Офисный фей (СИ)

В душе никого не было. Быстро раздевшись, настроил воду и стал под тугие струи, которые, казалось, снимали усталость и придавали бодрости успевшему устать с утра телу. Я так задумался, что вскрикнул от резкой боли, когда вместо теплой расслабляющей воды на меня полился кипяток, от которого плечи тут же покраснели.

— А, еперный театр! — заорал я, отскакивая и приседая на пол. Тело стало жечь неимоверно. — Епт, ожог гарантирован.

Даже встать не было сил, и как на зло, ни товарища, ни одного из занимающихся поблизости не оказалось, даже помощи попросить оказалось не у кого. С огромным трудом и стиснув зубы, чтобы не заорать, практически на четвереньках стал выползать в раздевалку, поднимаясь по стенке.

А там, глянув на себя в зеркало, чуть не уронил челюсть. На плечах стали появляться волдыри. Ну, вот, так и думал. И что теперь делать? С огромным трудом натянул на себя штаны, так как двигаться было больно, времени потратил очень много. А тут как раз и Тим явился. Увидев меня такого красивого, всплеснул руками.

— О, Боже! Макс, что с тобой? Кто тебя сварить решил на завтрак? Точнее, уже на обед, — поправился он, подходя ближе. — Тебе срочно надо в больницу, даже не думай отнекиваться, — строго заметил он.

— Надеюсь, они смогут меня поставить на ноги до вечера, — пробубнил я, так как пропускать работу и брать больничный сейчас не мог, меня гнал азарт и предвкушение, что на этот раз придумает злоумышленник.

— Только не говори мне, что ты в таком состоянии на работу собрался? — возмутился друг, на что я согласно кивнул. — Даже не думай, — его категоричность заставила нахмуриться, но от боли ум за разум заходить стал, потому, просто решил, что это вполне естественно, что друг так печется обо мне.

В травмпункте, куда мне помог дойти друг, так как один я бы точно не дошел, мне смазали участки ожогов, хотели отослать на больничную койку, но я наотрез отказался, несмотря на попытки Тима упечь меня в больницу, во чтобы то ни стало.

После оказания помощи мы пошли ко мне, где я все-таки не выдержал и поинтересовался:

— Тим, ты так и не сказал, о чем хотел поговорить, — но он тут же стушевался и ответил вопросом на вопрос:

— Макс, ты любил когда-нибудь? Так, что дух захватывает, сердце бьется чаще, готовое выпрыгнуть, душа стремится слиться в одно целое с тем, кого любишь? — на меня смотрели печальные глаза.

— Нет, не любил, — ответил ему. — Честно говоря, даже не представляю, как такое бывает. Но ты радоваться должен, а ты… — тот истерически расхохотался.

— Радоваться?! — выкрикнул он, надвигаясь на меня, в его глазах появился маньячный блеск, который слегка напугал. Не повредился ли Тим умом? — Радуются, когда это взаимно, а не когда тебе делают одолжение, находясь рядом, при этом думая о другом.

— Тим, ты куда вляпался? — садясь в кресло и пристально глядя на парня, строго поинтересовался у него, но реакции не было, так же, как и ответа.

Более того, посмотрев на меня, Тим развернулся и на ходу бросил:

— Не вздумай в таком состоянии идти на работу, мазохист, — после чего ушел, захлопнув за собой дверь.

А я смотрел ему вслед и думал, что это вообще было? Для чего меня с самого утра выдернули из дома, потащили в тренажерный зал, едва не упекли в больницу, при этом, так и не рассказав толком, для чего была встреча?

Не заметил, как задремал в кресле. И только неудачно повернувшись и теранувшись больным плечом об спинку, тут же распахнул глаза, скривившись от боли. Глянув на время, всполошился. Пора было выдвигаться на работу.

С трудом доковыляв до офиса, напугал брата, который, заметив мое состояние, поинтересовался встревоженно, что произошло, почему я такой бледный и сконфуженный, пришлось рассказать.

Тот, зная, что увещевания на меня не подействуют, только спросил:

— И как ты в таком состоянии работать будешь? — я только рукой махнул, ответив:

— Как-нибудь, постараюсь побыстрее закончить, — и стал подниматься наверх. Но тут Кир, внезапно меня окликнул:

— Черт, Макс, подожди, — я обернулся, а он достал файл с документами и передал мне. — Отнесешь в кабинет шефа? Это недавно принес курьер, сказал, что срочно.

Не глядя, что там, просто согласно кивнул и, взяв протянутые документы, стал подниматься наверх, надо было еще маскировку успеть нанести, а потом переодеться.

Все заняло намного больше времени, чем я планировал. Но все же, с трудом убрав на этажах, отправился в кабинет шефа.

