Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы знаете очень много о фирме «Стандфорд», Эмери, — сказал Ральф, с большим усилием сдерживая свой гнев. — Сойока не погнушался бы небольшой кражей, я думаю?
— Думайте, что хотите, — ответил Эмери, поворачиваясь к девушке: — А теперь, я полагаю, мисс Марлоу, вам лучше вернуться в ваш отель.
Она не могла больше сдерживаться.
— Майор Эмери, ваше диктаторское обращение со мной невыносимо! Вы не имеете никакого права указывать мне, что я должна и чего не должна делать! Пожалуйста, не называйте меня больше «маленькой девочкой», так как это выводит меня из терпения! Это контора моего дяди, хотя я и не знала этого по сей день, и я буду рада, если вы уйдете!
Эмери, пожав плечами, вышел в коридор, а через секунду Ральф последовал за ним, закрыв за собой дверь.
— Послушайте, Эмери, мы должны выяснить это дело до конца, — сказал он. — Как я понимаю, в Англии нет места нам обоим. Я считаю долгом сообщить вам, что если какая–нибудь организация лопнет, то это будет не наша. В сейфе были деньги, много денег. Они были там несколько дней назад, сегодня их нет. Вы знаете все о фирме «Стандфорд», знаете уже давно. Это значит, что вы имели возможность входить и выходить когда и как вам вздумается…
— Другими словами, я украл деньги?
В серых глазах мелькнула спокойная усмешка.
— Я дам вам один совет. Он уже был дан вашему покойному компаньону. Держитесь подальше от Сойоки. Он опасен.
Не говоря больше ни слова, Эмери повернулся на каблуках и пошел по коридору.
Ральф вернулся к девушке, зеленый от бешенства.
— Он ушел? — спросила Эльза.
Ральф хотел что–то сказать, но гнев душил его.
— Итак, это и есть Эмери, а? — пробормотал он. — Я запомню эту свинью!
— Ральф, тут были деньги? Вы ничего не сказали мне.
— Разумеется, здесь были деньги! — нетерпеливо воскликнул он. — Я хотел сделать вам сюрприз! Здесь была уйма денег! Я знаю это, потому что Тарн сказал об этом на днях…
Он снова обыскал сейф и пересмотрел некоторые находившиеся в нем бумаги. Вдруг она услышала его восклицание.
— Что такое?
— Ничего, — сказал он, пряча лист бумаги, который он вынул из одного из ящиков в заднем отделении сейфа. — Я думаю, что я нашел… что–то.
Он явно торопился уйти из конторы и, почти вытолкав ее в коридор, запер дверь.
— Не то, чтобы это было особенно полезно, — пробурчал он. — Если этот человек действительно тот, за кого я принимаю его, то такая маленькая вещица, как замок, не остановит его…
— Вы говорите о майоре Эмери? — удивленно спросила Эльза. — Что вы подразумевали, Ральф, говоря, что в Англии нет места вам обоим? И насчет денег… Неужели вы думаете, Ральф, что он взял бы их?
У нее была смутная мысль, что деньги принадлежали Эмери и были, может быть, украдены, и что весь интерес «зловещего человека» к ним был связан именно с этим. Неужели мистер Тарн занимался расхищением доверенного имущества в больших масштабах?
— Эти деньги… были украдены? — выпалила она. — Мистер Тарн?..
— Ради Бога, не задавайте вопросов!
Ральфу хотелось уйти куда–нибудь одному и еще раз прочесть записку. Его нервы были так напряжены, что он не мог даже соблюдать видимой вежливости.
Всю дорогу обратно в отель Эльза молчала. Она была рада, когда ее кавалер извинился и поспешно покинул ее у подъезда. Ей тоже необходимы были одиночество и возможность спокойно подумать.
Халлам дошел до Халф–Мун–стрит, едва обратив внимание на двоих людей, которых он обогнал перед своим домом. Ключ уже был в замке, когда внезапное предчувствие опасности заставило его быстро обернуться. Удар, предназначавшийся ему в голову, пришелся мимо. Ответным ударом он сбил с ног одного их своих противников, но второй увернулся. Ральф увидел, как блеснула сталь, и почувствовал, как треснула ткань в том месте, где прошло острие…
— Это за Сойоку! — прошипел ударивший его человек. Халлам успел вытащить из кармана револьвер. В следующее мгновение налетчики уже мчались по улице в сторону Пиккадилли… Одну секунду Ральф держал палец на спусковом крючке, потом, сообразив, какой шум последует за выстрелом, спрятал револьвер в карман.
Ральф Халлам вошел в свой маленький кабинет бледный и дрожащий.
Сойока нанес второй удар!
Глава 20
На следующее утро Ральф рано явился с визитом в банк Стеббинга на Олд–Брод–стрит, и после обычных таинственных вопросов и ответов, неизменно предшествовавших всякому визиту к главному управляющему и владельцу, был проведен в комнату правления, где восседал мистер Тэппервиль.
Мистер Тэппервиль, поправив свой крахмальный воротничок, встретил Ральфа радушной улыбкой, протянул ему широкую мягкую руку и кивнул на кресло в стиле Людовика XV, которое он держал для почетных гостей.
— Я получил ваше письмо, Тэппервиль, и счел за лучшее лично явиться к вам. Я жду кое–каких денег — большой суммы — в течение ближайших нескольких дней, поэтому вам придется потерпеть с моим перебором…
Мистер Тэппервиль сложил губы, как будто бы собирался свистнуть, но потом раздумал.
— Конечно, вы можете иметь перебор, любезнейший, но…
— Есть значит какое–то «но»? — сказал Ральф несколько раздраженно.
— Есть небольшое «но», — важно ответил Тэппервиль. — Мы ведем дело весьма консервативно — от слова «консерваре», держать вместе — в данном случае держать вместе наш… гм… актив. И когда весы спускаются вниз из–за перебора, мы хотели бы иметь какой–нибудь противовес на другой чаше, чтобы они снова поднялись. Но в вашем случае, милейший Халлам, мы дадим весам опуститься без противовеса. Сколько вам нужно?
Халлам назвал требуемую сумму, и владелец банка Стеббинга записал ее на костяной табличке.
— Так! — сказал он. — А теперь я хотел спросить у вас про одну вещь… Правду говоря, я думал позвонить вам позавчера после того, как я видел вас, но я боялся надоедать. Кто такой Эмери?
— Эмери? Вы хотите сказать: Поль Эмери? Я думал, что вы знаете его.
Мистер Тэппервиль кивнул.
— Я знаю его. Я знаю также его странного телохранителя. Халлам, хотя я нарушаю этим все правила банка, я скажу вам, что он имеет у нас счет, и довольно большой. Он явился с очень хорошими рекомендациями и… — Тэппервиль потянул себя за длинную верхнюю губу — я не знаю, что думать о нем, и склонен ликвидировать его счет…
— Почему? — спросил изумленный Ральф.
Мистер Тэппервиль, казалось, боролся с самим собой. — При нашей клиентуре, — продолжал он медленно, — мы не можем позволить себе связываться, даже отдаленно, с сомнительными проектами. Мои директора никогда не простили бы мне, если бы я позволил использовать банк… гм… для целей, не имеющих ничего общего с коммерцией.
Ральф подумал о том, как часто он сам пользовался банком для своих целей, и усмехнулся про себя.
— Почему вы подозреваете Эмери? — спросил он.
— Я не подозреваю его, — укоризненно ответил банкир. — О подозрениях нет речи, Я просто указываю, что банк Стеббинга прежде всего семейный банк. У нас в книгах нет ни одной торговой фирмы, за полвека наша контора не выдала ни одного свидетельства о банкротстве.
Он оглянулся, как будто боялся, что какой–нибудь чрезмерно ловкий шпион прячется в этой целомудренной комнате. Понизив голос, он прибавил:
— Халлам, вы мой друг, иначе я не стал бы говорить вам это. Вчера он вложил большую сумму денег. Я не вправе сообщить вам цифру, но там было…
Ральф так и замер.
— Двести тысяч фунтов? — взволнованно спросил он. — В американской валюте?
Мистер Тэппервиль удивленно уставился на него.
— Откуда вы знаете это? — спросил он.
Его гость перевел дыхание.
— Я верно назвал сумму?
— Приблизительно. И как вы проницательно угадали — в американской валюте. Говоря, что он вложил эти деньги, я не совсем точен. Он лишь доверил на хранение в сейфе шкатулку. Я могу сказать вам — я не сказал бы этого моей собственной жене, если бы Бог наградил меня оной, — что мы не любим этих, я бы сказал «тайных депозитов». У нас есть способ, который я не стану раскрывать, узнавать их содержимое. В банках происходит многое, о чем вы не имеете понятия, но цифра, которую вы назвали, почти верна — почти совсем верна. Каким образом вы угадали?
Ральф не склонен был просвещать своего приятеля.
Банкир встал и стал расхаживать по комнате, сложив за спиной свои пухлые ручки. Через некоторое время он заговорил:
— Вы удивляетесь, почему я спросил вас, знаете ли вы Эмери? Теперь я выскажусь яснее, и судьба банка будет в ваших руках. Меня заботит это дело с той самой поры, как я сделал свое открытие, и я до смерти замучился, раздумывая, должен ли я сказать вам… В шкатулке было кое–что кроме денег. Там был большой запечатанный конверт с надписью: «Данные против Халлама для использования от имени С., если нужно». Так и написано: «Данные против Халлама». А кто такой С? Я не любопытный человек, но я дал бы много денег за то, чтобы сломать эти печати…
Ральф слегка побледнел.
— Сегодня утром он пришел и забрал конверт. Для чего, я не знаю. Он упомянул о том, что взял его, совершенно не заботясь о предлоге. «Лучше держать его у меня в кабинете», — сказал он. Но откуда явились все эти деньги? Мне это не нравится, совершенно не нравится! Я люблю, чтобы на деньгах был ярлык. Я люблю, чтобы я мог сказать, откуда происходят деньги и каким образом они были заработаны… Это, может быть, звучит странно для вас. Двести тысяч фунтов — миллион долларов, с точностью почти до цента. Почему он не положил их на свой счет? Зачем держать их под замком, ничего не наживая? Он теряет в год на процентах пятьдесят тысяч долларов или двадцать тысяч фунтов. Преступление!
Он погрозил пухлым пальцем Ральфу, как будто тот был виновен в этом.
— Это не дело! А я не люблю неделовых клиентов. Послушайте, Халлам, вы должны сказать мне, откуда взялись эти деньги? Вы должны знать, потому что вы назвали цифру и валюту. Говорите!
Впервые в жизни Ральф был не расположен лгать. Он предложил какое–то неуклюжее объяснение, которое явно не убедило его слушателя.
Вдруг мистер Тэппервиль совершенно неожиданно переменил тему разговора.
— Как–нибудь на днях я бы хотел поговорить с вашим другом, мистером Тарном… — начал он.
Ральф недоверчиво посмотрел на него.
— Разве вы не знаете? Вы не читали?
— Что? Я не видел ничего, кроме сегодняшних финансовых газет. С ним что–нибудь случилось?
— Он был убит позавчера вечером, убит в моем присутствии, — сказал Ральф.
Тэппервиль отступил на шаг назад.
— Господи! Вы не шутите?
Ральф покачал головой.
— Нет. Он был убит третьего дня вечером, в моем присутствии, как я уже сказал. Поразительно, что вы не слыхали об этом.
Моложавое лицо мистера Тэппервиля приняло весьма озабоченное выражение.
— Если бы я знал, я бы не приставал к вам с этим злосчастным письмом, мой дорогой друг. — Он покачал головой почти смиренно. — Но я никогда не читаю газет, за исключением тех, которые относятся к моей профессии. А мой камердинер, который обыкновенно держит меня в курсе событии, уехал к своей больной матери. Это ужасно! Расскажите мне, что случилось…
Ральф довольно подробно рассказал всю историю. Банкир выслушал его, не прерывая.
— Имеют они какое–нибудь понятие, кто был этот человек в комнате?
— Очень даже четкое. Но, к несчастью, человек, которого мы подозреваем и который, я в этом почти уверен и есть убийца, представил алиби. Он был арестован вчера поздно вечером по возвращении из Мидланс. К несчастью для полиции, на нем была та самая шляпа, которую, они думали, он потерял, и алиби его было совершенно полное.
Он не рассказал, как недоумевающий Бикерсон звонил по телефону в Бирмингамскую полицию и узнал, что им доподлинно известно, что в тот час, когда было совершено убийство, Фенг–Хо был в полицейском участке для регистрации своего приезда согласно правил перемещения иностранцев.
— Все китайцы, примерно, на одно лицо, — сказал Ральф, бессознательно повторяя слова Поля Эмери. — Я думаю, что алиби было очень тщательно подделано и что человек, который записывался в Бирмингамской полиции, вовсе не был Фенг–Хо.
— Фенг–Хо! Неужели Фенг–Хо майора Эмери? — воскликнул пораженный Тэппервиль.
— Вы его знаете? Ах, да, я помню, вы показывали мне его.
Мистер Тэппервиль был теперь в сильном возбуждении.
— Я знаю его, потому что он приходил в банк с майором Эмери, и мы уплатили ему по чеку Эмери. Это весьма удивительно и тревожно… А что же будет с бедной девушкой?
— Я думаю, что о ней позаботятся, — сказал Ральф, желавший обойти эту тему.
Мистер Тэппервиль, казалось, был глубоко задет известием о смерти Тарна. Он стоял, поджав губы и бессмысленно уставив глаза в пространство.
— Я помню теперь, что я видел сообщение об убийстве… Это, значит, и было об этом… Необыкновенно!
Вдруг он снова превратился в делового человека.
— Что касается вашего перебора, милейший Халлам, то вы можете забирать сколько вам нужно денег, не обращаясь больше ко мне. Нет, нет, я не принимаю благодарности. Предостерегая вас, я исполнил свой долг и сделал то, чего ждали бы от меня мои директора. Я, разумеется, дам свою личную гарантию. Дознание состоится?..
— Сегодня, — сказал Ральф. — Я сейчас отправлюсь туда.
Банкир как будто снова задумался.
— Вы не будете возражать, если я пойду с вами на дознание? Этого рода вещи действуют бесконечно угнетающе, но… у меня есть основания.
Они прибыли в суд как раз, когда вызывали Ральфа. Давая присягу на свидетельской скамье, он заметил Эльзу. По выражению ее лица он понял, что она уже дала показание. Процедура задержала его до пяти часов, когда дознание было прервано. В течение всего этого времени он не имел возможности подойти к Эльзе. И только когда они очутились на улице, он мог с ней заговорить.
— Я был вчера довольно невежлив, Эльза. Я хочу, чтобы вы простили меня. Мои нервы вконец испорчены.
— Мои тоже, — сказала Эльза.
В это время она заметила державшегося позади мистером Тэппервиля.
— Я хочу познакомить вас с моим другом мистера Теофилусом Тэппервилем, — сказал Ральф, представляя толстяка. — Это мисс Марлоу…
Поделиться книгой: