Иди через темный лес

Назвать княгиню красивой язык не поворачивался. Рыжая, худая, словно усохшая до скелета, с тонкой сухой кожей, она казалась тяжело больной, доживающей свои последние дни. Но крепкие витязи трепетали перед ней, входили с низким поклоном и говорили, не поднимая глаз. Я же стояла за их спинами и с интересом разглядывала хозяйку "медного царства" – огромного терема, украшенного инкрустациями из полированной меди, да пары десятков хибар вокруг.

Наконец, княгиня милостивым кивком отпустила своих дружинников и с ласковой улыбочкой подозвала нас. Я осторожно приблизилась, ощущая себя зайцем, купившимся на елейный голосок лисицы. Волк демонстративно лёг у моих ног, глядя в сторону.

– Здравствуй, красна девица, – снова улыбнулась княгиня. Похоже, по ее задумке, от ласкового голоса да нежного приветствия я должна была растаять и ей довериться, но я еще сильнее насторожилась – и голос был хрипловат, и в улыбке мелькали острые зубки.

– И ты здравствуй, прекрасная княгиня, – покривила душой я. Очень непривычно было обходиться без «вы», приходилось речь контролировать, чтобы себя не выдать.

– Извинения прими за грубое обхождение моих дружинников. Воины они, а не послы, вежливому обхождению не обучены, – я только усмехнулась в ответ на это. Интересно, заливалась бы она соловьем, если бы со мной не было волка? А если бы волк был человеком? – А в знак примирения изволь со мной трапезу разделить.

– Изволю, – я постаралась скопировать ее величественный кивок, но только судорожно дернула шеей. Вот уж что у княгини не отнять, так это манеры и умение держать себя.

Радостно улыбнувшись, она хлопнула в ладони, и тотчас из боковых, незаметных дверей тенями выскользнули служанки, все, как одна, в темно-красных сарафанах, с платками, полностью скрывающими волосы. Они двигались почти не слышно, только воздух чуть дрожал от их легких стремительных движений.

Спустя пару минут, еще до того, как княгиня успела недовольно нахмуриться, стол был накрыт. Я подозрительно принюхалась, вспомнив о трапезе в доме Яги, но пахло аппетитно. Жареная дичь, свежие овощи, тонкие лепешки и вино. Даже волку отдельные миски приготовили.

Княгиня изящно сошла с трона и знаком предложила мне присесть за стол напротив нее.

– Ах, дорогая гостья, не серчай за скромную трапезу. Разве могла я знать, что вместе с дурными холопами мои славные дружинники приведут могучую чародейку?

Я едва лепешкой не подавилась от такого заявления, но предпочла промолчать. Пока меня здесь опасаются, мне самой бояться нечего. Я почти не сомневалась, что столь странным обхождением была обязана своему спутнику. Или волки в лесу – зверь редкий, или не сопровождают по доброй воле путников.

Волк, словно угадав, что мысли мои о нем, поднял голову и насторожил уши. Еду он даже нюхать не стал, отвернулся демонстративно, как от редкостных помоев.

– Я и сама предположить не могла, что здесь окажусь, – вежливо кивнула я, с трудом проглотив пресную лепешку. По чуть изменившемуся выражению лица княгини поняла, что ляпнула что-то не то и поспешила исправиться: – Да пленницей, а не долгожданной гостьей.

Княгиня расслабилась.

– О, дружинники всего лишь воины, не королевичи, воспитанием похвастать не могут. Разве придет к ним мысль, что усталой путнице надо своего коня уступить? Прошу, не серчай на моих воинов, не их вина, что учили их не благородным девам угождать, а мечами махать.

Я только вежливо улыбнулась, впиваясь зубами в птичье крыло. Похоже, предвидение здесь почитается самой простой ступенью колдовства, и не владеют ею лишь те, кто магией совсем обделен. Как моя собеседница, например. Вряд ли бы она стала передо мной лебезить, если б знала, насколько я сама далека от всего колдовского и волшебного.

Проглотив очередной кусочек мяса, я задумчиво провела кончиком языка по зубам. Что-то было не так, но я не могла ни понять, ни почувствовать, что именно. Свежее, ароматное мясо, сочные овощи, холодная вода. Разве что вино кислило безбожно, но его я отставила, едва пригубив. Княгиня же что ела, что пила жадно, не скрывая неумолимого, алчного голода, по-змеиному заглатывая крупные куски.

– Зачем же ты отправила своих воинов деревню жечь?

– А они ее сожгли? – наиграно удивилась княгиня, прикрывая рот рукой. – Ах, как же они безжалостны! Я ведь попросила новых работников мне найти, девиц юных с умелыми руками, чтобы ковры ткали да платья мне вышивали. Опять о моей жестокости слухи пойдут! – пригорюнилась женщина, но в ее интонациях мне почудилось такое самодовольство, что я едва удержалась, чтобы не скривиться.

Княгиня нравилась мне все меньше и меньше. Надо бы потихоньку выбираться отсюда, не дай бог решит меня придворной чародейкой сделать!

Или отравить. Я, наконец, поняла, что же меня так беспокоило, словно глубоко ушедшая заноза, что мешало насладиться едой. Ее привкус. Едва ощутимый, оседающий на кончике языка привкус меди и крови – одинаковый и у воды, и у мяса, словно я, нервничая, изгрызла щеки изнутри.

– Селяне молили меня о заступничестве перед тобой. Работать они и так готовы, зачем же убивать их было? Да еще и самых работоспособных мужчин?

– Селяне грубы и жестки, – поджала губы княгиня, заглотив очередной крупный кусок темного мяса. – Жилы и кости, просмердевшие потом. Девицы нежнее, и руки их тоньше, и кожа их мягче, – мечтательно улыбнулась она, слизывая с губ жирную подливу. – Зачем же грызть мясо, жесткое, как подошва, когда есть такое сочное лакомство!

И она отправила в рот очередной кусок.

Тошнота подкатила к горлу. Тяжело сглотнув, я отодвинула тарелку, хоть на ней и лежали только тоненькие птичьи косточки. Нервно схватилась за кубок с вином и в два глотка ополовинила, не чувствуя кислого вкуса.

Меня мутило.

– Ответь мне, княгиня, – медленно начала я, подбирая слова, – знаешь ли ты, в каких краях можно отыскать Финиста Ясного Сокола?

– Финиста? – резко сбледнула женщина, пряча глаза и нервно потирая кольца. – Ох, нет, не ведомо мне. Над всем лесом летает, горе приносит, скот похищает. Уж сколько богатырей славных ходили его изничтожить, да не вернулся ни один!

Чем дальше она рассказывала, тем сильнее было моё удивление. Как-то не вязались злодейства Финиста с его образом в сказках.

– А невест он себе похищает? Или может очаровывает девиц юных, а они потом по всему белу свету за ним рыщут?

– С чего бы? – так искренне удивилась княгиня, что я даже не усомнилась, что она впервые об этом слышит. – Финист – птица хищная, зачем ему невесты бескрылые? А что, – она жадно подалась вперед, в глазах разгорелся хищный огонек. – Стал он и девиц похищать?

– Стал. Пока в отъезде была, сестру мою юную похитил. Теперь странствую, ищу ее.

Княгиня сочувственно покивала, всячески выражая свои неискренние соболезнования, и предложила воспользоваться ее гостеприимством, пока я не восстановлю силы для дальней дороги. От неискренних улыбок разболелись губы, велеречивая вязь слов утомляла, а от голодных глаз княгини, в глубине которых тлели угольки страха и зависти, холод щипал спину.

За стенами уже взошел месяц, темнота стояла, хоть глаз выколи, поэтому я благодарно приняла предложение княгини и позволила служанкам проводить себя в светлицу. Волка сначала попытались отправить спать во двор, но после того, как он показал свой впечатляющий набор клыков, возражать против его присутствия перестали.

В комнатке, которую мне выделила княгиня, с трудом помещалась узкая кровать под узким окном, сундук и табурет с тазом. Выпроводив услужливых провожатых, я поспешила закрыть за ними дверь и задвинуть засов. Меня не покидало ощущение опасности – слишком гладко, слишком легко всё шло. После леса, где опасность поджидала на каждом шагу, а любая встреченная тварь первым делом пыталась тебя съесть, а уже потом заговорить, доброта княгини вызывала много вопросов. Такие долго в правителях не держатся, особенно посреди леса. Перед ней же – трепетали.

Возможно, вся загвоздка действительно только в том, что она приняла меня за могучую чародейку, с которой ей не тягаться. Такую злить действительно опасно, мало ли, превратит мановением руки в жабу! Но тогда она должна меня бояться, бояться, что я этим самым мановением руки отниму ее власть. Хорошо, что я прямо сказала, что сестру ищу – теперь она знает, что скоро я двинусь дальше и до ее крошечного княжества мне дела нет. А раз я опасности не представляю, то зачем со мною ссориться?

Рациональная часть разума разложила ситуацию по полочкам, всячески меня убеждая, что мне ничего не грозит, но интуиция не желала успокаиваться. Я огляделась в нервном возбуждении, примерилась к сундуку. Из темного дерева, с медными заклёпками и уголками, он выглядел достаточно тяжелым. Я попыталась вытянуть его на середину комнаты, чтобы подпереть дверь, но едва сдвинула с места на пару сантиметров.

– Я помогу, – шепнул волк, успев превратиться в человека. – Тоже считаешь, что дело нечисто?

– Да не то слово!

Вдвоем, пыхтя сквозь зубы и постоянно прислушиваясь к звукам из коридора, мы все-таки придвинули сундук к двери. В процессе так умаялись, что рухнули, где стояли. Я предложила волку по-братски разделить мягкую постель, но он отмахнулся и зверем свернулся на полу, чутко насторожив уши.

Сил раздеваться уже не было, я заставила себя скинуть хотя бы грязный плащ и сапоги и с удовольствием зарылась под одеяло.

Всю ночь мне снилось, как слуги княгини носятся по двору, выполняя какие-то странные, фантасмагорические поручения, а сама княгиня, бледная и встревоженная, следит за их действиями с крыльца. Время от времени на перила перед ней садятся полупрозрачные, отливающие перламутром голуби, и она нервно читает записки с их лапок, хмурится и, закусив губу, спешно пишет ответы своей же кровью, пробив острым кончиком пера вену на запястье.

Даже интересно было, что же такое намечается, что приготовления ведутся среди ночи? Но, как часто бывает во снах, я оставалась всего лишь наблюдателем, и смысл происходящего от меня ускользал.

Проснулась я перед рассветом, от ужасной жажды. Привкус во рту стал невыносимым, словно своей же кровью захлебывалась. Даже воздух оказался пропитан тяжелым и терпким запахом. Тихонько нашарив среди вещей бурдюк и стараясь не разбудить волка, жадно напилась, смывая медный привкус с языка, и снова откинулась на подушки, наслаждаясь теплым одеялом и мягкой периной. Мысль о грядущих ночевках в лесу повергала меня в ужас, с которым не сравнится даже страх перед Финистом. Я нежилась в постели, бездумно глядя на снующих за окном белесых, полупрозрачных голубей, и незаметно для себя погрузилась в глубокую дремоту.

На этот раз без сновидений.

Проснулась я от того, что кто-то колотил в дверь со всей дури, а волк рычал, вздыбив шерсть.

– Сейчас! – Крикнула я, скатываясь с кровати. Поспешно умывшись, я попыталась отодвинуть сундук. Вспомнив ночные мучения, я думала, что одна и с места его не сдвину, но волк опередил меня, боком оттеснил его в сторону, чтобы дверь хоть немного приоткрылась.

Благодарно на него взглянув, я подхватила вещи и распахнула дверь.

За ней стояла низенькая и худая служанка, одна из тех, кто провожал меня вечером. Даже представить сложно, что в этом тщедушном тельце есть силы колотить в дверь так, что стены дрожат.

– Княгиня желает видеть тебя, госпожа чародейка. Я провожу, – едва слышно прошелестела она и двинулась прочь, даже не глядя, иду я за ней или нет.

Удивляться уже не было сил. Откинув намокшие кончики волос за спину, я бросилась за нею вслед, благо приметное красное одеяние бросалось в глаза. Она вывела меня на крыльцо, точь-в-точь такое же, как в моем сне. Княгиня в утреннем свете выглядела почти красивой, даже тусклые, будто бы присыпанные пылью, волосы блестели в лучах солнца отполированной медью. Я машинально взглянула на ее запястья, но они были надежно скрыты длинными рукавами.

– Доброго утра тебе, гостья! – С улыбкой повернулась она ко мне. – Как спалось тебе в моих покоях?

– Замечательно, – улыбнулась я, сцеживая зевоту в кулак – Отдохнула чудесно, словно заново родилась!

– Вот и прекрасно! Хватит ли у тебя сил, чтобы продолжить свой долгий путь? Я уже приказала собрать тебе припасы в дорогу и оседлать самого спокойного коня, чтоб не боялся спутника твоего.

Я вежливо поблагодарила, но от коня отказалась – даже «самый спокойный» конь дрожал и нервно перебирал копытами рядом с волком. Что ж, мои прогнозы оправдывались: княгиня пыталась по-хорошему избавиться от соперницы, вежливо указывая ей на дверь. И я была рада этим предложением поскорее воспользоваться, чтобы утихомирить гнетущую неотступную тревогу.

– Может, желаешь еще что-то в подарок попросить? – нехотя, словно следуя неприятному ритуалу, спросила она.

– Желаю. Хороший лук и колчан со стрелами!

Княгиня даже расслабилась после моих слов. Видно, опасалась, что я запрошу что-то ценное. Она хлопнула в ладоши, и ко мне тут же подбежал один из дружинников, вручил лук со снятой тетивой и колчан с парой десятков стрел. Я благодарно кивнула, отметив, что мужчина старается глаз на меня не поднимать.

– Надеюсь, путь твой будет лёгок! – она снова одарила меня нежной улыбкой. – Сестра моя, серебряная княгиня, искусна в колдовстве и тайных науках. По внутренностям птиц она видит будущее, а в движении звезд читает судьбы. Возможно, она знает ответ, который ты так жаждешь найти. Я дам тебе карту тайных троп, которые приведут тебя к ее двору, и проводника до границ моих владений, чтобы обезопасить твой путь. Здрава будь, чародейка!

Сморщенный старичок поджидал меня у ворот. Стоило мне приблизиться, как он поспешно опустил глаза и бодро засеменил по дороге. Волк проследил, как за нами запрут ворота, и только тогда нагнал меня. Он полностью разделял мою тревогу и до последнего момента ожидал ловушки.

Я оглянулась на терем, темный даже в прозрачный утренний час. Медные завитки на стенах и наличниках ярко блестели в солнечных лучах, словно облитые кровью, и ее привкус снова поселился на кончике языка.

Позади, теперь все позади, говорила я себе. Эта странная медноволосая женщина меня не достанет.

Почему же не покидала меня уверенность, что ловушка не за спиной осталась, а гостеприимно распахнула пасть впереди?

Глава 10. Распутье

Провожатый попался неразговорчивый – на все мои вопросы только жмурился и мотал головой, и, в конце концов, я решила не мучить его разговором и отстала. Шел он так бодро, словно не чувствовал усталости, даже я за ним не всегда успевала.

На перекрестке у огромного замшелого валуна старик остановился, махнул рукой в сторону правой дороги, быстро истончающейся в тропу, поклонился и резво посеменил обратно. Я проводила его растерянным взглядом. Это и есть граница владений княгини? Впрочем, чему я удивляюсь, у нее всех владений – одно поместье и примыкающие к нему земли. Где в глухом лесу государству раскинуться?

Волк уже обернулся человеком и задумчиво изучал камень. Я подошла к нему, аккуратно попыталась счистить бурый скользкий мох с отполированной холодной поверхности. К моему удивлению, никаких надписей на камне не было.

– Странно, – удивилась я, продолжая счищать мох, – вроде вот он, пресловутый камень-указатель, а ни надписей на нем, ни банальных стрелок…

– Ничего удивительного, – фыркнул волк, обходя камень по кругу. – Посмотри, он не в стороне у дороги стоит, а в центре перекрестка. И мхом зарос так, что даже если б надписи и были, не прочтешь…

– И стоит отполированной стороной вверх, – медленно продолжила я его мысль, нащупав у самого края какое-то узкое углубление. Я медленно вычистила мох, под пальцами что-то вязко хлюпало. – И желоб для стока крови есть.

Я брезгливо отряхнула руки, поискала взглядом, обо что можно их вытереть. От камня дышало затхлым холодом, как из разрытой глубокой могилы.

– Идем отсюда, – поторопил меня волк. – Не нравится мне здесь. Перекресток – место и так недоброе, а тут и жертвенник еще.

– И не понятно кому. Вот только дорога, которую нам старик указал, мне еще меньше нравится!

Волк пошарил под ногами, подобрал тонкую веточку и разломал ее на три части.

– Мне тоже дорога не нравится, – на мой недоумевающий взгляд пояснил он. – Но нужно же чем-то руководствоваться при выборе пути. Жребий ничуть не хуже других способов.

Он продемонстрировал мне три обломка.

– Длинный – прямо, средний – налево, короткий – направо! – Он спрятал руки за спиной, перемешивая веточки, потом протянул кулак мне. – Выбирай!

Я даже зажмурилась от нерешительности. Почему-то выбирать с закрытыми глазами было гораздо спокойнее. Я осторожно протянула руку вперед, но схватила только пустоту. Устало вздохнул волк.

– Холодно.

Я шагнула вперед, зашарила уже двумя руками перед собой, но только пару раз заехала кончиками пальцев по волчьему носу на капюшоне.

– Теплее. Руки опусти. Или глаза открой.

Я начала шарить ниже, то цепляясь за одежды из шкур, то загребая руками только воздух.

– Теплее. Теплее… Назад и ниже! Теплее. Горячо! Тяни!

Я схватилась за шершавый кончик ветки и резко рванула его вверх, почти чувствуя, как жесткая кора сдирает кожу с пальцев волка. Перевела дыхание и только потом открыла глаза. Веточки, лежащие на раскрытой ладони волка, были явно длиннее той, которую я сжимала мертвой хваткой.

Мы обменялись одинаково кислыми взглядами, но на тропу свернули, не желая дольше оставаться рядом со стылым жертвенником.

– Придется довериться судьбе.

– И надеяться, что эта тропа нас действительно выведет к сестре княгини! – Преувеличенно бодро сказала я, снова углубляясь в лес. Волк только хмыкнул за моей спиной.

– А ты уверена, что хочешь ее встретить?

Со вздохом пришлось сознаться:

– Ни капельки, но нужно же узнать, где искать Финиста?

– А она скажет? – фыркнул волк. – Лук-то зачем выпросила? Тетиву натянуть сможешь?

– Нет, – честно ответила я, придерживая колчан, чтоб не цеплялся за все ветки. – Но лучше такое оружие, чем никакого.

– Я когда-то стрелял из лука. Попробую вечером.

Идти было на удивление легко – тропа не петляла и не терялась в траве, бежала и бежала вперед. Мы вышли в светлый осинник, устланный золотистыми листьями. Пахло грибами и близкой водой. Время от времени по земле скользили тени птиц, но это были обычные птицы, только на удивление молчаливые. Я время от времени задирала голову, пыталась разглядеть их среди ветвей, но замечала только мелькание перьев, тень от движения.

Да, если у нас кончатся припасы, охотиться здесь будет сложно. Да и не уверена я, что местных птиц можно есть. Интересно, в царстве мертвых птицы тоже мертвые? Хорошо, что мы пополнили запасы, да и голод давал о себе знать очень редко, словно ела я больше по привычке, чем из надобности, а волк и вовсе с нашей встречи ни маковой росинки в рот не взял.

– Ты постоянно отказываешься от еды, – припомнила я, обернувшись к спутнику. – Неужели ты не чувствуешь голода?

Волк почти остановился, не поднимая глаз пошевелил ногой листья и неохотно признался:

– Чувствую. И голод, и жажду, постоянно, каждую секунду. Они не лишают сил и не убивают, не истощают. Только мучают, – он поднял на меня темные глаза, печальные и больные. – Но в мире мертвых я не могу ни есть, ни пить. И лучше тебе не знать, как я вижу то, что ты ешь и пьешь.

– Ты поэтому отказался от ритуала Яги?

Волк пожал плечами и снова опустил глаза: