Грязное обещание

— Послушай, — говорю я. — Я пойму, если ты не хочешь…

— Я сделаю это, — перебивает он.

Мой желудок ухает вниз, словно я падаю с самой высокой американской горки в мире. Из-за того, как он обращался со мной, я была уверена, что ему это будет не интересно.

— Сделаешь? — спрашиваю я недоверчиво.

Он пожимает плечами, и дерзкая улыбка возвращается.

— Конечно. Почему бы и нет?

— Хорошо. Когда?

Он смотрит на свои часы.

— У меня сейчас есть окно между клиентами.

Мой желудок продолжает свое резкое падение, извиваясь и вращаясь вниз по спирали.

— Подожди, прямо сейчас?

Я еще не готова. Имею в виду, у меня нет…

На самом деле, я не могу придумать причину, почему мы не можем сделать это прямо сейчас. Я приняла душ и все необходимые места гладко выбритые. В моей сумочке есть презервативы, которые не просрочены. Я не могу придумать ни одной причины, почему, нет, только если он не собирается сделать это прямо здесь в этом переулке, что могло бы произойти, будь это в списке желаний Кии, чего, слава Богу, нет.

— У тебя или у меня? — спрашивает он.

— Эм, где ты живешь? — интересуюсь.

Он показывает на верхнюю часть тату салона.

Дерьмо. Это даже не дает мне времени, чтобы взять себя в руки и смириться с тем фактом, что это, действительно, сейчас произойдет. У меня дома бардак, и он на другом конце города.

— Думаю, у тебя, — говорю я.

Я следую за ним, пока мы поднимаемся наверх и подходим к двери, напоминающей амбар. Он раздвигает ее, открывая. Это огромное пространство занимает весь второй этаж. В основном это то, что я и ожидала увидеть. Открытая планировка, благодаря которой видны гостиная и кухня. Там есть еще простая амбарная дверь, которая, как я предполагаю, является входом в спальню. Какое крутое место. Полное рисунков и скульптур, неподходящей мебели, причудливого декора, гитар. Здесь есть разукрашенная скейт-площадка и телевизор, размером со стену, со всеми видами игровых консолей, которые вы только можете себе представить.

Полностью холостяцкая квартира, однако, чище, чем я себе представляла.

Он очень чистоплотный. Через слегка притокрытую дверь мне видно, что даже его кровать заправлена.

— Мы сделаем это в одежде? — спрашивает Макс, пока я стою, осматриваясь.

— О, эм, нет. Думаю, что, нет, — говорю я.

Его игривая улыбка превращается во что-то более хищное. Он медленно идет ко мне, осторожно, словно я его добыча. Я вздрагиваю, но не от страха. Внезапно я осознаю, что, действительно, хочу этого. Он тянется к пуговкам на моем платье, не тратя времени, уничтожает одну за другой. Платье соскальзывает с моих плеч, вниз по бедрам и лужицей растекается у моих ног, оставляя меня в черных трусиках и бюстгальтере. Я радуюсь, что надела соответствующий комплект, который к тому же отлично выглядит.

Он осматривает мои изгибы и слегка проводит пальцами по коже моего живота. Я дрожу, вся покрываясь мурашками.

Макс берет меня за руку и притянув к себе, целует. Первые поцелуи всегда бывают неуклюжие, но есть тонкости практики, которые приходят со временем. Вы изучаете технику друг друга, находите ритм. По крайней мере, у меня так было раньше. Но не с Максом. Наш поцелуй настолько плавный, поставленный, словно у нас были годы практики. Черт, у него отлично получается. Его губы мягкие, но требовательные. Зубами он вгрызается, покусывает мою нижнюю губу, а затем успокаивает кончиком своего теплого, влажного языка. Мое дыхание ускоряется. Теперь обе его руки на мне, одной он держит меня за голову, запутавшись в волосах и удерживая меня на месте, пока другой исследует меня, двигаясь вниз по животу. Он гладит вокруг моего пупка и медленно спускается к кромке моих трусиков, пальцами скользит под резинку.

Это происходит, черт побери. Конечно, таков был план, но я предполагала, что что-то встанет на пути, он передумает или не захочет в этом участвовать, или, возможно, произойдет какое-то божественное вмешательство.

Но нет, это не тренировка. Это действительно, блядь, происходит, и прямо сейчас, мое тело благодарно Кие. Макс даже не прикоснулся ко мне в сексуальном плане, а мои трусики уже промокли. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз делала это, и, возможно, только что он разбудил спящего гиганта, который все это время был в состоянии покоя внутри меня.

Я хватаю низ его рубашки и снимаю через голову, удивляясь телу этого мужчины, которое выглядит так, словно выковано из стали. Его кожа гладкая и загорелая, пресс с твердыми мышцами. Хочу облизать каждый дюйм его тела.

Он снова меня целует. Скоро это станет привычкой. Наши тела сходятся, разгоряченные и яростные. Как я уже сказала, секс из ненависти самый лучший.

Макс укладывает меня на диван и снимает с меня трусики и бюстгальтер. Языком он лениво кружит вокруг моего жесткого соска. Всасывает его, затем переходит к другому, уделяя ему не меньше внимания.

Кажется, он действительно завелся. Мужчина целует каждую часть моего тела, делая паузы в этом безумии, собирая все в одну картину. Вкушая то, что видит, он издает одобрительное рычание и сдвигается так, что его лицо оказывается между моих ног. Мой последний парень ненавидел это, поэтому никогда не делал. И я не привыкла, чтобы чье-то лицо находилось в этой зоне, поэтому немного паникую из-за этого. С другой стороны, Макс, кажется изголодавшимся. Он прижимает мои колени к груди и разводит их в сторону так, что теперь я открыта для него. Не осталось ничего, чего бы он не увидел. Обычно, я слишком застенчива для такого рода вещей в первый раз, но прямо сейчас я так сильно этого хочу, что я готова ко всему — в буквальном смысле.

— Ты такая мокрая, — говорит Макс, поглаживая пальцами мои половые губы.

Я закрываю глаза и вся покрываюсь мурашками, наслаждаясь ощущениями его мягких прикосновений и легких движений. Каждая часть меня умоляет его быстрее войти, но также мне нравится, его поддразнивания.

От мягких прикосновений к коже он переходит к поглаживаниям.

Макс сводит меня с ума, и я чувствую, что становлюсь настолько влажной, что с меня течет. Это почти больно, то, что я так сильно хочу его прямо сейчас. Он покусывает зубами места, которые до этого поглаживал, после чего всасывает кожу в рот. Некоторое время посасывает ее, после чего со чмоком выпускает. Ощущения такие, словно вся кровь в моем теле сосредоточилась в этом месте и я живу лишь для этого. И вот тогда, он, наконец, впервые касается языком моего клитора, и это практически лишает меня рассудка. Стараюсь не шуметь, так как не хочу доставить ему удовольствие, показывая, какое влияние он на меня оказывает. Этот мужчина был таким самоуверенным и невыносимым засранцем, когда мы встретились. Он не должен быть так хорош. Люди с проблемами в поведении обычно стараются кое-что сверхкомпенсировать. Очевидно, это не про Макса. Возможно, он так хорошо работает своим ртом, для того, чтобы компенсировать что-то маленькое. Думаю, мы увидим.

Он всасывает в рот весь мой клитор так же, как делал с соском, и мой мозг резко становится онемевшим и пустым, я открываю рот и стону, умоляя его не останавливаться. И, как джентльмен, которым не является, Макс останавливается.

— Нет! Почему ты остановился? — спрашиваю я, поднимая голову с диванной подушки, и смотрю вниз на потрясающего, выводящего из себя мужчину между моих ног.

Эта дерзкая улыбка возвращается.

— Подумал, что заставлю тебя немного поумолять.

— Так я умоляю.

— Недостаточно.

Он пальцами размазывает повсюду мою влажность, играя с моим анусом, но не делая попыток войти в него. Прямо сейчас, я бы позволила ему. Я бы разрешила ему сделать что угодно.

Я тяжело дышу, желая чтобы его пальцы оказались внутри меня до такой степени, что это буквально причиняет боль — женский аналог синим яйцам, но в лучшем виде. Мне нравится легкая боль в постели, пока награда в конце за выдержку стоит того.

— Пожалуйста, — говорю я, мой голос едва ли громче шепота.

Он улыбается шире, показывая свои красивые белые зубы. Затем двумя пальцами скользят в меня. Я ахаю и раздвигаю ноги шире, чтобы он мог войти в меня так глубоко, как позволит длина его пальцев, которые довольно-таки длинные. Сначала Макс просто входит и выходит, а мое влагалище издает сексуальные хлюпающие звуки, но затем он сгибает их, массируя мою точку G и мои глаза закатываются.

Мои ноги начинают дрожать. Увидев, как мое тело сотрясается, он начинает трахать меня пальцами с головокружительной скоростью. Моя голова ударяется о спинку дивана, но меня это не волнует. Я даже не чувствую этого. Весь диван скрипит и протестует, словно у него свой собственный оргазм. Уверена, что у всех внизу будет, что обсудить, но опять же, меня это не волнует.

Мой оргазм взрывается, как бомба, уничтожая меня. Я кричу, не в силах себя остановить, из меня вырывается короткий звук, который вскоре превращается в протяжный, последняя дрожь сотрясает мое тело, и я превращаюсь в лужицу на диванных подушках.

Макс не дает мне времени на восстановление. Вместо этого он снимает с себя одежду и надевает презерватив так быстро, что, если бы я моргнула, то могла бы пропустить это. Я едва могу разглядеть его, прежде чем он толкается в меня. Кричу, ведь даже после того, как он меня растягивал и наказывал пальцами, есть ощущение, что этот парень не промах в департаменте размеров. Все-таки его ужасное отношение было не для того, чтобы что-либо компенсировать.

Он толкается в меня до упора, пока не остается свободного места. Это самое приятное чувство наполненности. Пока скользит в меня и обратно, Макс по очереди то сосет мои соски, то целует в губы. Что-то меняется, когда он держит мое лицо в своих руках и смотрит мне в глаза. На самом деле, я бы не назвала это связью, но эта выводящая из себя дерзость, исчезла. Из полного ненависти секса это перешло в просто поистине необузданный секс.

Он нежно целует меня в губы и кончик носа. В самом деле, как я могу ненавидеть его после этого? Это продолжается какое-то время, и на секунду мне кажется, что мы занимаемся любовью. Но я знаю, что это не так. Я не знаю этого мужчину, мы только познакомились. Чем бы это ни было, это что-то другое. Но что бы это ни было, я не могу насытиться этим.

Этот медленный, приятный секс, начинает набирать обороты, когда он начинает толкаться быстрее. Внезапно Макс выходит из меня и переворачивает на живот. Мое лицо утыкается в декоративную подушку с изображением якоря, которая, кстати, пахнет замечательно, он врезается в меня сзади, и я кричу от удовольствия. Он толкается так сильно, что я могу почувствовать это всем своим телом. Я двигаюсь назад навстречу ему, желая большего.

— Ты жадная маленькая девочка, не так ли? — говорит парень, снова играя со мной, двигаясь так, словно собирается выйти из меня.

Он целует мою спину и скользит языком по позвоночнику, пока его теплые губы не достигают моего уха, и я могу почувствовать его дыхание.

— Ты хочешь больше, да? — говорит Макс.

Едва ли в состоянии связать слова, говорю:

— Я хочу все.

Звуком, наполненным похотью он тихо смеется и снова врезается в меня. Снова и снова, пока я не кричу, принимая один приятный дюйм за другим, умоляя его не останавливаться, в то время как второй оргазм накрывает меня. В этот раз я не в состоянии быстро восстановиться. У меня дрожат колени, и не осталось сил. Когда он, в конце концов, скатывается с меня, я обессиленно лежу. Максу придется сделать всю работу самому. Он перекатывает меня на бок и входит сзади, сжимает мою грудь и щипает за соски.

— Ты в порядке? — игриво спрашивает Макс.

Я более чем в порядке. Я занимаюсь сексом с мужчиной, которого, как я думала, смогу получить только во сне, и у меня только что было два лучших оргазма в моей жизни.

— Я хочу больше, — говорю я.

Он более чем готов угодить мне. Это как если бы у него был бесконечный запас энергии, потому что, прежде чем я осознаю это, он снова толкается в меня, сохраняя непрерывный, яростный темп, который ни один человек не смог бы удерживать на протяжении такого длительного времени. Именно этот повторяющийся ритм позволяет мне испытать третий оргазм. Хоть он и не такой же интенсивный, как первые два, но все равно приятный. В этот раз мы кончаем одновременно. Чувствую, как он напрягается. Руками он сжимает мои бедра, словно боится, что я попытаюсь убежать, Макс кусает меня за плечо и издает низкий, животный звук, когда кончает в меня.

Смотрю через плечо и наблюдаю а тем, как он вытаскивает из меня наполовину твердого гиганта и снимает презерватив. Его тело блестит от пота, каждая мышца туго натянута, как у бодибилдера после тренировки.

Макс тоже смотрит на меня, бросая продолжительные, сбивающие с толку взгляды. Я мгновенно чувствую себя снова застенчивой. Мы разделяем полотенце, и пока я вытираюсь, он сидит рядом со мной на диване, закинув руки за голову. Не уверена, что делать, но предполагаю, что уход, вероятно, является ответом, после того, как он выделил мне время в промежутке между клиентами, я не хочу злоупотреблять гостеприимством и делать это более неловким. Не могу представить более неловкий сценарий, чем быть выгнанной из квартиры какого-то парня после секса. Все совсем не так.

Я встаю и начинаю одеваться.

— Ты получила секс, а теперь уходишь? — спрашивает он.

Где, черт возьми, мой бюстгальтер? Я осматриваю комнату. В конце концов, нахожу его перекинутым через спинку стула.

— Ведь так все и происходит, не так ли?

— Я чувствую себя таким использованным, — говорит он игривым тоном.

Продолжаю одеваться.

— Постой, — теперь парень говорит серьезно, — Поговори со мной минутку.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его щеки покраснели от напряжения, и кажется. будто после секса он стал светиться изнутри.

Он думает, что я обычная, и это всего лишь отметка из предсмертного списка желаний Кии. Я должна встать, уйти и перейти ко второму конверту, но, несмотря на все небольшие тревожные сигналы в моей голове, я, вероятно, не хочу уходить. В любом случае, я остаюсь. Сворачиваясь калачиком рядом с ним, я смотрю на потолок.

— Обычно после секса мне интересно узнать имя девушки, — говорит он.

— Ох, так вот, как это обычно происходит? — говорю я.

Борюсь с желанием засмеяться. Не могу поверить, что переспала с парнем, так и не сказав ему своего имени. Киа, действительно, вывела меня из моей зоны комфорта.

— Так… этот сумасшедший список желаний? Я первый из многих парней, с которыми тебе предстоит переспать? — спрашивает он.

Так ли это? Киа не была из тех девушек, которые развлекаются с кучей парней, если только это не было ее тайной мечтой. Хотя, я сомневаюсь в этом. Но я даже не могу представить, что будет дальше.

— Не уверена, но теперь я могу открыть следующий конверт.

Он выглядит так, словно гордится собой.

— Я рад, что смог помочь.

Мы сидим в неловкой тишине, оба смотрим на текстурный рисунок потолка, когда он спрашивает:

— Могу ли я спросить, что произошло с твоей подругой?

Вопрос удивляет меня. Я привыкла к тому, что люди вокруг меня уже все знают. Я знала Кию всю свою жизнь, и она всегда была больна. В плохие времена, мне приходилось брать отгулы на работе, поэтому все в школе красоты и на работе знали об этом. Я никогда не была достаточно близка с парнем, чтобы говорить об этом, и я удивлена, насколько больно поднимать эту тему. Думала, что покончила с этой частью, но оказывается, что нет.

— У нее было больное сердце, наследственная болезнь.

Макс поворачивается ко мне лицом. Я чувствую, как он смотрит на меня, словно ждет, когда я сломаюсь. Как бы ни хотела, я не сделаю этого.

Это происходило уже миллион раз, и у меня закончились слезы. Когда я думаю о ней, стараюсь вспоминать хорошие времена, чтобы плохие не смогли взять верх.

Он нежно гладит меня по руке — совсем не то, чего я ожидала.

Сочувственно и нежно, и ощущается по-настоящему искренне.

— Мне жаль.

Я киваю, так как не знаю, что еще сделать. Не ожидала, что он захочет поговорить или будет добрым, услышав о моей лучшей подруге.

Макс не такой, каким я себе его представляла. Где этот самоуверенный придурок, которого я встретила внизу?

Я должна уйти. Если я не сделаю этого сейчас, то он заберется мне под кожу, и я застряну с вопросами «А что если?». А что если он на самом деле хороший человек и только кажется мудаком? А что если…

Стоп.

Я сажусь и говорю:

— Мне надо идти.

Макс тянется к моей руке, но я встаю прежде, чем он сможет взять ее.

— Второго раунда не будет? — спрашивает он с ленивой улыбкой.

Второй раунд звучит замечательно, и это тело… словно сошедшее с картины. Нечто, созданное итальянским мастером. Я, пожалуй, могла бы остаться на второй раунд.

Нет. Этого не произойдет.