и теперь величественно восседал между бочками, как шут гороховый на сивой кобыле, кривляясь и гримасничая, стараясь изо всех сил руками и ногами побудить ослика сдвинуться с места.
Мы от души смеялись и над осликом, едва видимым из-за бочек, и над потугами мальца. Но еще больше развеселились, когда увидели на Жаке желтоватый меховой пояс, из-за которого торчали маленькие пистолеты.
— И где это ты раздобыл такую ковбойскую одежду? — удивился я.
— Она собственного изготовления, — ответил сынишка. — Посмотри-ка на собак!
И тут я заметил, что у догов одинаковые кожаные ошейники с множеством торчащих иголок, образующих грозное оружие как для защиты, так и для нападения.
— Отличная работа, — похвалил я, — если только ты сам это придумал и смастерил.
— Сам, — не без гордости воскликнул мальчуган. — Мама помогла мне совсем немножечко, там, где нужно было шить.
— Но откуда у вас кожа? — продолжал я расспросы. — Откуда нитки и иголки?
— Кожу поставил шакал Фрица, — ответила матушка, — а нитки и иголки порядочная домашняя хозяйка всегда имеет при себе. Вы, мужчины, думаете только о великом, малое не замечаете, а именно оно порою и выручает из беды. В моем волшебном мешочке много еще всякого добра.
Фрицу явно пришлось не по душе, что Жак разделал его шакала и разрезал на ремни прекрасную шкуру, но свое недовольство он изо всех сил старался не выказывать.
А Жаку все было нипочем. Перетянутый поясом, он важно расхаживал, словно индюк. Остатки шакала уже начали попахивать и потому были выброшены в море, чтобы не докучать нам.
Подготовка к ужину затягивалась, поэтому я велел Фрицу принести ветчину с катамарана.
Дети смотрели на меня вопрошающе, но не успел я ответить на их немой вопрос, как появился Фриц с ветчиной.
— О, ветчина! — закричало все семейство хором. — Какая вкуснятина!
— Будет вам, — одернула детей матушка, — не радуйтесь раньше времени. А вдруг не понравится, что тогда? Напрасно ждали, напрасно мечтали, напрасно слюнки пускали? Ветчину нужно еще сварить, поэтому предлагаю начать с другого блюда. У меня есть дюжина яиц. Если они и впрямь черепашьи, как утверждает Эрнст, тогда я скорехонько приготовлю из них омлет, масла у нас, слава Богу, хоть отбавляй.
— Ну, конечно, это черепашьи яйца, — подтвердил Эрнст, — круглые и белые, покрытые пленкой, похожей на мокрый пергамент. Мы нашли их в песке на берегу моря.
— Дорогой Эрнст, ты рассуждаешь вполне здраво! — подтвердил я. — Но каким образом вы нашли их?
— Долгая история. Так сразу не расскажешь, много чего произошло за сегодняшний день, — отвечала матушка. — Если запасешься терпением, то попозже все узнаешь.
— Хорошо, — согласился я, — но сначала приготовь, дорогая, обещанный омлет! Будем пировать по-княжески и в придачу слушать рассказы о прошедшем дне. Что же касается ветчины, то она съедобна и в сыром виде, мы пробовали ее на корабле; хотя вареная, не спорю, намного вкуснее. Ну, а пока готовится еда, пойду займусь скотиной. Жак, кажется, не справился с возложенным на него заданием. Корова, осел и свинья по-прежнему стоят не разгруженные после плавания. Может, кто-нибудь поможет мне?
Я встал, а за мной с шумом и гамом поднялась вся наша братия. Работа закипела.
Матушка между тем приготовила омлет и позвала всех ужинать. Вооружившись ложками, вилками, тарелками, мы расселись поудобнее — кто возле бочки из-под масла, а кто просто на земле — и заработали челюстями. Ели с двойным аппетитом. Да и кто мог бы отказаться от такой еды! Ветчина, сыр, сухари, яйца! Собаки, куры, голуби, овцы и козы взирали на нас с любопытством. Но гуси и утки вскоре удалились — столь шумное общество пришлось им явно не по душе. Они сами добывали себе корм в тех местах, где влажно и полно всяких червей и маленьких крабиков. Я не имел ничего против, даже, можно сказать, приветствовал их поведение. Чем меньше ртов, тем лучше для нас, поскольку прокормить всех животных мы не сможем. Хотим мы того или нет.
После еды я выставил на стол шампанское с Канарских островов, найденное в капитанской каюте, и попросил матушку рассказать подробно, чем же они занимались на берегу в наше отсутствие.
Глава вторая
Матушка не заставила себя долго упрашивать и немедленно приступила к рассказу.
— Если говорить начистоту, — начала она, — ты не особенно горел желанием узнать, как мы тут жили без вас, ведь за целый вечер не дал мне словечка вставить. Но зато теперь я возьму свое — выговорюсь полностью. Слушайте же!
Встав рано поутру, прикинув и так и этак, я поняла, что вы явитесь нескоро, и решила действовать на свое усмотрение. Под лежачий камень, известно, вода не течет. Первое, чем следовало, по-моему, заняться, — найти более удобное место для жилья, ведь на берегу с утра до вечера жарко; это не только неприятно, но и вредно для здоровья.
Мальчики, проснувшись, принялись разделывать шакала; разрезали шкуру на полосы и смастерили из них — надо отдать им должное — с большим искусством пояс Жаку и ошейники собакам. Вы видели эти изделия.
Я поделилась с ребятами своим замыслом и нашла с их стороны полную поддержку; мы тотчас стали готовиться в дорогу. Проверили и зарядили ружья, взяли охотничьи ножи, а на спину взвалили мешки с едой. Я захватила топорик-тесак и легкую винтовку Эрнста да еще бутылку с водой. Сборы были недолги. Не получив от вас известий, мы взяли собак и направились к ручью.
Турок тотчас же побежал вперед, будто понял, что нужно идти тем же путем, каким шли вы. Он стал нашим провожатым. Следуя за ним, мы пришли к месту, где вы переходили ручей, и тоже благополучно переправились, хотя и не без некоторых осложнений.
Признаюсь, прежде чем двинуться дальше, я не удержалась и набрала свежей водицы еще в одну бутылку, на всякий случай, в пути ведь всякое может приключиться… Подойдя ближе к тому холму, о котором вы рассказывали, мы остановились, пораженные красотой местности, даже дыхание перехватило от восторга. Я вдруг успокоилась, пропала тревога, появилась надежда.
Держались мы все время левого берега. Напали на ваши следы и шли по ним, пока дорогу не преградил небольшой лесок. Пришлось свернуть направо. Здесь росла высокая трава, идти стало трудновато, еле ноги передвигали.
Но Бог вознаградил нас за наши усилия. Каких только редкостных птиц мы не увидели! Они беззаботно порхали вокруг, приветливо и весело щебеча на все лады. У мальчиков глаза разгорелись, им хотелось, конечно, пострелять; но я отсоветовала, пояснив, что деревья слишком высокие, едва ли удастся попасть в цель.
Кстати, о деревьях. Уверена, ты никогда в жизни не видел подобных исполинов! Я сказала раньше, что мы натолкнулись на лесок, а на самом деле это было всего десять, быть может четырнадцать, гигантских деревьев. Они возникли перед нами точно сказочные великаны, опоясанные мощными, разросшимися во все стороны корнями, которые странным образом обвивали стволы, утолщали их, подпирали и как бы возносили в самое поднебесье.
Я попросила Жака взобраться на одно из деревьев и измерить шпагатом окружность ствола. Она чуть превосходила одиннадцать метров, а вокруг выступавших из земли корней я проделала сорок шагов. Высота от земли до первых веток равнялась приблизительно двадцати двум метрам. Все деревья были очень ветвистые, с плотной листвой и поэтому давали много благодатной тени. По форме листья походили на ореховые, но плодов мы не заметили. Свежая, без колючек травка под этими роскошными деревьями стлалась зеленым ковром, маня к себе, обещая мир и покой.
Мне очень понравилось это место, и я предложила устроить здесь привал и перекусить в тенечке. Мы расположились кто как хотел, достали из мешков еду, принесли свежей воды из протекающего поблизости ручья. Одним словом, по-настоящему хорошо отдохнули. Потом прибежали отставшие собаки. Удивительно, но они не клянчили еду, смирно улеглись у наших ног, как будто очень сытые, и быстро заснули.
Я сидела и любовалась божественной красотой вокруг — куда ни кинь взгляд, всюду благодать. Вот тогда и подумалось, что неплохо бы обосноваться на одном из этих высоченных деревьев. Было бы надежно и безопасно. Интуиция подсказывала, что лучшего места для поселения не найти; не стоит поэтому метаться, искать, нужно возвращаться назад, а по дороге подобрать то, что прибило к берегу с разбитого корабля.
Но подумать и сказать — одно, а вот выполнить задуманное — совсем другое! Всякого добра лежало много. Но как дотащить его? Выбрали то, что поменьше и полегче, и перенесли в сторонку, куда не доходит вода во время прилива. Пока шли работы, собаки тоже не дремали. Они стояли прямо в воде, где мелко и много камней, и вылавливали крабиков. Стало ясно, где и как наши умницы добывали себе пропитание.
Но вот пришло время тронуться в путь. Уже удаляясь от берега, я увидела, как Билли то и дело останавливается, торопливо выгребает лапами что-то из песка и с жадностью проглатывает. Эрнст тотчас же догадался: «Черепашьи яйца».
«Бог ты мой! — воскликнула я. — А ну-ка, ребята, поторопитесь, может, и на нашу долю что достанется!»
Но кто откажется добровольно от лакомства? Никто! Лишь общими усилиями удалось отогнать собак и заполучить две дюжины целеньких яиц. Мы очень осторожно положили их в мешки.
А потом вдруг увидели парусник, весело бегущий по волнам в нашу сторону. Я не знала, что и думать. Эрнст заверял, что это ты и Фриц, а бедняжке Францу почудилось, будто бы плывут дикари, чтобы нас съесть.
Между тем прав, как всегда, оказался Эрнст. Мы поспешили к вам навстречу; переправляясь через ручей, прыгали, словно белки, с камня на камень, боялись опоздать… но, видите, прибежали вовремя.
На этом, мои дорогие, и заканчивается сказ о нашем походе. Одна только просьба — давайте завтра соберемся и все вместе отправимся к тому чудесному месту, выбранному мной для жилья.
— Дорогая матушка, — ответил я оторопело, — а других просьб, попроще, у тебя нет? Дерево высотой в двадцать два метра! На нем мы будем сидеть как куры на насесте. Без воздушного шара туда, пожалуй, не добраться!
— Неуместные шутки! — отпарировала матушка. — По крайней мере, можно будет спать спокойно, не опасаясь нападения шакалов или другого зверья. Кстати, припоминаю, что однажды видела в нашем любимом отечестве, как на липе в сплетении веток устроили прелестную беседку с твердым основанием-полом. Поднимались туда по подвесной лестнице. Почему бы и нам не соорудить на дереве нечто вроде спальни?
— Что ж, я не против, только надо все как следует обдумать!
Поделиться книгой: