Помоги проекту - поделись книгой:
В «Азиатско-африканском банке Содружества» он положил эти деньги на свой счет, воздержавшись от того, чтобы немедленно депонировать чек Мэя, вышел на озаренный лучами послеполуденного солнца бульвар, повернул направо по окаймленной гибискусами Кеалихану-авеню и спустился мимо Рощи Основателей на прогулочную набережную с видом на океан. Пользуясь терминалом продавца новостей, он распечатал «Сводку текущих событий и социального прогресса Содружества», уселся на свободной скамье и стал просматривать колонки новостей под оглушительный аккомпанемент пенящегося прибоя.
Вскоре он встал, однако, вспомнив, что сегодня еще ничего не ел. Пройдясь по набережной к отелю «Коралловый сад», он поднялся в лифте на двадцатый этаж и зашел в кафе на широком балконе. Здесь он пообедал, обозревая обширную панораму прибрежной Милитты – многочисленные беленые домики с крышами, выложенными синей и красной черепицей, лесистые ложбины и солнечное синее море.
Когда официант принес чашку кофе, Ридольф вернулся к просмотру новостей и обнаружил в разделе «Преступная деятельность» заметку под следующим заголовком:
Наклонив голову над газетой, старый математик прочел всю статью. Ему уже были известны, в общих чертах, фактические обстоятельства дела: грузовое космическое судно «Джон Калхун», перевозившее 1200 тонн товаров, еще не оплаченных пошлиной, было взято на абордаж и захвачено в полете, что привело к гибели четырех членов экипажа. Оставшихся в живых астронавтов пираты заперли в каютах.
Когда команде удалось наконец освободиться, трюмы уже опустели, радиопередатчик был выведен из строя, а двигатели – повреждены. «Калхуну» удалось кое-как добраться до космической таможенной станции, откуда о происшествии доложили в МБР.
Покончив с кофе, Магнус Ридольф откинулся на спинку стула и зажег сигару. Посмотрев по сторонам, он заметил, что за ним наблюдали три субъекта, сидевших с рюмками ликера «Санг-де-Дьё» за столом неподалеку; соглядатаи тут же отвели глаза.
Не задерживая на них невинно-голубой взор, Ридольф устроился на стуле поудобнее и продолжал спокойно сидеть, пока оранжевое солнце безмолвно опускалось за горизонт. Сумерки наступили быстро: на балкон опустилась теплая тень, местами озаренная дрожащими язычками пламени свечей.
Магнус Ридольф задумчиво поглядывал на перила балкона, изготовленные из полированного твердого туземного дерева и в высоту достигавшие примерно половины человеческого роста. В семидесяти метрах под балконом не было ничего, кроме бетонного тротуара. Три субъекта за спиной Ридольфа следили за каждым его движением. Один из них прятал лицо под капюшоном, но от внимания Ридольфа не ускользнули светлые волосы, гладкие, как тюлений мех, и хищные раскосые глаза.
Ридольф размышлял. Скорее всего, подручные Мэя ждали того момента, когда он подойдет к перилам, после чего они собирались быстро столкнуть его вниз и тут же скрыться. Настанет переполох, и никто не сможет вспомнить, что, в точности, произошло. Свидетели будут давать противоречивые показания по каждому существенному вопросу. Такое убийство можно было совершить безнаказанно.
Даже если бы он попытался потихоньку покинуть ресторан, ему все равно предстояло пройти не меньше тридцати метров по пустынной набережной до Кеалихану-авеню.
Появился метрдотель, провожавший молодую пару к столу на краю балкона, где они могли бы наслаждаться сумрачным видом на океан.
Магнус Ридольф встал. Краем глаза он видел, как напряглись три бандита. Взяв одной рукой чашку с остатками кофе, а другой – стакан с водой, он сделал шаг вперед и одним быстрым движением кистей облил бандитов водой и кофейной гущей. Тут же схватив за края свой столик, Ридольф приподнял его и швырнул в разъяренных громил. Блондин в капюшоне опрокинулся на спину, двое других вскочили.
Метрдотель тут же подбежал, отчаянно размахивая руками: «Что вы делаете? Вы с ума сошли?» Он схватил Ридольфа за плечо, но не успел удержать седого старика прежде, чем тот бросил горящей свечой в лежащего на полу блондина.
«Антон! Артур! Пол!» – закричал метрдотель. Три официанта ринулись ему на подмогу. «Держите этого психопата! Отведите его в коридор, а я вызову полицию. Боже мой, что же это такое?» Метрдотель поставил на ноги упавший столик и помог трем гангстерам занять прежние места: «Прошу прощения, господа! Уверяю вас, ничего подобного у нас в „Подветренном кафе“ обычно не бывает! Позвольте налить вам еще по рюмке ликера».
Магнуса Ридольфа подхватили под локти и вывели с балкона; через некоторое время прибыл наряд полиции. Многословно объясняя происшествие, метрдотель требовал, чтобы нарушителя наказали строжайшим образом. Тем временем Ридольф с достоинством ждал, прислонившись к прилавку кассира. Мимо прошли с каменными лицами три бандита.
Из полицейского участка Ридольф позвонил в местное отделение МБР и попросил соединить его с коммодором Эфремом.
«Магнус Ридольф! – рявкнул коммодор, немедленно узнавший безмятежную физиономию старика на экране телефона. – Что вы делаете в тюрьме?»
«Меня арестовали за хулиганство», – ответил Ридольф.
«Как так? – встревожился коммодор. – Кто несет за это ответственность? Дайте-ка мне поговорить с лейтенантом, я ему покажу, где раки зимуют!»
Уже через час, спокойно сидя за столом в полицейском управлении, Магнус Ридольф рассказал свою историю коммодору Эфрему – тощему коротышке с костлявым темным лицом и выдающимся квадратным подбородком.
«А у нас наконец нашлись улики, позволяющие надеяться, что Акко Мэй не выйдет сухим из воды, – сообщил коммодор. – Мы пытаемся связать его с нападением на „Калхун“. Несколько человек из команды опознали его по фотографии, но у него неплохое алиби. До Санаториса-Бета триста восемьдесят световых лет. А „Калхун“ взяли на абордаж, насколько нам известно… гм… двенадцать с половиной суток тому назад».
Коммодор указал на тот факт, что максимальная возможная скорость звездолета в свободном пространстве равна
«Таким образом, полет отсюда до Санаториса продолжается ни в коем случае не меньше тринадцати суток, – говорил коммодор. – Но Акко Мэй приземлился в Милитте сегодня в первой половине дня, то есть на сутки раньше, чем это было бы возможно, если бы он участвовал в захвате „Калхуна“ – в каковом случае он никак не мог бы вернуться раньше сегодняшнего вечера даже в оптимальном варианте».
Магнус Ридольф медленно поглаживал белую бородку: «Преступление совершено на расстоянии тринадцати суток полета. Вы подозреваете человека, прибывшего на Веер по прошествии двенадцати суток после захвата космического судна. Существуют четыре возможности. Во-первых, вы могли неправильно установить время нападения на „Калхун“».
«Ни в коем случае! Время определено безошибочно».
«Во-вторых, Мэй мог пользоваться звездолетом, летевшим со скоростью, превышавшей отношение квадрата скорости света к основанию натурального логарифма в кубе – что маловероятно. В-третьих, Мэй мог не участвовать в нападении на „Калхун“».
Коммодор Эфрем нервно выпрямился на стуле, сжимая кулаки рук, лежавших на столе. Вздохнув, он постепенно расслабился и зажег сигарету: «Боюсь, дело обстоит именно так. Акко Мэй невиновен в захвате „Калхуна“. Но за ним числится множество других подсудных дел – массовое уничтожение аборигенов в Порт-Миранде, дюжина одиночных убийств, торговля женщинами и наркотиками, контрабанда – практически все тяжкие преступления, предусмотренные кодексом».
«В том числе сговор с целью совершения убийства, – прибавил Магнус Ридольф, – жертвой которого должен был стать я собственной персоной». Ридольф широко открыл глаза и без всякого видимого намека на иронию приложил ладонь к груди: «Я, представьте себе?»
Коммодор Эфрем ухмыльнулся: «И теперь вам тоже не терпится содрать с него шкуру?»
Ридольф беззвучно постучал пальцами по ручке кресла: «Ничто так не удовлетворяет тщеславие, как месть. По сути своей, месть эгоистична и мелочна, она мало меня привлекает. Тем не менее, вынужден с вами согласиться: преступную карьеру Акко Мэя давно пора пресечь».
Коммодор Эфрем серьезно кивнул, хотя на его тонких губах еще сохранилась тень улыбки: «Короче говоря, вы не прочь содрать с него шкуру».
Покинув полицейский участок, Ридольф не поддался искушению снова взглянуть на прозрачную сферу для игры в лоранго. Вместо этого он прошел под аркой в приемную кабинета Акко Мэя.
Хорошенькая рыжая секретарша гладила рыжего котенка, поднявшего хвост трубой и бродившего взад и вперед по ее столу. Она взглянула на появившегося перед ней старика без малейшего интереса.
«Меня зовут Магнус Ридольф. Я хотел бы поговорить с Мэем», – сказал математик. Почесывая котенка под подбородком, секретарша наклонилась к микрофону и произнесла несколько слов, после чего пригласила Ридольфа подойти к белой панели в стене, обшитой темным твердым деревом. Панель отодвинулась в сторону; за ней на обтянутом кожей диване сидел, положив ногу на ногу, Акко Мэй.
«Садитесь!» – сказал Мэй. Ридольф сел. «По какому поводу вы оказали мне честь своим визитом?»
Магнус Ридольф сухо произнес: «Я хотел бы доказать, что вы участвовали в пиратском нападении на „Калхун“».
Акко Мэй хрюкнул и расхохотался – ответ Ридольфа его изрядно развеселил: «Ничего у вас не получится! Я не бывал в окрестностях Санаториса уже много лет».
«И вы можете это доказать? Выжившие астронавты, оставшиеся на борту „Калхуна“, однозначно опознали вас по фотографии».
Мэй пожал плечами: «Они ошибаются. Меня там не было».
«Но вас не было и здесь, когда судно взяли на абордаж. Где вы находились?»
Акко Мэй помрачнел: «А вам какое дело?»
«В данный момент я представляю Межпланетное бюро расследований». Наклонившись, Ридольф вручил Мэю визитную карточку.
Презрительно взглянув на нее, Мэй вернул карточку: «Почему в МБР никак не могут оставить меня в покое? Неуемные следопыты! Напрягите скудные умственные способности и поймите наконец: я – всего лишь обычный бизнесмен, у меня свое предприятие – здесь, в Милитте. Как любого другого, меня надувают всевозможные мошенники – вчера, как вам известно, один из них нагрел меня на двенадцать миллионов».
Магнус Ридольф задумчиво сосредоточил внимание на древнем марсианском скарабее, украшавшем кольцо на пальце Мэя: «Припоминаю кольцо, которое вы носите. Точно такое же носил мой старый приятель, Риммер Фогель. Пираты убили Фогеля и ограбили его космическую яхту».
«Навозный жук? Я купил его на Лягушачьей Развязке, – заявил Акко Мэй. – Лягушатник утверждал, что выкопал кольцо в каких-то развалинах».
«Понятно. Что ж… Как говорится, имущество отражает характер владельца».
Акко Мэй встал, взял стакан и лениво налил себе воды из крана, встроенного в стол: «Это все? Вы за этим пришли? Чтобы пришить мне дело „Калхуна“? Я просто не мог бы там оказаться, даже если бы захотел. До Санаториса не меньше двух недель полета. А я вернулся домой уже вчера».
«Ваше возвращение ничего не доказывает. Такое расстояние можно преодолеть за двенадцать суток».
Мэй прищурился, достал с полки «Астронавигационный альманах», просмотрел алфавитный указатель, пролистал несколько страниц и записал на листке бумаги несколько цифр. Покачав головой, он криво усмехнулся: «Похоже на то, что вам пора на покой, старина. Никто не смог бы остаться в живых, проделав такой путь даже за тринадцать суток. Передать информацию, конечно, можно было бы – лучом ультра-радио, в три раза быстрее света».
«Действительно, – согласился Ридольф, – вы не могли бы вернуться так быстро на обычном космическом корабле».
Акко Мэй ухмыльнулся еще шире и снова уселся на диван: «Хотите заключить пари? Насколько я помню, вы получили от меня чек на двенадцать миллионов валюнтов».
Магнус Ридольф не спешил с ответом. «Да, – сказал он наконец, – я заключу с вами своего рода пари. Пишите – я продиктую».
«Что именно?»
«Я, Акко Мэй, признаюсь в том, что участвовал в вооруженном захвате и ограблении грузового космического судна „Джон Калхун“, сопровождавшемся убийством четырех членов экипажа, с тем условием, что будет доказана возможность полета из Милитты на Веере до космической таможенной станции на Санаторисе-Бета за двенадцать суток или быстрее. Я предоставляю настоящее обусловленное признание вины в обмен на сумму в размере двенадцати миллионов валюнтов, настоящим подтверждая получение таковой суммы от Магнуса Ридольфа».
Мэй долго и неподвижно смотрел на Ридольфа, после чего снова схватил «Астронавигационный альманах». Его кривой рот нервно подергивался: «Вы вернете мне чек, если я подпишу это признание?»
«Верну», – кивнул Ридольф.
«Кто полетит на Санаторис?»
«Я».
«На каком корабле?»
«На стандартном патрульном катере МБР».
Акко Мэй еще раз заглянул в «Альманах»: «Вам не удастся долететь туда за двенадцать суток».
«Я готов заплатить двенадцать миллионов валюнтов за возможность совершить такую попытку».
Мэй лукаво усмехнулся: «Но у вас это не получится».
«В таком случае почему бы вам не подписать обусловленное признание вины?»
Мэй поколебался еще пару секунд, но принял решение: «Хорошо, я подпишу его».
«Могу ли я воспользоваться вашим телеэкраном? – спросил Ридольф. – Я хотел бы, чтобы этот документ был подписан в присутствии свидетелей».
«Не возражаю», – пожал плечами Акко Мэй.
Крупный субъект в типичной одежде астронавта, с обвисшими багровыми щеками и длинными, спутанными черными волосами, сидел на стуле, который за несколько часов до этого освободил Магнус Ридольф. Акко Мэй расхаживал взад и вперед по кабинету, стискивая кулак правой руки ладонью левой.
«Не доверяю я старому козлу, – бормотал Мэй. – Он опять что-то придумал».
«Он отдал вам чек, разве не так?»
«Отдал, – язвительно отозвался Мэй, – и при этом получил мое признание вины. Конечно, пролететь триста восемьдесят световых лет за двенадцать суток невозможно».
«Но вы-то вернулись за двенадцать суток», – возразил верзила.
«Ничего подобного! – взвился Мэй. – Мы подделали видео. Двойник – мы с ним похожи как две капли воды – прибыл в космопорт с поддельным паспортом на сутки раньше меня. Кроме того, мы подкупили двух инспекторов из космопорта, чтобы они дали ложные показания, подтверждающие мое прибытие. Даже Ридольф не разобрался в том, как все это было подтасовано. Мое алиби невозможно опровергнуть».
Верзила кивнул: «Взятки гладки. Но разве Ридольф не подозревает, что дело нечисто?»
«Конечно, подозревает! – рявкнул Мэй. – Поэтому он и приплелся ко мне в управление. Но он ничего не может доказать. Так или иначе, рисковать нельзя. Ридольф не должен вернуться живым. Тебе придется этим заняться. Свяжись с Хорбом, Корви и Штойбеном. Пусть они займут пункты, рассредоточенные по маршруту до Санаториса. Ты вылетишь туда же и будешь наблюдать – чтобы в том случае, если один из троих упустит Ридольфа, другие не зевали. Ридольф не должен вернуться ни в коем случае! Все понятно?»
Тяжеловесный астронавт поднялся на ноги: «Будет сделано».
«Поспеши! Он вылетает в полночь».
«Он не пролетит мимо – мы будем начеку».
«Миллион валюнтов тому, чей корабль покончит с Ридольфом – так и передай!»
На следующий день, в три часа пополудни, тот же верзила-астронавт зашел в кабинет Акко Мэя. Его глаза покраснели от бессонницы, щеки обвисли пуще прежнего, он едва держался на ногах от усталости.
«Ну? – отрывисто спросил Мэй. – Что скажешь?»
Верзила тяжело опустился на стул: «Он ускользнул».
Акко Мэй вскочил: «Какого дьявола? Каким образом? От четырех кораблей?!»
Астронавт покачал головой: «Вы сказали, что он полетит к Санаторису».
«Туда он и летел, дубина ты стоеросовая!» – закричал взбешенный Мэй.
Верзила угрюмо поднял глаза: «Он взял прямолинейный курс – так, как это делают галактические лайнеры. Мы за ним наблюдали. Его курс отклонился от нашего. По сути дела, он летел к Альциону, а не к Санаторису».
Мэй прикусил губу: «Конечно, если он взял другой курс, догнать его было бы трудно… Ладно, Булыган. На твоем месте я тоже ничего не смог бы сделать. Так ты говоришь, он полетел куда-то не туда?»
«Совсем не туда», – подтвердил астронавт по прозвищу Булыган.
Акко Мэй мрачно усмехнулся: «Что ж, я быстро сделал двенадцать миллионов. Почти так же быстро, как обчистивший мое казино Ридольф».
Спустя несколько месяцев судья зачитал приговор: «Подсудимому предъявлены обвинения в пиратстве, похищении имущества в крупных размерах, вооруженном нападении и убийстве. Обвиняемый признал свою вину. Суд постановляет, что он нуждается во всеобъемлющей церебральной коррекции и в содержании под наблюдением на протяжении пяти лет. Желает ли подсудимый выступить с последним словом?»
Акко Мэй сверлил судью злобным горящим взглядом затравленного хищника: «Нет, не желаю».
Мэя окружили охранники. Гангстер повернулся туда, где сидел Магнус Ридольф, всем своим видом излучавший спокойствие и достоинство.
Мэй оттолкнул охранников: «Одну минуту! Я хотел бы поговорить с этим старым мерзавцем!»
Охранники не знали, как поступить – они повернулись было к судье, но тот уже скрылся у себя в кабинете. Решение в затруднительной ситуации принял Магнус Ридольф – он вышел вперед и спросил у Мэя: «Вы желаете со мной поговорить?»
«Ага. Я прекрасно понимаю, что мне – такому, какой я есть – осталось жить не больше двух часов, после чего в моем костюме, несмотря на внешнее сходство, будет разгуливать кто-то другой. Прежде всего я хотел бы знать: каким дьявольским способом вам удалось долететь до Санаториса-Бета за двенадцать суток?»
Поделиться книгой: