Помоги проекту - поделись книгой:
— Надо так понимать, это отказ, — ошеломленно проговорил Ларри. Что ж игра идет по крупному. Убили и даже глазом не моргнули. И ведь непонятно, чем и как они сумели ликвидировать Главу, не сделав при этом ни одного движения. Странный у него в этот раз противник. И страшный. Страшный — потому, что ни хрена о нем не известно. Даже не понятно, дышат эти твари или нет. И если придушить такую, это ее убьет или только насмешит?
— Верни наш-ш-шу собственнош-ш-ть.
— По-хорошему не хотите? — прищурился командир, доставая бластер, — Придется по-плохому.
Стоящий слева чешуйчатый вдруг принюхался, странно, как животное, повел носом по воздуху, поднял руку, изогнул под немыслимым углом палец в сторону Ларри.
— Мош-ш-ем менять на тфою собственнош-ш-ть.
Он даже не осознал в первый момент о ком идет речь, и только потом озарение холодным потом прошибло тело — эта тварь учуяла Лиссу, и теперь требует её вместо девочки. «И зачем я сразу не отправил её из деревни, — с тоской подумал Ларри, — эти твари не успокоятся, пока не найдут мою Лисс».
— Только через мой труп, — зарычал он, выпуская разряд в левого чешуйчатого. Тот выставил вперед руку, словно намереваясь остановить смертельную нить пламени, протянувшуюся к нему. Потом нить просто исчезла в его руке, секунда и на ладони вспыхнул багряный сгусток плазмы.
— Ложись! — крикнул Ларри, падая лицом в серую дорожную пыль. Над его спиной прошлась волна пламени, опаляя нестерпимым жаром. «Вот и постреляли, твою мать»!
— Огонь не открывать! Впрочем, эта команда была уже излишней. После наглядной демонстрации, стрелять по хозяевам стал бы только безумец.
Лежа, уткнувшись носом в пыль, Ларри лихорадочно пытался найти способ задержать продвижение чешуйчатых и не дать им добраться до детей и женщин. Существовал еще вариант помчаться вперед на перехват ушедших, вытащить оттуда Лиссу и попытаться спрятать ее в долине. Но только Лиссу придется тащить против воли, а стало быть, в отключке. В сознательном состояние она никогда не решиться покинуть женщин и детей.
Ларри заскрипел зубами то ли от злости, то ли от пыли. Не понимает, глупая, что она важнее всех жителей этой деревни. Да, что там деревни, всего отряда, всех его людей. Если сможет выжить, остаться человеком, то станет ключевой фигурой в Империи. А пока, эта ключевая фигура упорно усложняет ему жизнь и свои шансы на спасение.
Люди медленно поднимались с дороги, вставая перед чешуйчатыми живым заслоном. За спинами те, кто доверил им свои жизнь. Им нужно время. А его, как обычно, катастрофически не хватает.
Но хозяева уже потеряли интерес к защитникам. Они смотрели сквозь живое пока еще мясо, активно принюхиваясь, даже причмокивая белесыми губами от нетерпения. Их манила цель, она была рядом. Но с каждым мгновением удалялась все дальше. Ее нужно было найти, захватить. Цель могла оказаться идеальным носителем. А нет, так ее потомство при правильном подходе могло оказаться тем, что нужно.
Ларри с тоской вгляделся в чешуйчатые морды. Ему было знакомо это выражение — выражение сильного, обнаружившего на своем пути мелкое досадное препятствие, которое через мгновение исчезнет с его дороги, сотрется из его памяти. Так легко прихлопнуть насекомое, чей укус может лишь разозлить, но не убить и даже не помешать исполнению планов. А хозяева были настроены весьма решительно. Быстро покончить с горе-защитничками и кинуться в погоню за целью. Сегодня удачный день — цель будет двойной.
— Любопытненько, — раздавшийся за спиной наемников тоненький детский голос заставил взрослых дядей подпрыгнуть от неожиданности на месте, а двоих из них резко побледнеть.
Нотик в неизменной рубашечки и коротких шортах обошел застывших в нерешительности мужчин и направился к чешуйчатым.
— Мальчуган, стой! Не подходи, они опасны! — первым завопил Троха, пытаясь рвануть на перехват мальчика.
— Не мешай, — тяжелая рука монаха легла ему на плечо и крепко сжала его.