Странно, папки нет. И тут меня словно обухом по голове ударило, я покосился на принесенные файлы и застыл. Вот же… Я сам их и принес.

Тело ломило, глаза закрывались. И чем меня напичкали? Сон подкрадывался незаметно, движения стали замедленные. С трудом убрав в кабинете, поплелся смывать грим и переодеваться.

Холодная вода немного освежила, но ненадолго. Натянув капюшон, зашел снова в кабинет, сел за стол и вытащил из файла документы.

Только строчки заплясали перед глазами, плечи стало жечь, тело отказывалось слушаться, а мозг вообще попрощался и, махнув рукой, ушел бухать. Я переводил взгляд то на часы, то на листы, лежащие передо мной.

«Я всего на пару минут… Только закрою глаза, чтобы не так резало», — не успел додумать мысль, как упал на сложенные на столе руки, мгновенно провалившись в сон.

Сквозь дрему слышал, как надрывается мой телефон, но сил встать не было, все затекло, глаза наотрез отказывались открываться, как я ни пытался это сделать. Потому, смешок от двери и язвительный голос заставили подскочить на месте.

— Бедолага, притомился-то как, сначала убрать, потом снять грим, а потом… — я пытался протереть глаза, чтобы разглядеть того, кто ерничал, но от резких движений только скривился, чуть не закричав от боли, и не дал ему закончить фразу. А потом, не сдержавшись, выдавил:

— Как узнали? — тот еще больше развеселился.

— Великий конспиратор забыл об одной мааааленькой детальке, — протянул тот, откровенно издеваясь.

Вот гад, хороша благодарность. Я уже собрался было возмутиться и гордо удалиться, но любопытство зашкалило. На чем же я прокололся? Вроде все учел.

— Волосы, — произнес тот, я в первую минуту даже не сразу сообразил о чем он. Причем тут мои волосы? — Ты забыл их убрать под косынку в первом случае, и под капюшон во втором, — пояснил он.

— А что, одинакового цвета быть не может? Вдруг мы родственники? — решил не сдаваться я.

— Конечно может, — тут же согласился он, вот только я почувствовал подвох в его словах. — Только твой локон страсти слишком узнаваем, — от его язвительности я только сжал губы. — И вообще, скидывай свой капюшон, я хочу посмотреть на Доброго Офисного Фея, должен же я знать, кому выражать благодарность и призн…

В этот момент я со злостью откинул уже ненужный атрибут одежды, шеф едва воздухом не подавился, но я не сразу обратил внимание. Меня грызла обида. Вот и помогай после этого.

— Тыыыыы!!!? — меня чуть не вынесло ультразвуковой волной, я даже скукожился от неожиданности, втягивая голову в плечи и вскрикивая от боли.

— Э? Я… С утра еще был. Теперь начал сомневаться, — глядя на пораженного шефа, ответил я. — А вы что, меня знаете? — снова в груди зашевелилось чувство, что я что-то упускаю, но понять и сообразить никак не получалось.

— Еще бы, — фыркнул мужчина. — Любителя водных процедур невозможно забыть.

— О чем вы? — до меня никак не доходило, чем же я так насолил этому типу, что у него на меня возникла такая неоднозначная реакция.

— Хм, сначала ты окатываешь нас водой, переворачивая байдарку, заставив искупаться, потом, несколько лет спустя, ты решил искупать в пиве моего друга, — пока он говорил, я напрягал память, пытаясь вспомнить события четырехлетней давности, и только на последнее обвинение машинально бросил:

— Он сам виноват, нечего было… — я замер, не договорив. Пазлик начал складываться. — Тот тип ваш друг?

Тон, которым я задал вопрос, отбил охоту шефа ерничать, потому, он на это только согласно кивнул, во все глаза уставившись на меня.

— А в чем дело? Почему ты спрашиваешь? — стал подгонять он меня, но отвечать не спешил. То, до чего додумались мои шестеренки, не зря так скрипели, наводило тоску, разочарование и обиду.

— Мне сначала надо кое-что проверить, — отозвался в ответ и попытался встать, но тут ожоги дали о себе знать, и я со стоном опустился обратно в кресло.

— Эй! Кукла, что с тобой? — всполошился шеф, а я едва сдержал слезы разочарования. И этот туда же.

— Сам ты кукла, — зло выдавил я, не заметив, что перешел на ты.

— Не злись, — тут же поднял обе руки в примирительном жесте тот. — Мы еще с университета тебя куклой называем, красив же очень, как фарфоровая статуэтка.

Значит, он меня давно знает? И тут я вспомнил о том случае на соревнованиях, о котором он и говорил. А вспомнив, едва не расхохотался, перед глазами предстала картинка того, какими были выражения их лиц, когда я задел веслом их байдарку, заставив этих выскочек искупаться.

— Ты так и не ответил, что с тобой? — не унимался шеф, пришлось признаться, что получил ожоги в тренажерном зале. А так же поделиться сомнением, что это не случайность, как я думал сначала, а самая настоящая попытка вывести меня из игры.

— И ты знаешь, кто это? — нахмурился собеседник, я только кивнул, но отвечать не стал. Мне надо было сначала самому во всем разобраться.

Но шеф продолжал ожидать ответа, напряженно вглядываясь в мое лицо.

— Пока не уверен, а значит ничего говорить не стану, — твердо произнес в ответ, чтобы у него не возникло желания настаивать.

— Я должен знать, кто меня… — фыркнув, снова невежливо его перебил, так как меня интересовал еще один вопрос, а пафосничать я и сам неплохо умею.

— Ваш друг, тот, который разлил мое пиво, гей? — шеф чуть не подавился воздухом.

— Ты что-то имеешь против нетрадиционной ориентации? — едва ли не угрожающе задал он вопрос.

— Нет, ничего не имею, но меня интересуют не все геи в целом, а конкретно отдельно взятая личность, — поспешил ответить, пока, судя по выражению лица собеседника, меня не пустили на фарш.

— Да, — коротко ответил мужчина, а я даже не думал затыкаться, хотя понимал, что сейчас перехожу грань дозволенного.

— Он вас любит? Да? — кажется я превысил лимит терпения, подскочивший ко мне шеф яростно сверкал глазами, готовый прямо сейчас меня четвертовать, колесовать и долго со вкусом пытать.

— Я не давал тебе права вмешиваться в личное, — зашипел он, не хуже змеи, я вжался в спинку, уже почти не обращая внимания на боль. — Но чтобы ты больше не задавал идиотских вопросов, отвечу: мы не любовники, а друзья. Друзья, ясно? — повторил он, на что я только закивал.

Собравшись осторожно встать, чтобы покинуть кабинет, не смог этого сделать. Мне надавили на плечи, усаживая обратно и зашептали:

— А сейчас ты мне расскажешь, почему задаешь идиотские вопросы, — вот только шеф ошибся, рассказать именно сейчас я чисто физически не смогу.

Как только он надавил на плечи, из горла вырвался вой, от болевого шока потемнело в глазах, я только заметил, как испуганно отскочил от меня мужчина.

Не было сил что-то говорить, в голове дурман, тело сковало, звездочки и темные круги перед глазами устроили хоровод. Выдавив из себя:

— Идиот отмороженный, — стал отключаться от реальности. Блин, точно кисейная барышня, уже в обмороки падаю.

Как сквозь вату до меня донеслось:

— Прости… Прости… Я сейчас…

Что он собирался сделать сейчас, узнать мне оказалось не суждено. Сознание решило отдохнуть, слишком много всего на меня свалилось сегодня, и оно просто не выдержало такого перегруза, отправляясь на покой.

Глава 8

Денис.

Весь вечер был, как на иголках. Особенно, когда позвонил Женя и сообщил, что вычислить электронку не удалось, только успел отправить сообщение, что больше передастом не будет, после чего все оказалось удалено.

Новость удручала, настроения не было, я не знал куда себя деть. За что ни брался, все просто валилось из рук. Мучило любопытство, кто же этот добровольный помощник, который явно знал о камерах. Иначе, с чего вдруг такие предосторожности с гримом и переодеванием?

Я уже было собрался позвонить Степану, чтобы несколько часов провести в его компании, волнуясь о том, что голова просто взорвется от мыслей, которые уже просто отказывались там вмещаться, грозя взорвать мозг.

Но взяв телефон, с удивлением увидел, что он сам мне звонит, причем, не первый раз уже. Вот балда, поставил на беззвучный режим и забыл. Но тем не менее, на звонок ответил.

— Ден, ты не занят? — голос Степана был слишком взволнован. — Мы можем сейчас встретиться? Иначе я сойду с ума, — протараторил он, а я только и успел удивиться тому, что еще у кого-то взрывается мозг.

— Да, конечно, — согласился сразу. — Ты где? — судя по шуму, который я услышал в трубке, он был в каком-то баре. Моя догадка подтвердилась.

— В «Зигзаге», — тут же выдал он, а я, сказав, что сейчас буду, стал собираться. Благо, этот бар находился рядом с моим домом.

Зайдя внутрь, сразу же увидел поникшего товарища, который накачивал себя спиртным. Странно, что же такого могло произойти, что практически непьющий Степан сейчас глушил водку, как воду.

— Тебе не говорили, что пить в одно рыло — прямой путь к алкоголизму? — присаживаясь напротив, поинтересовался я, тот только согласно кивнул, что еще больше укрепило во мнении, что произошло что-то очень экстраординарное, так как Степан практически никогда и ни с чем не соглашался сразу, предварительно поспорив, мог и согласиться, но чаще всего, оставался при своем мнении.

— Я устал, — выдохнул он и замолчал.

— Хороший повод для пьянства, нечего сказать, — съязвил я. — Тогда вместе напиваться, но не сейчас, а позже, на сегодня мне нужен трезвый ум.

— А ты от кого? — от этого вопроса я на миг завис, не понимая, о чем он сейчас говорит. Это напоминало разговор слепого с глухим.

— В смысле, от кого? — решил уточнить на всякий случай.

— В прямом, — поднял на меня затуманенный алкоголем взгляд друг. — Я устал от участившихся истерик Тима, не понимая, что он пытается добиться. От его загадочных фраз у меня голова пухнет.

А дальше он стал размахивать руками, брызгать слюной и изливать душу. Я сидел, как пришибленный, ничего не понимая из того, что он говорил, но мне только и оставалось кивать головой, делая умный и заинтересованный вид, в этот момент думая о своих проблемах. В последнее время слишком много всего вылилось на меня.

А тут еще друг припряг и навалил на меня свои проблемы, вытеснив на время из головы мои. Пришлось слушать дальше. Ну, сижу с ним, киваю для его успокоения, даже стараюсь вставить пару слов для вежливости. В конце-то концов, не пойду же я его парню рога отпиливать, раз он козлом в мгновение стал. Только говорить этого не стал, чтобы ненароком не обидеть друга, который продолжал распинаться уже по второму или по третьему кругу.

Пока слушал рассказ и жалобы Степана, в голове всплыла фраза «все мужики козлы». А что, скажу: «Найди другого парня, зачем тебе этот козел?» Женщинам же такое утешение помогает, чем тут черт не шутит?

Сначала, конечно, дам ему закончить излить душу, высказаться, во-вторых, проявлю какие-либо чувства опеки, дальше по обстоятельствам. Сильно советовать не буду, а то дай совет, а они помирятся, вот и останусь виноватым. Пусть сам принимает решение, взрослый мужик, пора своей головой думать.

Но разглагольствование Степана прервал звонок его телефона. Глянув кто звонит, сначала недовольно нахмурился, потом нажал на ответ и молча слушал, что ему говорят. Так и не произнеся ни слова, резко встал.

— Мне пора. Спасибо за компанию, Ден, и за то, что выслушал, — бросив деньги на стол, шатающейся походкой направился к выходу, где его видимо ждали, так как он сразу же направился к машине. Не успела еще дверь закрыться, а водитель уже рванул с места.

Нда, видимо, это и есть тот самый доставучий Тим. Что же, пусть сами разбираются, а мне пора на работу. Надо, наконец, познакомиться с Добрым Офисным Феем.

Стоило войти в офис, как меня слегка удивило выражение лица одного из охранников, который даже взбледнул. Пока поднимался, успел заметить, как нервно тот клацает по кнопкам. Хм, странно… Очень странно. И кому, интересно, он звонить собрался? Неизвестно из-за чего изнутри стала подниматься волна гнева. Сначала Степан с его проблемами, теперь загадочный охранник, да и с самим Феем что-то нечисто.

Вот зачем честному человеку, который пытается помочь, создавать столько трудностей с этим переодеванием, гримом. Вопросов целая куча, ответов нет. Но я очень надеялся, что сейчас получу их. Даже действия добровольного помощника стали вызывать подозрения.

Войдя в кабинет, заметил задремавшую прямо за столом фигуру. Сам не понял почему, но захотелось как-то задеть, уязвить. А вдруг он сам это все придумывает, а потом исправляет, вдруг у него определенные цели, о которых мне пока неизвестно?

Он стал протирать глаза. Только лица рассмотреть я не мог, что еще больше выбешивало. Заметив, что юноша скривился, поинтересовался, что с ним, ответ поразил. Вот как он, обжегшись, еще и на работу поплелся. Меня стало грызть чувство вины, злость стала проходить.

Но интерес о самой личности юноши все возрастал. А когда он снял капюшон, у меня едва не началась истерика от смеха. Кукла? Как тесен мир. Тот, кого мы считали пустоголовой красоткой, смог помешать злоумышленнику ввести меня в банкротство, вопреки всему, он оказался еще и с мозгами. Вот только ни меня, ни моего друга он не помнил, пришлось напоминать.