Помоги проекту - поделись книгой:
Жиробас Номер Два посмотрел на Жиробаса Номер Один и сказал:
— Чтобы мамашу трахнуть.
Жирдяи посмотрели на Скотта, чтобы узнать, что он ответит, но он промолчал. Они бы могли собак трахать, он и то был бы не против. Черт, да тащите псину, он сам трахнет, лишь бы отпустили.
Жиробас Номер Один сказал:
— От вас, пидоров, гуляющих с братом из джунглей, меня просто тошнит.
— Это просто ниггер из школы, — сказал Пердун. — Он нам самим не нравится. Мы его подобрали только потому, что его пиздили парни из Уайт Три, а мы не хотели потом проиграть в футбол по той причине, что он наш квотербек.
— А, — сказал Жиробас Номер Один. — Ясно. Лично мы с Винни против ниггеров в спорте. Стоит им начать принимать душ с белыми ребятами, как уже хочется присунуть белой телочке. От одного до другого — всего шаг.
— Мы тут причем? — сказал Леонард. — Это же не мы интегрировали школы.
— Нет, — сказал Жиробас Номер Один, — это сделал старый Ушастый Джонсон, но вы зато катаетесь с этим вот, и пьете.
— Мы ему в стакан нассали, — сказал Пердун. — Это такой прикол, понимаете. Он нам не друг, клянусь. Просто ниггер, который играет в футбол.
— В стакан нассали, а? — сказал тот, кого звали Винни. — А мне нравится, Хряк, а тебе? Нассали в сраный стакан.
Хряк уронил стаканчик Скотта и улыбнулся.
— Поди сюда, ниггер. Хочу кое-что тебе сказать.
Скотт посмотрел на Пердуна и Леонарда. Без толку. Их вдруг заинтересовали носки их кроссовок; они изучали их с таким интересом, будто это чудеса света.
Скотт подошел к Хряку, и Хряк, еще улыбаясь, положил ему руку на плечи и подвел к большому складскому зданию.
— Что мы делаем? — спросил Скотт.
Хряк развернул Скотта лицом к Леонарду и Пердуну, все еще державшим стаканчики и исследовавшим кроссовки.
— Не хотел пачкать новый гравий на дорожке, — сказал Хряк.
Придвинул голову Скотта ближе к своей, свободной рукой потянулся назад, под гавайскую рубашку, и извлек тупорылый черный револьвер, и приставил к виску Скотта, и спустил курок. Раздался хруст, будто кто-то разминал коленку, и ноги Скотта одновременно поднялись и сдвинулись в сторону, и что-то темное брызнуло из головы, и ноги качнулись назад к Хряку, и ботинки зашаркали и задергались по бетону перед зданием.
— Как мило, — сказал Хряк, когда Скотт обмяк и свесился с его руки, — держит ритм до последнего.
Леонард не мог издать ни звука. Кишки подступили к горлу. Хотелось растаять и затечь под машину. Скотт умер, и мозги, которые изобретали планы закрученней, чем червяки в банке, и командовали его ногами на футбольном поле, размазались, как яичница на завтрак.
Пердун сказал:
— Твою мать.
Хряк отпустил Скотта, его ноги разъехались, он сел, качнулся вперед, голова стукнулась о цемент между коленок. Под лицом расплылась темная лужа.
— Так ему лучше, мальчики, — сказал Винни. — Ниггеров зачал Каин с обезьяной, поэтому они ни люди, ни обезьяны. И нет им места в этом мире, неприкаянным. Начнешь дрессировать их водить тачки да в футбол гонять — не выйдет ничего доброго ни для них, ни для белых. На рубашку не попало, Хряк?
— Ни капли.
Винни зашел в здание и что-то сказал там людям, что можно было услышать, но нельзя разобрать, потом вернулся со смятой газетой. Подошел к Скотту и обернул ее вокруг окровавленной головы, затем уронил обратно.
— Попробуй отмыть эту херню, как засохнет, Хряк, и больше не будешь париться за гравий. Гравий еще что… — затем Винни сказал Пердуну: — Открывай заднюю дверь.
Пердун едва ногу не подвернул, так торопился исполнить приказ. Винни взял Скотта за шкирку и ремень и забросил на пол «Импалы».
Хряк почесал яйца стволом револьвера, затем убрал пушку назад, под гавайскую рубашку.
— А вы, пацаны, поедете с нами в низовья и поможете выкинуть ниггера.
— Да, сэр, — сказал Пердун. — С радостью забросим его в Сабину.
— А ты чего? — спросил Хряк Леонарда. — Зассал, что ли?
— Нет, — прохрипел Леонард. — Я с вами.
— И хорошо, — сказал Хряк. — Винни, возьми грузовик, дорогу показывать будешь.
Винни достал ключи из кармана и открыл соседние ворота с теми, где горел свет, зашел, затем сдал назад на новеньком золотом пикапе «Додж». Встал с заведенным мотором перед «Импалой».
— Никуда не уходите, пацаны, — сказал Хряк. Зашел ненадолго на склад. Они слышали, как он сказал внутри: — Смотрите киношку дальше. Только пиво еще нам оставьте. Сейчас вернемся, — затем свет потух, и Хряк вышел, захлопнув дверь. Посмотрел на Леонарда и Пердуна и сказал: — Допивайте, пацаны.
Леонард и Пердун опрокинули теплую колу с виски и уронили стаканчики.
— Теперь, — сказал Хряк, — ты лезь назад к ниггеру, а я сяду к водителю.
Пердун сел назад и поставил ноги на колени Скотта. Он старался не смотреть на голову в газете, но не вышло. Когда Хряк открыл дверцу и включился свет, Пердун увидел, что газета отлипал и под ней видно глаз Скотта. Бумага у лба стала темной. У рта и подбородка была реклама спиннинга.
Леонард сел за руль и завел машину. Хряк потянулся и нажал на сигнал. Винни покатил пикап вперед, и Леонард последовал за ним в низовья реки. Все молчали. Леонард обнаружил, что всем сердцем жалеет, что не пошел в кинотеатр на фильм, где снимается ниггер.
В низовьях было туманно и жарко от изобилия деревьев и кустарников. Ведя «Импалу» по узким проселкам из красной глины, среди густой растительности, Леонард думал, что его машина — как мандавошка, что ползет по лобковым зарослям. Он чувствовал, что пес и цепь цепляются за кусты и ветки. Он уже и думать забыл про пса, а теперь заволновался. А если пес запутается и придется встать? Вряд ли Хряк благодушно отнесется к остановке, когда на полу дохлый «уголек», а ему хочется избавиться от тела.
Наконец они добрались до просвета и дальше ехали по берегу реки Сабин. Леонард всегда ненавидел воду. В лунном свете речка казалась потоком ядовитого кофе. Леонард знал, что под водой тысячами плавают аллигаторы, сарганы размером с мелких аллигаторов и щитомордники, и от одной мысли об их скользких, рыскающих телах у него засосало под ложечкой.
Они добрались до Упавшего Моста. Это был старый мост, провалившийся посередине, так что земли он касался только одним концом. Иногда тут рыбачили. Сегодня никого видно не было.
Винни остановил пикап, и Леонард подъехал рядом, капот «Шеви» смотрел на въезд на мост. Все вышли, Хряк заставил Пердуна вытащить Скотта за ноги. С головы Скотта отшелушилась газета, обнажив ухо и часть лица. Пердун прижал газету на место.
— Да похер, — сказал Винни, — Если землю заляпает, не страшно. Вы, лохи, поищите чего тяжелого, чтобы утопить обезьяну.
Пердун и Леонард принялись носиться, как белки, в поисках камней или больших и тяжелых бревен. Вдруг они услышал крик Винни.