— Всем оставаться на своих местах, — заорал Ларри, и пустившиеся было на помощь, непонятно откуда взявшемуся ребенку, спасатели дружно замерли. Недоумение на их лицах быстро сменилось беспокойством за душевное состояние командира, который так просто отдает ребенка на съедение червячным тварям.
Ребенок, словно не замечания всеобщего беспокойство за свою жизнь, спокойно обошел вокруг чешуйчатых, хмыкая, то с недоумением, то с удивлением. Чешуйчатые замерли, боясь пошевелиться. Странность их поведения заметили все. Неужели супер монстры испугались ребенка? Эта мысль, похоже, посетила всех, так как спасатели, резко передумав ослушаться приказ командира, отступили, нервно косясь на мальчика. А тот спокойно завершил осмотр и, недовольно нахмурив лоб, повернулся к Ларри. На мгновение он оказался спиной к чешуйчатым, и те решили рискнуть.
Самого нападения командир даже не успел заметить. Увидел лишь последствия. Лицо Нотика закаменело, и из глаз выглянула вечность — таинственная, мудрая и смертельно опасная. Мальчик даже рукой не взмахнул, а на дороге вместо трех человеческих силуэтов закручивались спиралью три змеиных.
— Мать, честная, что это за твари, — ахнули за спиной. Лишь монах с командиром остались спокойными, им не впервой доводилось встречаться со Стражами. Вот только, что они делают здесь, так далеко от Хранилища?
А Стражи замерли в полуметре над дорогой, лишь лениво шевеля плавниками, да разевая широкую пасть. Бледная чешуя вспыхивала розовым, в лучах заходящего солнца. Так же в полусне летали змее-драконы по пещере в присутствии Хранителя.
— Откуда ты здесь взялся? — не выдержав, спросил Ларри у Нотика. Тот широко улыбнулся. Ну как обращаться к Хранителю на вы, когда перед тобой стоит мелкий белобрысый пацаненок, загребая стоптанной сандалию пыль на дороге. Хотя, честно надо признать, его появлению Ларри безмерно рад.
— Неужели не скучали? — скорчил обиженную гримасу Нотик.
— Очень скучали, — напряженно улыбнулся командир, — но разве Хра…, ты можешь покидать пределы города?
— А кто же мне запретит? — натурально удивился Нотик. Он внезапно сделал пару шагов вперед и оказался рядом с Ларри. Протянул руку и снял невидимую пылинку с его плеча.
— Вот, — протянул он ладонь. На ней шевелилась под легким ветерком прозрачная сфера, состоящая из тонких длинных волосков. — Я не собирался вам мешать, — вскинул Хранитель предельно честные глаза на Ларри, — только проследить, что вы добрались до своих. Вмешался, когда дальше тянуть было нельзя.
Это уж точно. Можно сказать, вытащил их задницы из очень большой неприятности. А что следил за отрядом, так это не самая большая печаль. Да и Хранителя понять можно. Скука — это не просто болезнь, это — смертельный недуг для всех долгоживущих существ. И если лекарство от нее слежка за смертными, пусть себе следит, лишь бы не лез в каждую дыру со своею помощью. И, кстати, скучающий Хранитель, по идеи, должен был, сейчас, сильно занят воспитанием своих подопечных. А он, увлекшись слежкой, совсем их распустил.
— А эти твари, что здесь делают? — задался тем же вопросом Старк. Хранитель смутился. О том, что тот должен был заняться вправлением мозгов Стражам, монах предпочел не напоминать. Не маленький, сам понимает.
— Тут все не просто, — вздохнул тяжко Нотик и взъерошил светлые волосы. — Своих я в стазис погрузил, чтобы не мешались, потом займусь. А эти — не мои.
— Как не твои? — не понял Ларри. И паническая мысль, что этих тварей здесь много, посетила его. — А где же их, ну, такой, как ты?
— Ушел, — пожал плечами Нотик. И опережая вопрос «куда», который так и читался на лице командира, пояснил, — насовсем. Устал от одиночества. Вы, смертные, в таких случаях, говорите — умер. Я ведь тоже думал об уходе. — Хранитель погрустнел, и на лице паренька внезапно проступил облик другого, древнего существа, чья жизнь тянулась чередой одинаковых столетий среди мертвых камней в пустом городе.
— А что они всё же здесь забыли? В этой долине, и зачем им дети? — вопросов было слишком много, но Ларри решил начать с главных.
— Я и сам толком ещё не понял, как им удалось придать своим телам ваш облик. Похоже, с уходом Хранителя они растеряли последние мозги. Стражи ведь должны последовать за ушедшим Хранителем, запечатав Хранилище, а эти решили схитрить. Или им в этом помогли. Так, говоришь, они детей забирали?
— Не просто забирали, — скривился Старк, — они тут себе выводили новую породу. Скрещиванием занимались, селекционеры чешуйчаторылые.
— Скрещиванием, говоришь? — задумался Нотик. — Тогда понятно, зачем им дети нужны, — и он грустно покачал головой.
— Детей не вернуть? — спросил Старк, в душе уже зная ответ на этот вопрос.
— Их тела стали строительным материалом для самих Стражей. Это самое простое объяснение, которое я могу вам дать. Но мне очень интересно, — злобно оскалился Хранитель, — кто выдал им эту технологию. Насколько мне известно, Стражи Ладгарра не очень сильны в биотехнологиях.
От слов Хранителя у Ларри возникло стойкое ощущение, что где-то сдохло что-то очень большое. Он кашлянул, прочищая пересохшее горло, и спросил: «А сколько Стражей оставили Древних, то есть, сколько объектов они охраняют?»
— Сколько объектов — неправильный вопрос, — хитро прищурился Нотик, — надо спросить, сколько Хранителей осталось.
— И сколько? — послушно уточнил командир, не став пререкаться с Хранителем.
Нотик весело запрыгал на одной ножке по дороге, припевая стишок:
— Все веселее и веселее, — хмыкнул Старк, хотя какая-то мысль мелькнула у него на заднем плане от творчества этого попрыгуна. Спасибо, прыгать перестал, а то в глазах уже рябить стало. Монах попытался поймать эту вертихвостку, но мысль, мелькнув, исчезла. Но он не расстроился. Никуда она не денется. Пару минут медитаций, и картинка станет ясной. Дожить бы еще до этой медитации.
Ларри, уяснив из стишка, что к одной проблеме добавилась еще и вторая, уточнил: «Значит, из трех Хранителей остался только ты».
— Выходит, так, — пожал плечами мальчуган, — этих я заберу с собой. Пусть пока в стазисе побудут. Я еще покопаюсь у них в мозгах. Может, что полезного нарою, заодно и вправлю. Не нравится мне их поведение.
— А уж нам, как не нравится, — протянул Старк.
— Если мне не понравится твое поведение, ты первым об этом узнаешь, — тяжелый взгляд Нотика просто придавил к земле, расплющил и раскатал на ней блином. Монах проклял свой длинный язык, но глаза не отвел. Хранитель прищурился, потом вздохнул, — Вам идти в Ладгарр. Нужно забрать всех остальных Стражей. Оставлять их без присмотра нельзя.
— И как же мы их уговорим с нами прогуляться? — спросил Ларри, точно зная, что вышедшие из-под контроля Стражи просто уничтожат гостей, чем станут с ними разговаривать.
— Сейчас, — шмыгнул носом Нотик, запустил руку в карман шортов, долго там шарил, как будто карман был как минимум полуметровой глубины, потом с торжественным видом достал обычный деревянный свисток и протянул его командиру. Тот осторожно взял его в руки, повертел с недоумением, но свисток так и остался обычной деревянной игрушкой.
— И это все?
— Все, все, — весело махнул рукой Нотик, подпрыгнув, развернулся на месте и направился к парящим над землей драконам. Уже отойдя на пару шагов, бросил через плечо, — к порталу приведешь, стукни три раза — открою.
— А как мы этот Ладгарр найдем? — крикнул Ларри в худощавую спину удаляющегося по дороге паренька.
— У вас же такой проводник, с ним нигде не заблудишься! — донесся до него ответ, — Удачи в Ладгарре!
Ларри открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но его прервал задорный мальчишеский свист и вопль: «А ну шевели когтями, падаль рыбная!» Рот Ларри так и не закрыл. Уже больно необычное зрелище ему предстало — по дороге плыли, извиваясь чешуйчатыми силуэтами, три змееподобных дракона. А впереди, похлопывая прутиком себе по ноге, шагал белобрысый паренек, лет десяти, в коротких шортах и стоптанных сандалиях. Прямо деревенский пастушок. Вот только стадо у него больно необычное. Такому на узкой дорожке лучше не попадаться, прихлопнут и не заметят. Только каков же хозяин у таких тварей, что те послушно тащатся за ним, загребая воздух длинными, угольно-черными когтями, и разевая широкую пасть.
За женщинами и детьми посылать никого не пришлось. Как только Хранитель со своими новыми подопечными скрылся из виду, на другом конце деревни послышались громкие голоса. Его арьергард пытался задержать прорывавшуюся к нему Лиссу. Та громко возмущалась и требовала немедленно пропустить ее к командиру.
— Троха, — попросил взглядом Ларри. Тот понимающе кивнул и рванул с места, подняв клубы пыли. Когда та рассеялась, по улице решительно, сжав губы, шагала Лисса. За ней, чуть отстав, шел Троха. Он тщетно пытался соразмерить свои шаги с маленькими женскими шажками, спотыкался и смешно семенил. При этом, судя по эмоциональному размахиванию руками, представления в стиле «Как мы надавали по морде чешуйчатым гадам» исполнялось с большим чувством и в лицах.
«Как ты?» — спросили девичья глаза, с тревогой ощупывая взглядом фигуру командира. У Ларри на сердце сразу потеплело. Он улыбнулся, сорвал ответную улыбку с губ девушки. И дышать сразу легче стало. То ли воздух, наконец, наполнился вечерней прохладой, спустившейся с гор, то ли накатило осознание того, чего удалось избежать. Лица окружающих потихоньку расцветали улыбками. А на улице уже слышались возбужденные детские, женские и мужские голоса. Вернувшихся посвящали в произошедшее. Женщины ахали, восхищались и торопились домой, достать лучшие припасы. Сегодня в деревне будет праздник. Праздник первой, пусть и такой непонятной, но победы.
Глава 5
— Стой, стой, тебе говорят! Вот же чучело, упрямое! Да, когда же это закончится? — страдал Мироха, пробираясь по кустам. Ветки, как нарочно, хлестали его по лицу, под ноги лезли вредные камешки и не менее вредные, зацеплючие корни. Вдали в зелени кустов желтым пятнышком мелькнула рубашка его мучительницы.
— Эй, попрыгунья, подожди, не успеваю, — взмолился взмокший от пота парень. Рубашка послушалась и замерла. Потом мотнулась в сторону, исчезла из виду, чтобы снова нарисоваться справа.
— Ой, дяденька, тут гнездо с птенцами, — запищал детский голосок, не хуже, наверное, самого птенца. Дяденька, на манер крупного зверя, продирался на писк, мечтая свернуть шею хоть одному птенчику, желательно тому, что в желтой рубашке.
Наконец, последняя преграда взята, и Мироха, вытирая пот со лба, вывалился на маленькую, круглую полянку. Тяжело дыша, он окинул ее недовольным взглядом. Да и не до красот лесных уже. Больше часа гоняет его по лесу эта хитрюга. Купился он, как последний дурак. «Дяденька, пойдем, погуляем. Дяденька, я тебе такое озерцо покажу… Там рыба — во!» — вспомнил он заискивающую мордочку ребенка и только сплюнул от злости. Какая рыба! Какое озеро! Одни кусты, изредка нормальный лес. Молодняк тут порос после пожарища. Эта юркая мелочь легко сквозь молодые деревца протискивается, а ему они ровно по носу, да по лбу бьют. «Поймаю — выпорю», — пообещал себе Мироха и даже прикинул, что вон та прутина очень даже подходит для воспитательных целей.
Нет, он бы бросил девчонку одну. Пусть себе гуляет. Но перед Жаркой неудобно. Она так за внучку тогда просила. А он…. ушел в лес вместе с девчонкой, а домой один вернулся… Нет, не пойдет.
Была еще причина его настойчивого желание не бросить пигалицу. Как ни унизительно было это признавать, но направление обратного пути он потерял еще в первые полчаса. А потом и вовсе перестал соображать, куда они идут. Шел и шел, видя перед собой лишь желтое пятно Натиной рубашки. А та четко держалась впереди, на безопасном расстоянии.
— Ну, и где она? — прорычал Мироха, оглядываясь в поисках будущей жертвы своего воспитательного таланта.
— Ты не проголодался? — тихий голосок прозвучал у него за спиной. Парень подпрыгнул от неожиданности, покраснел от собственной пугливости, побелел от злости на доводящую его малявку и, наконец, обернулся. Взгляд пробежался по перемазанной ягодным соком мордашке, порванному краю рубахи, узрел четкие отпечатки вытертых о бока грязных рук, скакнул выше и утонул в синеве больших девчоночьих глаз.
Ната смотрела прямо, с участием, почти с жалостью, словно, не она гоняла фермера по лесным чащобам. Ее глаза лучились добротой и сочувствием. И вся злость Мирохи, как рукой сняло. Ну не мог он больше злиться на эту мелочь, разве что на себе и то, чуть-чуть, оттого, что она уже в таком возрасте из него веревки вьет.
И поэтому, когда Ната протянула ему грязную от ягодного сока ладошку с парой десятков ягод в ней, он смущенно пробормотал: «Да, не стоило. Я без еды могу несколько дней прожить, не то, что два часа».
— Ты ешь, ешь, — девочка сама, не доверяя гиганту, скормила ему все ягоды, — нам совсем недалеко осталось.
Мироха аж подавился. Еще куда-то идти? А может лучше домой? Там еще пироги вчерашние оставались, а прошляйся они еще чуть-чуть, и тех не будет. Но идея парня Нате не понравилась. Упрямо наморщила лобик. Топнула ножкой.
— Нет, идем. Если струсил, я сама дальше пойду. Просто тебе показать хотела.
— Идем, — вздохнул Мироха, понимая, что упрямица его не послушает. Не силком же на себе ее домой тащить, да и дороги он без нее не найдет. А одну — точно не отпустит. А что показать хочет — не говорит. Молчит. Но и про озеро с рыбой больше не заикается, хитрюга.
Идти стало легче. Молодой лес уступил место более взрослому собрату. Здесь и деревья были настоящими, с толстыми стволами и пушистыми ветками. Под ногами пружинил ковер из опавших иголок и веток. Разлапистые гиганты заботливо прятали в своей тени запарившихся путников. Впереди мелькнул просвет. Потянуло свежестью, тиной и сыростью.
— Не может, быть! — ахнул Мироха, выходя на покатый берег лесного озера. Рябь тянулась по волнам от легкого ветерка. Высокий тростник потихоньку завоевывал противоположный берег. Но эта часть озера была свободна от болотных поползновений. Золотистый песок желтой змейкой тянулся вдоль берега, теряясь в высоком обрыве. А на нем белыми костями белели колонны. Словно гигантское животное окончило здесь свой жизненный путь, а теперь все, что от него осталось, белело под солнцем. Колонны со временем наклонились, часть обвалилась и лежала узорчатыми бревнами на траве. Зеленые захватчики обосновались среди некогда прекрасного здания, царя здесь единолично. Ползучие стебли вьюнков обвивали стволы колонн, беря их в плен без боя. Высокие стебли зеленой травы прятали под собой растрескавшиеся камни. В их щелях проросли незатейливые голубые цветочки.
— Что за чудеса! — пробормотал Мироха, спеша за юркой фигуркой, уже мелькающей между развалин. Он с опаской прошел под аркой, еще осыплется прямо на голову. Шагнул на вымощенную белым камнем площадь. То тут, то там, упрямая трава прорастала сквозь преграду, все больше стирая следы чуждого природе строения. Мироха нервно заозирался. Тишина мертвых развалин действовала на нервы. Да, еще Ната куда-то запропастилась. Фермер хотел ее окликнуть, но почему-то не решился. Словно, лишний шум мог нарушить мир древних руин.
В центре площади морской раковиной красовался фонтан, бывший. Теперь он был просто емкостью для сбора дождевой воды. Мироха подошел, ожидая увидеть зеленую, зацветшую воду и роящихся над ней насекомых. Но его ждал сюрприз. Не было ни тины, ни мошкары, ни тухлого запаха. Вода в чаше фонтана была голубовато-прозрачной. Сквозь нее просвечивало дно, украшенное золотыми змейками.
«Красота!» — покачал головой парень. А где же его малолетний проводник? Опять куда-то ускакала? Он обогнул чудо-бассейн с непортящейся водой. Хотя самое удивительное было не в ней. Мироха даже рукой провел над водой — нет, рука проходила свободно, не встретив никаких препятствий. Непонятная кубическая загогулина с отверстием для стока воды висела над чашей сама по себе, без всяких приспособлений. Одна за другой в голове у фермера разрушались идеи, лопались догадки. Плюнув и решив не морочить себе больше голову, Мироха повернулся быстрее к странному фонтану спиной и зашагал прочь.
Прочь, и вниз вели пять ступеней, спускающихся к еще одной площади, размером чуть меньше первой. Здесь, в ее центре господствовала арка. А рядом с ней обнаружилась пропажа. Пропажа замерла, сосредоточенно разглядывая покрытые узорами стены арки. В глубокой задумчивости она мусолила грязный палец во рту. Ее светлые кудрявые волосы представляли собой настоящее буйство хаоса. То тут, то там из волос выглядывали запутавшиеся листочки, веточки, и даже большой красный жук шевелил лапками, недоумевая, в какой странный куст он попал.
Мироха тихонько подошел к девочке. Но та даже не шелохнулась, когда он осторожно вытащил жука из волос и отпустил страдальца на свободу.
— Что это? — шепотом поинтересовался здоровяк у ребенка.
Та, словно очнувшись, пожала худенькими плечиками, вздохнула, присела на корточки и ладошкой начала очищать плиту от нанесенных ветром пыли и мусора. На расчищенном месте проступили непонятные символы. Их было много. Мироха присел на корточки, вглядываясь в полустертые знаки, но те, словно смеясь над ним, чуть ли не в пляс пускались, перемешиваясь между собой, прячась в трещинах камня.
— Ну почему, она потащила в лес именно меня, — с тоской подумал фермер, — если бы здесь были Лисса или командир, они бы сразу же во всем разобрались. А я…
Он огляделся вокруг с беспомощным видом, но его окружали лишь равнодушные древние развалины.
— Смотри, — грязная детская ладошка обвела один ряд символов, а потом ткнула в один из них.
— Это же те твари! — ахнул Мироха, мигом опознав в изображении Стража. Уж больно реалистично изобразил художник змее-дракона.
— Да, — кивнула девочка с умным видом, — мне как наши рассказали про настоящий вид хозяев, я сразу про эту картинку подумала. Решила, что важно это. Тебя сюда привела. Ты же самый сильный — значит умный и главный. Ты обязательно во всем разберешься.
Мироха так и замер в растерянности, сидя на корточках, пораженный наивностью детской логики. И как это объяснить ребенку, когда на тебя с таким доверием смотрят голубые глаза? Не найдя нужных слов, ну не мастер он на такие речи, Мироха опустил взгляд на рисунок.
Твари, арка, снова твари, еще какая-то фигня закрученная, опять арка и новая фигня, только более выгнутая. Ерунды, одним словом. Нет, для кого-то это может и важно, но для Мирохи все эти знаки были просто бредом сумасшедшего. Так и не разобравшись с этой каменной писаниной, он постарался ее запомнить. В отряде и поумней головы есть, пусть они свои мозги напрягают.
— Такие же рисунки везде, около арки, — она обвела рукой близлежащие плиты, — я проверяла. И на арке они есть. Только она близко к себе не пускает, я издалека разглядела. У меня глаза — зоркие. А от нее мурашки по коже бегают. Страшно.
Ната даже отступила подальше от арки и с надеждой покосилась на парня — защитник, большой и сильный! Защитник с недоумением переводил взгляд с испуганной мордашки на величественную арку.
И что там такого страшного? Солнце светит, птички поют. Арка стоит, не шелохнется, ни на кого нападать не собирается. По затейливо украшенным стенам так и манит провести рукой. Сквозь арочный проем виднеется вторая половина площади, двойник первой, залитая солнечным светом. Все мирно и безопасно.
Мироха встал на ноги, сделал шаг в сторону арки, потом еще один поменьше, и еще — уже совсем маленький. Словно что-то не пускало его дальше, мешало приблизиться к арке.
— Что за….? — пробормотал он, оглядываясь. Сзади испуганным комочком замерла Ната. Мироха еще раз попытался прорваться сквозь невидимую преграду, но тщетно.
— Ты не ходи дальше, — тихо прошелестело за спиной, — сама видала, как она молнией вжагнула в птичку, что сесть на нее хотела. Даже перьев не осталось, — Ната скорбно поджала губки, и осуждающе посмотрела на арку, словно та специально, ради собственного развлечения на птиц охотилась.
— Неплохая защита, — Мироха с уважением покосился на белую красавицу, — и сразу видно, что не наши строили. Наша бы в лоб ударила, не разбираясь. Подошел близко — сам виноват. Ну, может, еще надписи запрещающие повесили, и все. А эта, заботливая — не пускает. Наверное, только после взлома защитного поля на поражение бьет. Хорошо, что я дальше не стал прорываться.
Он медленно, чтобы не выглядеть в глазах ребенка торопливым трусом, отошел назад.
— Давно ты здесь бываешь? — спросил Мироха, чтобы что-то сказать и скрыть свой страх.
— Год назад нашла, — легко откликнулась девочка, — шла, шла и нашла.
Поделиться книгой: