Помоги проекту - поделись книгой:
Путилин захлопнул ящик письменного стола.
— Теперь, граф, я попросил бы вас дать мне возможность повидать вашу супругу, чтобы задать ей несколько вопросов.
Облако неудовольствия пробежало по лицу надменного аристократа.
— Вам это необходимо, monsieur Путилин?
— Необходимо, граф.
— Мне очень неприятно впутывать мою жену в какие-то полицейские допросы, дрязги.
В голосе графа С. послышались брезгливые ноты.
Путилин вспыхнул.
Этот пренебрежительный, презрительный тон взорвал его.
— Я совершенно не понимаю, для чего в таком случае вам угодно было обратиться за моей помощью, — почти резко отчеканил он. — Если допросы, как вы изволили их назвать — «полицейские», вас так коробят, то мне остается только откланяться. Имею честь кланяться.
И Путилин, сделав сухой полупоклон, направился к двери.
Граф опешил.
— Ради Бога, monsieur Путилин… вы, кажется, обиделись… вы не так меня поняли… Я хотел только сказать, что графиню может все это расстроить… она такая нервная… Я сейчас узнаю, дома ли она, и попрошу ее сюда.
— Пожалуйста, — холодно бросил Путилин.
— О, мы скоро поменяемся ролями, голубчик! — тихо прошептал он вслед графу.
Минут через пять в сопровождении своего великолепного супруга, шурша шелком роскошного выездного туалета, в кабинет вошла графиня С., высокая, стройная красавица с холодным лицом античной камеи.
— Вот, Lili, monsieur Путилин, звезда сыска, был так любезен, что согласился помочь моей маленькой неприятности, — проговорил граф.
Графиня любезно протянула руку «звезде сыска».
— Это так мило с вашей стороны, monsieur Путилин…
Путилин пожал крошечную аристократическую руку.
— Я хотел, графиня, задать вам всего два вопроса, — начал он. — Скажите, пожалуйста, когда вчера ночью, после концерта, вы входили кабинет графа, вы не заметили случайно, раскрылась ли вся дверь, то есть обе ее половины, или же только одна?
— Право, не помню… Это такая мелочь, на которую я не обратила внимания…
— Мерси. Теперь последний вопрос: ваши драгоценности все целы?
— Все. У меня ничего не пропало, — холодно ответила графиня.
Путилин поклонился и, прощаясь, бросил графу:
— Лишь только что выяснится, я не премину уведомить вас.
От графа С. мы тотчас отправились к князю Д.
Тут ожидал нас совсем иной прием.
Князь Д. шумно и радостно приветствовал моего замечательного друга.
— Спасибо, большое спасибо, что приехали.
— А княгиня дома? — спросил Путилин.
— Нет. Она уехала часа два тому назад.
— Могу я осмотреть будуар вашей супруги, князь?
— Ну конечно, конечно!
Пройдя анфиладу роскошных комнат, мы очутились перед дверью будуара княгини.
Путилин опять проделал ту же таинственную и непонятную для меня операцию со стулом и дверью, что и у графа С.
Князь глядел на Путилина, взгромоздившегося на высокий стул, с выражением искреннего недоумения и любопытства.
— Помилуй Бог, господин Путилин, какие акробатические кунштюки изволите вы проделывать!
— Что делать, князь? — рассмеялся Путилин. — Для блага правосудия приходится еще не то откалывать.
В то время, когда мы находились в будуаре, где мой друг чрезвычайно рассеянно и невнимательно скользил глазами по различным предметам этого утонченно-изящного гнездышка великосветской барыни, у дверей будуара раздался испуганный женский крик.
Мы все обернулись.
На пороге стояла с бледным, испуганно-взволнованным лицом очаровательная блондинка, напоминающая собою хорошенькую кошечку.
Князь бросился к ней.
— Marie, mon ange, как хорошо, что ты вернулась! — целуя ее руки, воскликнул князь.
— Что… Что это значит? Кто эти господа? — дрожащим голосом спросила княгиня Д., указывая на нас. Князь пояснил.
— А-а, — произнесла она и рассмеялась как-то нервно. — Простите, господа, но приключение с бриллиантами этой ночью так расстроило мои нервы, что я не могла удержать крика испуга при виде вас в моем будуаре.
— Уж не приняли ли вы, княгиня, меня и моего друга за воров? — ответил ей в тон Путилин.
Затем он задал ей несколько незначительных вопросов: крепко ли она спала, не слышала ли какого-нибудь подозрительного шороха и т. д.
Княгиня отвечала односложно, нервно.
— Ну, я не буду больше беспокоить вас, княгиня, расспросами. Вы, как я вижу, сильно взволнованы, потрясены.
— Почему вы это думаете, monsieur Путилин?
— Во-первых, потому, что вы мне сами только что сказали про это, а во-вторых… посмотрите, как дрожат ваши руки. Скажите мне только одно, княгиня, желаете вы или нет, чтобы я употребил все старания для отыскания вора и бриллиантов?
— Что… что за вопрос?.. Ну конечно, конечно, — ответила она.
Путилин поклонился и вышел из будуара.
Бал-маскарад. Монах-капуцин с золотой цепью
Прошло два дня, в течение которых я ни разу не видел моего друга.
Наконец, на третий день, под вечер, он приехал ко мне.
— Держу пари, доктор, ты ни за что не догадаешься, куда сегодня поздно вечером я повезу тебя! — оживленно проговорил Путилин.
— Да, действительно, догадаться трудно, Иван Дмитриевич. Ты ухитрялся засовывать меня даже в могильный склеп.
Путилин расхохотался.
— Успокойся. Сегодня таких ужасов не будет. Наоборот, сегодня я хочу развлечь тебя, и поэтому мы отправимся на роскошный бал-маскарад светлейшей княгини Г. Что ты на это скажешь?
— Но как же мы попадем туда?
— Ты насчет приглашения? Не беспокойся: две пригласительных карточки у меня в кармане.
— В чем же ехать?
— Мы облачимся в домино и маски, вот и все.
…Около двенадцати часов ночи мы поднимались по дивной беломраморной лестнице княжеского дворца, тонущей в зелени и живых цветах.
С тихим смехом, с шутливыми возгласами, большей частью на французском языке, нас обгоняли мужские и женские фигуры великосветских замаскированных.
Из огромного вестибюля-атриума мы попали в бальный зал, весь залитый морем света, весь наполненный звуками великолепного струнного оркестра, скрытого на хорах зала.
От массы движущихся фигур, одетых в яркие фантастические костюмы, у меня в первую минуту зарябило в глазах. Но мало-помалу мы присмотрелись к этим сверкающим волнам газа, кружев, лент, ярких мантий.
Кого тут только не было!
Точно в волшебной сказке здесь причудливо-прихотливо перепутались, переплелись все народы, все века, все стили, все периоды мировой истории.
Рядом с жизнерадостной Коломбиной стояла христианская мученица в белой рубашке-хитоне, опоясанной грубой веревкой; около непорочной весталки сверкала фигура вакханки с виноградным венком на голове, с кубком в руках; за огромным гладиатором шла фарфоровая куколка из vieux saxe французской маркизы.
Я прислонился к беломраморной колонне и глядел, действительно, и с удовольствием, и с интересом на эту чисто феерическую картину.
Несколько раз я различал в толпе фигуру моего великого друга.
С большой ловкостью он лавировал в этой массе замаскированных и, подобно другим, сыпал направо и налево, очевидно, шутливо-маскарадные замечания, потому что какая-то пастушка со смехом ударила по его плечу веером.
Маскарад был в полном разгаре.
Проходя мимо меня, Путилин мне шепнул:
— Да не стой ты, как изваяние, все время у колонны. Смешайся с толпой… Еще привлечешь на себя чье-либо особенное внимание.
Я внял приказу моего друга и скоро очутился в самом маскарадном водовороте.
Запах духов, цветов и тонкой дорогой косметики заставлял кружиться голову и замирать сердце.
Мой друг стоял перед высокой, стройной женщиной, одетой Марией Стюарт.
— Какой мрачный костюм у вас, прелестная маска! — шутливо заговорил Путилин.
— Мрачный? Вот это любопытно. Почему вы находите его таким, почтенное домино?
— Разве очаровательной маске неизвестна участь несчастной шотландской королевы? Ее прелестная головка скатилась с ее царственных плеч.
Тонкий веер из слоновой кости хрустнул в руках «Марии Стюарт».
— Нельзя сказать… нельзя сказать, чтобы вы были на высоте маскарадной болтовни. Ваши темы чересчур мрачны.
— А мне почему-то кажется, что вы, ваше величество, сами настроены сегодня несколько тревожно.
Сквозь разрез маски сверкнули глаза.
— В самом деле? Вы уж не прорицатель ли, любезное домино?
— Вы угадали, ваше величество. Я занимаюсь тайными науками, и для меня нет ничего тайного, что не сделалось бы явным.
— Ого! — насмешливо вырвалось у «королевы». — Нельзя сказать, чтобы вы были очень скромны… Что же, может быть, вы можете отгадать и причину моей тревоги?
— Могу.
— Я вся внимание, господин чародей.
— Вы боитесь одного человека, боитесь мучительно, страшно.
Веер вторично хрустнул в руках «королевы».
— Но… вы напрасно боитесь этого человека. Бойтесь другого, который может довести вас если не до эшафота, то, во всяком случае, — до крупного скандала.
Проговорив это и низко поклонившись маске, великий сыщик отошел от нее и смешался с нарядной толпой гостей.
В эту минуту я увидел, что в зал вошел новый замаскированный гость.
Это был очень высокого роста монах-капуцин с поднятым на голову капюшоном и, кроме того, с маской на лице.
Под складками капуцинской рясы чувствовалось и обрисовывалось стройное, гибкое и, по-видимому, очень сильное тело мужчины.
Поделиться книгой: