Грязное обещание

Я облизываю его губы, и он засасывает мой язык.

Когда он отпускает его, я шепчу ему:

— Так хорошо.

Он изменяет ритм своих движений, выходя из меня и вновь толкаясь внутрь, убедившись, что я чувствую всю его длину.

— Тебе нравится? — говорит он, немного дразня.

— Ты ощущаешься так чертовски хорошо.

Царапаю его спину, наслаждаясь тем, как он чувствуется внутри меня.

Затем, не отводя взгляда от моих глаз, Макс начинается вбиваться в меня сильнее. Он так сексуален, и есть что-то в том, как он смотрит на меня, словно изголодавшийся, что заводит меня еще больше. Еще три сильных толчка, и я выкрикиваю его имя и матерюсь. Такое чувство, будто я одержимая, когда оргазм накрывает меня. Мои ноги подгибаются, пока я отхожу от оргазма. Он слезает с меня, прокладывая поцелуями свой путь вниз по моим ногам, и целуя каждый пальчик, пока я медленно возвращаюсь на землю.

— Святое дерьмо, — говорю я, тяжело дыша. Я вытираю пот со лба.

Он наклоняется и целует меня.

— Ты еще не закончила, да?

— Ни единого шанса.

Он улыбается и переворачивает меня на живот. Я обхватываю руками подушку, держа ее так, словно обнимаю его, в то время как он целует мои коленки и бедра, поднимаясь к ягодицм. Макс крепко сжимает их, щипает, целует и кусает. Он, определенно, любитель задницы. К счастью, у меня есть с чем ему можно было бы поиграть.

Макс тянет мои бедра вверх так, что я стою на четвереньках, и входит в меня сзади. Сначала медленно, очень медленно. Он оттягивает мои ягодицы и скользит пальцем по анусу. Он дразнит меня. Я знаю, что он смотрит на реакцию моего тела, читая мою реакцию на его прикосновения к запретной области. И я реагирую — протягиваю руки назад и оттягиваю ягодицы так, чтобы он мог продолжать исследовать и делать то, что захочет.

Макс издает одобрительный звук и большим пальцем надавливает на задний вход. Не проскальзывает внутрь, а просто играет. Ощущения потрясающие, и когда начинают появляться первые импульсы оргазма, я сильнее толкаюсь навстречу ему. Он движется быстрее, ускоряя свой темп.

Внезапно, Макс шлепает меня по ягодице так, что я вздрагиваю, а затем успокаивает, нежно поглаживая. Я стону громче.

Он отвечает еще одним шлепком. На этот раз я готова к нему. Каждый раз, когда Макс делает это, я возбуждаюсь все больше и больше, пока не взрываюсь. И когда он скользит своим мокрым большим пальцем в мою задницу, мой оргазм вырывается, как бешеная собака, и я начинаю брыкаться в его руках. Он рычит и толкается сильнее, пока его собственный оргазм не накрывает его. Я чувствую, как он мощными толчками движется внутри меня и кончает.

Макс падает сверху на меня. Его вес прижимает меня, и мы лежим, тяжело дыша и пытаясь перевести дыхание. Мой мозг взорвался, мои кости слабые и бесполезные, и я с трудом дышу, так же, как и он. Макс скатывается с меня, и я встаю.

Он кладет свои руки на живот, пот стекает по его телу, а также доказательства моего оргазма.

— Дерьмо, презерватив порвался? — спрашивает он, глядя вниз и осматривая латекс, который еще на нем.

— Нет, — говорю я.

— Это все ты? — интересуется Макс, глядя на меня, затем на огромное мокрое пятно на кровати. Он выглядит заинтригованным.

Выражение его лица, которое так и говорит «это из-за меня?»

довольно милое.

Я пожимаю плечами.

— Ты меня возбуждаешь.

Макс наблюдает за мной, пока я хожу по комнате, собирая одежду.

Чувствую на себе его взгляд, и как он следит за моими движениями. Я не привыкла к такому вниманию. Как только мой бюстгальтер и трусики на мне, я начинаю надевать джинсы.

— Ты куда? — спрашивает Макс.

— Эм, домой?

Как и в прошлый раз, он не выглядит счастливым из-за того, что я ухожу. На самом деле, Макс выглядит разочарованным, когда я говорю ему, что иду домой.

— Что насчет того, чтобы я почитал тебе в кровати?

Я смеюсь, но когда смотрю на него, он держит мою книгу «Гордость и предубеждение» в руке.

— Ты серьезно говорил об этом?

— А ты думала, что это был подкат?

Я пожимаю плечами.

— Вроде как.

— И это сработало? — спрашивает он, звуча удивленно.

Правда в том, что ему не нужно было подкатывать, чтобы затащить меня в постель. Мои мысли были уже на полпути к этому, прежде чем он сказал хоть слово, но вместо того, чтобы сказать ему это и раздуть его и без того большое эго, я говорю:

— Это был лучший подкат, который когда-либо на мне использовали.

Он смеется.

— Тебе, действительно, нужно повысить свои ожидания и общаться с мужчинами получше.

Я машу рукой в его сторону.

— Очевидно.

Макс смеется и тянется вперед, хватая меня за руку и игриво дергая обратно на кровать. Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, прижимаясь к изгибу его руки, успокаиваюсь и вдыхю его запах, который есть исключительно у него. Запах, от которого я становлюсь зависимой.

Он начинает читать:

— Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену…

В течение следующих двух часов, он читает мне. Как только заканчивает, спрашивает:

— Ну, что думаешь?

— Все женщины описаны, как хладнокровные охотницы за деньгами.

От его улыбки по моему телу проходит теплая дрожь. Как и запах, его улыбка также вызывает зависимость. Хотела бы я быть веселой и умной, как Элизабет Беннет, так я могла бы заставлять его смеяться и улыбаться все время.

— Да, думаю, что они такими и были, но обещаю, это одна из лучших когда-либо написанных любовных историй, — говорит он.

Я поднимаюсь на локтях, испытывая желание поцеловать его руку. Но даже несмотря на то, что Макс читает мне любовную историю, и у нас только что был секс, этот маленький жест кажется слишком романтичным, словно я прошу его о большем, чем он мог бы дать мне. Не хочу его спугнуть. Даже, если это просто секс, я не против, чтобы он было постоянным.

Он смотрит на часы.

— У меня клиент через час. Не хочешь по-быстрому пообедать со мной?

После этой силовой тренировки, мне не помешало бы подкрепиться.

— Звучит замечательно.

Мы идем в закусочную рядом с его тату-салоном. Это милое место с сочетанием азиатского и американского. Все, кто работают там, знают его имя и что он обычно заказывает. Я беру корейский суп.

Как только нам приносят еду, он говорит:

— Нам надо делать это почаще, читать, я имею в виду.

То, как он это говорит, с прикрытыми глазами и хриплым голосом, заставляет меня думать, что он говорит вовсе не о чтении.

— Да, должны, — соглашаюсь я.

— Я слышал, что это важно… читать, я имею в виду.

Я смеюсь и качаю головой. Он улыбается, и трепет в моем сердце возвращается. Убирайся. Я не должна влюбляться в него.

— Я тоже это слышала, — признаюсь я.

Затем наступает неловкая тишина. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрывает. Делает это пару раз, прежде чем спросить:

— Как суп?

Я совершенно уверена, что это не тот вопрос, который парень хотел задать, но по какой-то причине, он сдерживает себя.

— Острый.

Поднимая свой телефон, он смотрит на черный экран.

— Мы, вероятно, должны обменяться номерами телефонов, чтобы ты смогла написать мне, когда захочешь снова это сделать, — говорит он.

— Читать ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

На его лице вспыхивает улыбка. Я вызвала ее. Посмотрите, люди, посмотрите, что я сделала. Я сделала это. Не благодарите.

Мы обмениваемся номерами и разделяем клубничный пирог на десерт. Он забирает счет, отказываясь даже позволить мне на него взглянуть. Если он платит за еду, значит, это считается свиданием.

Мы доходим до его работы пешком. Пока идем, наши пальцы слегка прикасаются друг к другу. Не знаю, это случайно или он делает это специально. Мои мысли и сердце запутались, и все то, что происходит между нами, ощущается так же, как и моя первая влюбленность.

Одновременно страшно и кружится голова.

Мы идем через переулок, и добравшись до его здания, останавливаемся у задней двери. Макс толкает меня спиной к стене и целует, его губы на вкус, как клубника. Это сладкий, нежный поцелуй, который заставляет меня чувствовать себя уязвимой и чувствительной. Это означает, что я влюбилась в него?

Когда мы отстраняемся, он дарит мне еще одну свою потрясающую улыбку.

— Не пропадай, — говорит он, до того, как исчезнуть внутри. Я знаю, что у меня на лице нелепая ухмылка, но мне все равно. Рядом никого нет, кто бы мог увидеть это.

Глава 4

Как только я захожу в дом, не могу перестать думать о нем.

Поблагодарила ли я его за обед? Уверена, что да, но на всякий случай, я должна написать ему. Знаю, что это просто повод, чтобы поговорить с ним, но когда вы хотите что-то настолько сильно, вы с легкостью уговорите себя сделать это, например, сорваться с диеты или купить пару туфель, которую, как вы знаете, не можете себе позволить. Он становится тем, кого я хочу, хотя и знаю, что не должна. У меня ужаснейшая сила воли. На самом деле, у меня ее нет, особенно, когда это касается Макса.

Просматривая свои контакты, чтобы найти его номер, я натыкаюсь на имя Кии и лишь вид ее имени причиняет боль моему сердцу. Мы каждый день звонили или писали друг другу смс, чтобы просто сказать «привет».

Теперь я ни от кого не буду получать сообщения. Никогда не осознавала, сколько времени я провела с Кией, пока она не умерла. Жизнь без нее кажется, более одинокой.

Я кладу телефон, боясь сорваться, если буду продолжать смотреть на ее имя в своих контактах. Ее номер теперь недоступен. Я даже некуда больше позвонить, чтобы просто послушать ее приветствие на голосовой почте. Нет смысла и дальше держать ее номер на телефоне, но я не могу заставить себя удалить его, потому что это ощущается так, словно я попытаюсь избавиться от нее. Я даже сохранила все наши сообщения, чтобы вспоминать наше время, проведенное вместе, шутки, всю дурковатость нашей незабываемой дружбы.

В конце концов, я решаю не писать Максу. Внезапно, я чувствую себя виноватой. За все время, проведенное с Максом, я не думала о том, как сильно скучаю по ней. Я знаю, что именно этого она и хотела бы для меня.

Она не из тех людей, которые ожидают, что кто-то будет утопать в горе. Кия не раз говорила мне, что хочет, чтобы я была счастлива. Она была такой бескорыстной, вот почему я должна быть такой же для нее, и, не отвлекаясь, закончить ее список желаний. Очевидно, для нее это было важно, если она спланировала все так, чтобы я получила конверты после ее смерти.

Я хватаю «Гордость и предубеждение» и читаю ее до конца дня. Я настолько окунулась в роман, что остальной мир исчез. Мне остается всего несколько глав, но мои глаза горят до такой степени, что мне приходится отвлечься от чтения на некоторое время. Мой разум начинает блуждать, и я представляю себя Элизабет Беннет, а Кию — ее сестрой Джейн. В этой моей фантазии мы обе находим настоящую любовь и обретаем счастье.

Макс, определенно, горячий Дарси. Но я думаю, если бы Киа была жива, Макс был бы ее Дарси. Даже несмотря на то, что это была ее идея переспать с ним, я все еще чувствую, что делаю что-то ужасное за ее спиной. Я имею в виду, она была той, кто хотел его, и этого хватило, чтобы он оказался в ее списке желаний.

Мне нужно выкинуть это из головы. Все это чувство вины никому не принесет пользы, а я буду чувствовать себя только хуже.

Со вздохом закрываю книгу и кладу ее на свою грудь. Хотя «Гордость и предубеждение» была в списке желаний Кии, но, кажется, словно книга была подстроена под мой вкус. Она была не таким уж большим романтиком. На самом деле, я почти уверена, что на этом моменте в книге, Кия закатила бы глаза. Для меня, «Гордость и предубеждение» — это именно то, что нужно.

Уже десять. Салон Макса должен быть закрыт, если я правильно помню время работы. Отбросив в сторону чувство вины, я пишу ему, говоря о том, как сильно люблю книгу, и что, к сожалению, из-за работы, не смогу много читать.

Мы переписываемся всю ночь. Говорим о наших любимых фильмах и работе, о нашей жизни в целом. Я узнаю, что он всегда хотел быть художником, и его героями детства были да Винчи и Дали. Ему нравится классическая музыка и дэт-метал, также он выучил язык жестов, чтобы общаться с одним из своих постоянных клиентов, который является глухим.

Он совсем не такой, как я ожидала. На самом деле, Макс вроде как замечательный. Никаких следов от того мудака, с которым я столкнулась, когда впервые вошла в салон. Словно это был совершенно другой человек.

Я начинаю засыпать, и мои глаза напрягаются, чтобы прочитать размытый экран. Когда я смотрю на часы, уже три часа ночи, я должна буду вставать на работу через четыре часа.

Мы прощаемся, и я мгновенно засыпаю, даже не переодеваясь. Когда мой будильник срабатывает в семь утра, я едва могу открыть глаза. Как бы ужасно я себя не чувствовала, это стоило того, чтобы узнать о Максе больше, и быть зомби до конца дня. Хорошо, что я косметолог, а не медсестра или кто-то другой по профессии, которая включает в себя жизненные или смертельные ситуации, хотя, полагаю, что некоторые из женщин, чьими волосами и макияжем я занимаюсь, не согласятся.

После душа я одеваюсь и иду на работу. Должно быть, без макиажа я выгляжу ужасно. Я решаю накраситься, пока жду своего первого клиента.

Это своего рода условие, быть накрашенной, так как это, буквально, моя работа.

Я сижу на своем месте, нанося праймер, когда Мелоди, которая сидит рядом со мной на своем месте, постукивает своими длинными ногтями, чтобы привлечь мое внимание. Когда я смотрю на нее, ее лицо расплывается в широкой улыбке.

— Что? — спрашиваю я.