На восьмом пути

Вторым был работник отделения перевозки почты.

— Как было дело? Повторите, — обратился Сабодаш к составителю.

Высокий костлявый мужчина в оранжевом рабочем жилете поверх телогрейки переступил с ноги на ногу:

— Почтовый осаживали. Слышу, сзади упало что-то. Тяжело… Как шпала! Мне ни к чему сначала…

— Крика не было?

— Ни звука. — Составитель поправил завернувшуюся полу жилета. — Стрелку перевел, иду назад… Вижу: лежит! А перед тем электричка прошла, — он показал на темневшие у платформы, впереди, вагоны.

— И больше никого вокруг?

— Кто-то поднялся с путей на платформу. Быстро-быстро… Почти бегом. Направился в сторону вокзала.

— Примет не запомнили? — поинтересовался следователь.

— Того? На платформе? — переспросил составитель. — Нет.

— Милицию вы вызвали?

— Я. Вернее, мы вместе, — он показал на работника почты.

— Граждане пассажиры!.. — разнеслось сверху, из темноты, по всем платформам. — Если вас не встретили с поезда или вы потеряли родных и знакомых…

— Потерпевший мог от кого-то убегать, — сказал эксперт. — Он бежал и не заметил поезда… Электрички ходят бесшумно.

— А машинист? — возразил следователь. — Он доложил бы дежурному по обороту поездов!

— Представьте, что потерпевший круто свернул и попал в слепую зону под кабиной…

— Главное — быть уверенным, что его никто не подтолкнул. Знать мотивы поведения…

Денисов нагнулся над трупом. Туфли пострадавшего были на месте — удар оказался не самым сильным — электричка тормозила.

— …Встречайтесь у справочного бюро в зале номер два! — предложило радио. — Повторяю…

Денисов ощупал одежду Бухгалтера: в одном месте пола куртки оттопыривалась.

— Карманы не осматривали?

— Пока только поверхностно.

— Кажется, бумажник… Деньги! — сказал он, посмотрев. — Деньги, газета…

По знаку следователя присутствовавшие на осмотре понятые — мужчины и женщина — подошли ближе.

— Пятидесятирублевые купюры, — Денисов передал пачку следователю. — Старая газета… — Он вгляделся: — «Рекламно-информационное приложение к газете „Вечерний Новосибирск“».

— Любопытно…

Деньги пересчитали.

— Сто штук! Это кроме тех восьмиста рублей, что лежали в наружном кармане, — следователь обернулся к дежурному. — Ориентировку с описанием трупа дали?

— Сразу же, — Сабодаш кивнул. — «Неизвестный мужчина, на вид тридцать пять — сорок лет…» Словесный портрет, одежду.

— Передали по железнодорожному узлу?

— И по городским отделениям тоже.

— Дайте дополнение: «При себе имел деньги в сумме… купюрами…» Как положено.

Следователь и эксперт вскоре уехали — они входили в оперативную группу Управления внутренних дел. Дальнейшее предстояло дежурному наряду милиции вокзала — установление личности погибшего, опознание, воспроизведение обстоятельств происшедшего.

Пока Сабодаш организовывал осмотр главных путей, Денисов свернул на подъездные пути. Они начинались поблизости от места происшествия — между вокзалом и мостом и сворачивали на холодильники и близрасположенные базы. Он прошел метров четыреста, но в будках стрелочников ему ничем не смогли помочь. На ситценабивной и кожевенном тоже ничего никто не знал, а составитель уходил ужинать.

— Как? — спросил Антон, когда Денисов возвратился.

— Пока ничего. Остается надежда на Долговязого и тех, кто доставлен вместе с ним.

Было поздно. На мачте, рядом с блокпостом, зажглось звено прожекторов. Стало светлее. Время от времени под двухпролетным мостом вспыхивал луч электрички: очередной неприметный вначале клубок бесшумно катился к вокзалу, стремительно разматывая за собой темно-зеленую перфорированную освещенными окошками ленту вагонов.

— Товарищ капитан, — подошедший к дежурному милиционер козырнул. — Звонили из сорок пятого отделения. По нашей ориентировке.

— Что у них? — спросил Сабодаш.

— Разыскивают одного…

— Похож на погибшего?

— Не совсем. Но надо проверить…

— Кто он?

— Работал на заводе… В отделе снабжения…

Антон почувствовал его затруднение.

— В чем дело? Можно говорить — все свои.

— Разыскивается как брачный аферист. Похитил деньги у женщины, за которой ухаживал.

— Давно?

— С месяц.

— Крупную сумму?

— Пять тысяч в банковской упаковке. И тысячу так… — милиционер поборол скованность. — Она официантка с Курского. Обещал жениться… Из сорок пятого отделения поехали за потерпевшей. Часа через полтора должны быть…

— Это он. Уот!.. — сказал Сабодаш. Версия сразу пришлась ему по душе. Многозначительное носовое «Уот!» на этот раз выражало удовлетворение. — Надо ускорить фотографии… Успеете? — он нашел взглядом техника оперативно-технической группы.

Тот пожал плечами:

— Если нужно… — Парень был безотказный.

— Постарайся.

— Пошли, — сказал Денисов. Труп был отправлен в морг, больше на месте происшествия их ничего не удерживало.

Они поднялись на платформу. На седьмом пути готовился к отправлению почтово-багажный поезд на Астрахань. Из раскрытых дверей тянуло запахом кочевой жизни — рыбной снедью, горячим, разварившимся картофелем.

Подходя к отделению милиции, Денисов тронул Антона за руку.

— Помимо всего дай телеграмму в Новосибирск насчет Пименова А Эф. Пусть установят…

— Но в выброшенном паспорте — Андреев… — Антон удивился. — Андреев Виктор Васильевич!

— Неважно. Пусть проверят также и по тресту Запсибзолото.

Трое доставленных из электропоезда ждали Денисова в его кабинете, в старой, не подвергавшейся реконструкции части вокзала. С доставленными был старший сержант. Когда Денисов появился, старший сержант сразу ушел.

Первым заговорил Немец:

— Выходит, вы следили за ними еще в поезде? — Он сидел у окна, рядом с расположившейся на подоконнике колонией кактусов, — Вы ищете тех двоих, что убежали? Я сразу догадался: поведение, разговоры… Здесь трудно ошибиться.

— Вы их знаете? — спросил Денисов.

— Я? Нет. Но, может, другие знают? — Денисову показалось, что он взглянул в угол, где Мордастый чуть ослабил полотенце на шее, но полностью не снял. — Теперь, наверное, сидят где-нибудь в ресторане. Но ничего — долго не побегают. Поймают…

— Где они вышли?

— На последней остановке перед Москвой. По-английски: не прощаясь…

«Значит, Бухгалтер шел не от вокзала! — Денисов поправил бумаги на столе. — Он и Альтист вышли из вагона на Москве-Товарной, после чего Бухгалтер темной тропинкой направился вслед за электричкой к платформе… Что заставило их оставить поезд? Где находился Альтист во время несчастного случая? Какова его роль в происшедшем?»

— Может, они заподозрили что-нибудь? — Немец снова беспокойно заерзал на стуле.

Никто не ответил. Мордастый оглядывал помещение. Опора, поддерживавшая арочный свод, стрельчатые окна и ступени у входа явно вызвали его интерес: кабинет Денисова, построенный в начале века, напоминал монастырскую трапезную.

Долговязый равнодушно полировал ногти.

— Музыкант определенно вел себя странно, — Немец погладил лысину. — Как они выходили, я, собственно, не видел… Дремал.

— Они вышли вдвоем? — спросил Денисов у Долговязого.

— Вместе, — Долговязый кивнул. — А Музыканта я увидел у киоска в аэропорту. Покупал «Советскую музыку». Мне показалось, он кого-то ждал.

— Бухгалтера?

— Не утверждаю.

— А вы?

— Я бывшего сослуживца встречал. Из Душанбе.

— Встретили?

— Не прилетел.

— И что теперь? — поинтересовался Немец. Он внимательно прислушивался к разговору. — Встретитесь?

— Придется ждать, пока позвонит, — Долговязый с неудовольствием посмотрел в его сторону.

Немец удивился:

— И адрес не знаете?

— Лет пять не виделись… — Долговязый поспешил снова заняться ногтями. — Нас еще будут вызывать? — Ему не терпелось узнать, почему их доставили в милицию.

— Сам я — москвич, — пояснил Долговязый. Его спина боксера или грузчика слегка сгорбилась, точно под невидимой тяжестью. — С Шаболовки. Документы, правда, с собой не ношу. Меня всегда можно вызвать.

Он ждал вопросов, но Денисов только переложил на столе бумаги. Неожиданная гибель Бухгалтера заставляла видеть в случившемся цепочку непонятных пока, тревожных фактов — аспект бо́льший, нежели банальное задержание преступника по фотоориентировке.

— Когда вы обратили внимание на Музыканта? — спросил он. — Задолго до того, как выехали из Аэропорта?

— Минут за двадцать. — Долговязый повернулся к Мордастому: — Кажется, вы стояли вместе с ним.

Мордастый пожал плечами:

— Я стоял у киоска, там было плохо с одним пассажиром. Но я был один. Может, вы меня с кем-то путаете?

— Я обратил внимание на полотенце.

— И все же я был один.

Молчавший во время этого диалога Немец тоже спросил Мордастого:

— Разве вы вошли в электричку не вместе с Музыкантом?

— Я?

— Я шел сразу за вами…