— Батюшки-святы, охуеть. Хряк. Ты глянь.
Леонард оглянулся и увидел, что Винни обнаружил Рекса. Он стоял над ним, положив руки на бедра. Хряк подошел к нему, потом обернулся и уставился на них.
— Эй, ебланы, быстро сюда.
Леонард и Пердун присоединились к кружку вокруг пса. Теперь от него осталась в основном одна голова, с ошметком мяса и шерсти, свисающим с хребта с переломанными ребрами.
— Самое пиздецовое зрелище в моей жизни, — сказал Хряк.
— Батюшки-святы, — сказал Винни.
— Так с псом поступить. Да у вас что, сердца нет? Пес. Лучший блядский друг человека, а вы двое его так убили.
— Мы не убивали, — сказал Пердун.
— Ты что, блять, втираешь, что это он сам? Покончил с собой после неудачного дня?
— Батюшки-святы, — сказал Винни.
— Нет, сэр, — ответил Леонард, — Мы привязали его уже после того, как он умер.
— В это я верю, — сказал Винни. — Обосраться и не жить. Убили псину. Батюшки-святы.
— Только представлю, как он старался угнаться, пока вы, уебаны, гнали все быстрее и быстрее, и аж кровь закипает, — сказал Хряк.
— Нет, — сказал Пердун. — Все было не так. Он был дохлый, а мы бухие, и мы ничего не делали, так что…
— Завали хлебало, — сказал Хряк, ткнув пальцем в лоб Пердуну. — Просто завали хлебало. Мы видим, что вы, уебаны, за ебаторию учинили. Таскали собаку, пока вся шерсть не слезла… Да что у вас за матери такие были, что не научили животных любить?
— Батюшки-святы, — сказал Винни.
Все замолчали, глядя на собаку. Наконец Пердун сказал:
— Нам искать дальше тяжелое, чтобы ниггер не всплыл?
Хряк поглядел на Пердуна так, словно он только что вырос из-под земли.
— Вы, уебаны, хуже ниггера, раз такое с собаками творите. Быстро дуйте в машину.
Леонард и Пердун подошли к «Импале» и уставились на труп Скотта примерно так же, как пялились на пса. Под тусклым лунным светом, приглушенным в тени деревьев, из-за бумаги на голове Скотт казался гигантской куклой из папье-маше. Хряк подошел и пнул Скотта в лицо так, что газета слетела, и над водой разнесся такой стук, что лягушки запрыгали.
— Забейте на ниггера, — сказал Хряк. — Давай ключи, творог подзалупный. — Леонард достал ключи и передал Хряку, а тот подошел к багажнику и открыл. — Волоките ниггера сюда.
Леонард взял Скотта за одну руку, Пердун за другую, и они подтащили его к Хряку.
— В багажник, — сказал Хряк.
— Зачем? — спросил Леонард.
— Затем, что иначе пизды втащу, — ответил Хряк.
Леонард и Пердун забросили Скотта в багажник. Он выглядел жалко по соседству с запаской, с лицом, скрытым остатками газеты. Леонард подумал, что если бы ниггер угнал машину с запаской, то они бы здесь не оказались. Он бы сменил колесо и уехал прежде, чем появились парни из Уайт Три.
— Ладно, а теперь ты лезь к нему, — сказал Хряк, показав на Пердуна.
— Я? — спросил Пердун.
— Нет, не ты, а ебаный слон у тебя на ебаном плече. Да, ты, лезь в багажник. Я всю ночь ждать не буду.
— Господи, но мы же ничего не делали с собакой, мистер. Мы же сказали. Клянусь. Мы с Леонардом прицепили его, когда он уже сдох… Это Леонард придумал.
Хряк не сказал ни слова. Просто стоял, придерживая крышку багажника, не сводя глаз с Пердуна. Пердун посмотрел на Хряка, потом на багажник, потом опять на Хряка. Наконец посмотрел на Леонарда, затем влез, спиной к Скотту.
— В тесноте, да не в обиде, — сказал Хряк и захлопнул крышку. — Теперь ты, как тебя, Леонард? Иди сюда, — но Хряк не стал ждать, когда Леонард пошевелится. Он схватил его за глотку и толкнул туда, где на конце цепи лежал Рекс и все еще стоял Винни, не сводя глаз с пса.
— Что думаешь, Винни? — спросил Хряк. — Понял, что я задумал?
Винни кивнул. Он нагнулся и снял ошейник с собаки. Надел на Леонарда. Леонард почувствовал в ноздрях запах дохлой псины. Он наклонился и сблевал.
— Ну вот, трындец туфлям, — сказал Винни и без замаха врезал Леонарду в живот. Леонард упал на колени и вытошнил еще виски с колой.
— Вы, уебаны, самые мерзкие куски говна на земле, раз такое с собакой учудили, — сказал Винни. — Даже ниггеры получше.
Винни достал из пикапа прочную леску и связал Леонарду руки за спиной. Тот начал плакать.
— Ой, заткнись, — сказал Хряк. — Не так все плохо. Переживешь.
Но Леонард не затыкался. Теперь он так завывал, что от деревьев доносилось эхо. Он закрыл глаза и хотел представить, что пошел на фильм, где снимается ниггер, и заснул в машине, и просто видит кошмар — но не смог представить. Он вспомнил летающие блюдца с карамельными лучами Гарри-уборщика, и теперь понял, что если блюдца и стреляют лучами, то вовсе не лучами скуки. Ему было совсем не скучно.
Хряк снял кроссовки Леонарда, повалил его на землю, стянул носки и заткнул в рот Леонарда так глубоко, что не выплюнуть. Не то что бы Хряк боялся, что Леонарда кто-то услышит — ему просто не нравились завывания. Аж уши в трубочку.
Леонард лежал на земле в блевотине рядом с псом и молча плакал. Хряк с Винни подошли к «Импале», открыли двери и встали так, чтобы половчее толкать машину. Винни потянулся и поставил на «нейтралку», потом принялся с Хряком тащить машину вперед. Сперва она двигалась медленно, но под легкий уклон у въезда на мост покатилась резвее. В багажнике в крышку легко стучал Пердун, словно бы в шутку. Цепь натянулась и Леонард почувствовал, как его дернуло за шею. Он пополз по земле, как змея.
Винни и Хряк отскочили с дороги и смотрели, как машина вкатывается на мост, переваливается через край и исчезает в воде в поразительной тишине. Мимо них прошуршал Леонард, влекомый тяжестью машины. Когда он врезался в мост, щепки так вцепились в одежду, что сорвали с него штаны и трусы едва не до коленей.
Цепь сдвинулась к левому краю моста и гнилым перекладинам, и Леонард попробовал зацепиться ногой за торчащую доску, но тщетно. Вес машины лишь вывернул ему ногу и сорвал доску со визгом дерева и гвоздей.
Леонард набрал скорость, цепь зазвенела через край моста, в воду и прочь из глаз, потянув за собой вес как игрушку. Последнее, что видели Винни и Хряк — пятки Леонарда, белые, как рыбьи брюшки.
— Там глубоко, — сказал Винни. — Я там однажды старого сома поймал, помнишь? Здоровый засранец. Там метров пятнадцать глубины, не меньше.
Они сели в «пикап» и Винни завел.
— По-моему, мы пацанам услугу оказали, — сказал Хряк. — Носятся с ниггерами, псов мучают, все дела. Говно нынче, а не дети.
— Знаю, — сказал Винни. — Надо было это снять, Хряк, нормально бы получилось. Когда машина и негроеб ухнули в воду, вот был момент.
— Не, без телок же.
— Точняк, — сказал Винни, развернулся и въехал на тропу, которая вела прочь из низовий.
Поделиться книгой: