Помоги проекту - поделись книгой:
Она ухмыльнулась.
— Но это сработало. Ты не забывал.
— Я бы никогда не забыл трахнуть тебя, — зарычал я, зная, что это заставит ее хихикать.
Она не разочаровала, и маленькие хриплые звуки наполнили комнату. Но затем она глубоко вздохнула.
— Что такое, милая?
— Ненавижу постоянно злиться на тебя. Я чувствую себя двумя разными людьми.
— Я знаю, но это единственный способ быть вместе… по крайней мере, пока. — Я зарылся носом в ее волосы. — Мы разберемся с этим.
— Обещаешь? — мягко спросила она.
— Да, — я крепче обнял ее. — Как твоя мать?
Она застонала.
— Хуже, чем когда-либо. Этот дом должен быть закончен, и побыстрее.
Я усмехнулся. Когда бывшая жена Дэвида решила полностью отремонтировать свой дом, она настояла на том, чтобы именно Дэвид организовал это для нее, несмотря на то, что жила на другом конце страны. Все еще не в состоянии отказать ей, он сделал, как она просила, но Руби была ужасным клиентом и постоянно меняла свое мнение, вызывая все горе мира. Она бесконечно названивала, и, будучи трусом, Дэвид послал Амелию разобраться с проблемами, когда стало невозможно решить их по телефону.
— Ты должна сказать ему, чтобы он сам разбирался с этим дерьмом. Он просто не может сказать женщине «нет».
— Знаю. Я поговорю с ним и в следующий раз отправлю его, — Эми прижалась ближе. — Я не могла дождаться, чтобы вернуться к тебе.
— Добро пожаловать домой, детка.
— Я люблю тебя, Логан.
Я выдохнул в ее волосы. Теперь она вернулась туда, где ей место, даже если это должно было быть тайной.
— Больше, чем я могу выразить словами, Эми. Любовь просто недостаточно большое слово.
Она расслабилась, погружаясь в сон. Я крепко обнял ее — две женщины в моей жизни снова слились в одну.
Амелия Эдвардс — проклятие моего существования днем.
Эми Эдвардс — любовь всей моей жизни и единственная женщина, которую мне запрещено иметь.
Глава 2
Несколькими месяцами ранее
Дэвид повесил трубку и, вздохнув, провел рукой по лицу. Я оторвал взгляд от бумаг, которые разбирал, и нахмурился, посмотрев на него.
— Проблема?
— Моя дочь возвращается домой. Она решила принять мое предложение о работе.
— Но это хорошие новости, ведь так?
— Да, наверное. С уходом Шелли, Амелия — идеальный кандидат, она как никто другой справится с этой работой. У нее есть опыт, она организованна и ни от кого не потерпит дерьма. — Он провел пальцем по фотографии, стоявшей на его столе. Я часто видел эту фотографию. Его дочь Амелия была красивой девушкой с длинными темными волосами и бездонными карими глазами, как у Дэвида.
Я работал на Дэвида два года, но никогда не встречался с его дочерью. Обычно он сам ездил к ней в гости, но даже в тех случаях, когда она была в городе, то никогда не приходила в офис. Пару месяцев назад Дэвид поделился новостями, что она развелась со своим горе-муженьком. Он не сильно расстроился из-за этого, так как Майк, по мнению Дэвида, был ленив, всегда и во всем готов пойти легкой дорогой и не заботился об его маленькой девочке должным образом. Казалось, Амелия слишком долго несла этот груз. Дэвид попросил ее вернуться домой и работать на него, чтобы иметь возможность присматривать за ней. Он постоянно беспокоился о своей дочери и так много о ней говорил, что я чувствовал, что почти знаком с ней.
— Думаешь, она не справится с работой?
Дэвид откинулся на спинку кресла и уставился в окно.
— Не работа беспокоит меня, Логан. Управление этим местом не будет проблемой после большого офиса, в котором она работала. Я переживаю… за команду. Не хочу, чтобы они вились вокруг нее. Она уязвима и у нее золотое сердце. Но Амелия также очень красивая и довольно застенчивая — я не хочу, чтобы ее доставали или беспокоили.
Я кивнул в понимании. Дэвид всегда был довольно защищающим по отношению к своей дочери.
— Я уверен, что ребята будут уважать ее. Если хочешь, я могу поговорить с ними. Скажу им, чтобы держались подальше.
Дэвид повернулся в кресле и серьезно посмотрел на меня.
— Она недосягаема для всех здесь, Логан. Для всех. Амелия — не просто еще один сотрудник. Она — моя дочь, — его пальцы барабанили по столу. — Может быть, мне стоит внедрить новую политику — никаких отношений в компании?
Я засмеялся.
— Это будет слишком очевидным, Дэвид, поскольку Амелия будет здесь единственной женщиной. Мне кажется, ей будет немного неудобно и, честно говоря, это может сделать ее более заманчивой для некоторых из них. Кроме того, — я ухмыльнулся, — ты разобьешь сердце Джейку. Он ухаживал за Паркером с тех пор, как устроился сюда. Ты не можешь так поступить с ним, когда он так близко.
Дэвид засмеялся. Мы все знали, что Джейк чувствовал к Паркеру. За исключением, казалось, самого Паркера.
— Возможно, ты прав. Они все подходящего возраста, но я хочу большего для нее. — Он вздохнул. — По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о тебе.
Я усмехнулся.
— Оу? Не ее тип? Слишком неотёсан для нее?
— Ей двадцать шесть, Логан, она на двенадцать лет моложе тебя. Я не думаю, что ты любишь возиться с «малолетками», — он прищурился. — Или я неправ?
Я покачал головой, стараясь не смеяться над его свирепым выражением лица.
— Нет, слишком молода для меня. Мне нравится, когда они самостоятельно ходят и разговаривают, — затем я подмигнул ему. — Расслабься, Дэвид. Кажется, твоя дочь может сама за себя постоять. Я уверен, что если кто-нибудь из придурков выйдет за рамки дозволенного, она поставит их на место.
Он кивнул, но не выглядел убежденным.
— Я поговорю с ними.
— Мне было бы лучше, если бы я знал, что ты, Логан, присматриваешь за ней. Ты сможешь это сделать?
— Считай, что мы договорились.
— Может быть, вы могли бы стать друзьями.
«Друзьями?»
Я не привык дружить с девушками, но для Дэвида могу попытаться.
— Я в игре, если она согласится, — я ухмыльнулся. — Ей не шесть, ты знаешь. Ты не можешь выбирать друзей для нее, но я помогу ей, чем смогу.
— Спасибо, Логан. Я знал, что могу положиться на тебя.
— Не проблема, — отмахнулся я. — Рад помочь. Я с нетерпением жду знакомства с ней.
Дэвид нахмурился, и я поспешил заверить его.
— Расслабься… как друг. Она будет мне как еще одна младшая сестра. Это будет здо́рово.
Я понял, что ошибался, уже через пять секунд после того как Амелия вошла в офис. Все мысли о том, чтобы быть ее другом, вылетели в окно. И я определенно не чувствовал себя так по отношению к моей младшей сестре Мелисе. Фотография, которая стояла у Дэвида на столе, не отдавала Амелии должное — и она определенно была не маленькой девочкой. Невысокий рост компенсировали соблазнительные формы, волосы темными волнами струились по спине, но больше всего выделялись ее глаза — удивительно яркие и умные. А потом Амелия улыбнулась — полные розовые губки изогнулись в теплую, соблазнительную улыбку, от которой мое тело напряглось от желания. Амелия была одета в простую темно-синюю юбку, блузку кремового цвета и туфли на низком каблуке — наряд, который полностью подходил для офиса, но на ней выглядел нереально сексуально.
Так сексуально и соблазнительно, что я был тверд в мгновение ока.
Так сильно возбужден, что не мог даже встать, чтобы поприветствовать ее. Я бы не смог скрыть свою реакцию на нее.
Вместо этого я как пятнадцатилетний юнец спрятался за большим предметом мебели. Когда Дэвид представил нас, я мог лишь протянуть Амелии руку, оставаясь на месте, и пробормотать приветствие. Брови Дэвида взлетели на мою кажущуюся грубость, а Амелия смутилась. Тем не менее, она вложила свою маленькую руку в мою, вежливо приветствуя меня. Заряд электричества пробежал по позвоночнику, когда моя ладонь полностью обхватила ее маленькую руку, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не притянуть ее на колени и не начать жадно целовать — даже при том, что Дэвид стоял рядом. Я хотел почувствовать, как эти манящие губы ощущаются под моими. Глаза Амелии расширились, и она отдернула руку назад. Ее язычок выглянул наружу, облизывая нижнюю губу, а затем зубы вонзились в пухлую плоть.
Я хотел этот язык у себя во рту.
Я хотел укусить эту нижнюю губу, а потом скользнуть языком в манящую сладость и дразнить ее до тех пор, пока она не станет умолять меня о большем.
Вместо этого я схватил файл, свой ноутбук и, пробормотав что-то о встрече с клиентом, убежал.
Как трус.
В свою машину.
Я схватился за руль, не в силах контролировать горячее, необузданное желание, пульсирующее в моем теле.
Я хотел ее.
Амелию, дочь босса. Босса, который попросил присматривать за ней, быть ей другом и держать других мужчин подальше от нее.
В данный момент — это единственное, о чем мы с Дэвидом могли бы договориться.
В моей груди зародилось рычание.
«Никто, черт возьми, не приблизится к Амелии. Они не тронут ее. Она — моя!»
И неважно, что Амелия слишком молода для меня, только что завершила неудачный брак или что она дочь Дэвида и за пределами моей досягаемости.
Я не знал, как смогу держаться от нее подальше.
Но мне придется.
Примерно шесть недель у меня хорошо получалось избегать Амелию. В ее присутствии я держался вежливо, но прохладно. На встречах сидел как можно дальше — одного глотка ее нежного, женственного аромата было достаточно, чтобы мой член начинал дергаться. Это неизменно приводило к неуместным мыслям о том, чтобы похоронить лицо в ее шее, сжимая в кулак густые волосы, пока я жестко трахаю ее. На своем столе. На ее столе. В моем грузовике. В грузовике Дэвида. Где угодно.
Я видел, как вспышка боли пересекала ее лицо каждый раз, когда я пытался скрыться от нее. От моего тона ее плечи немного опускались, и я ненавидел это, зная, что причиняю ей боль. Но это был единственный способ держаться от нее подальше. Иногда Амелия расправляла плечи, и мы спорили из-за какого-то незначительного нарушения, которое она мне приписывала. Ее глаза пылали, она повышала голос и отказывалась отступать. Она была чертовски великолепна.
Мой член соглашался с этим и хотел ее еще больше. Мне снова приходилось прятаться, часто беря дела в свои руки — буквально — когда я больше не мог этого терпеть. Я даже спрятал бутылку лосьона в ванной для подобных случаев. То, что мне было почти сорок лет и при этом приходилось дрочить в ванной, чтобы пережить день и не трахнуть женщину, которую я едва знал, было более чем унизительно.
Я стал проводить больше времени на стройке, которую мы в настоящее время вели, чем в офисе. Дэвиду я сказал, что ребята расслабляются и там требуется мое присутствие, но на самом деле — это был единственный способ для меня сохранить рассудок.
Амелия была повсюду. Я слышал ее смех в офисе и хотел быть тем, кто заставил ее улыбнуться. Когда она приносила печенье, которое сама испекла, я хотел украсть их все и сохранить для себя, просто потому что их сделала она. Вместо этого я качал головой, когда она смущенно предлагала контейнер, игнорируя то, как ее улыбка угасала от моего отказа, и втихаря воровал их позже, когда Амелия была занята. Я украдкой бросал на нее взгляды во время встреч, желая, чтобы у меня была возможность улыбнуться ей и увидеть ее дивную улыбку взамен. Но если наши глаза встречались, я быстро отводил взгляд, отвергая ее. Если Амелия появлялась на строительной площадке, я рычал на нее за отсутствие ботинок со стальным носом и каски, даже не приветствуя ее. А правда была лишь в том, что я был в ужасе от того, что она могла пораниться, гуляя по стройке, но я не мог сказать ей об этом.
Новая эмоция — та, которую я никогда раньше не испытывал, в моих венах текла горячей свободной субстанцией.
Ревность.
Увидев, как Кевин стоит рядом, шутит и смеется вместе с ней, глубоко внутри меня разгорелся пожар. Направившись к ним, я зарычал на него:
— У нас перерыв на кофе?
Он нахмурился.
— Я не пью кофе, Логан.
— Тогда, я думаю, перерыв окончен. Вернись к работе.
Амелия уставилась на меня в замешательстве, когда он ушел.
— Это было грубо.
— Я плачу́ им не за то, чтобы они флиртовали с тобой.
— Он не флиртовал. Он говорил о своей маме! Мы сравнивали печенья, которые они делают!
— Неважно, — пробормотал я. — И в последний раз говорю: надевай гребаную каску, когда находишься на площадке!
Я потопал прочь, зная, что Амелия наблюдает за мной, без сомнения, проклиная вслед. Она редко ругалась, но в такие моменты я находил ее довольно сексуальной. Все в ней казалось сексуальным. И это бесконечно расстраивало меня.
Амелия была противоположностью всему в моей жизни. В моем мире пыли, гравия и твердой стали она была свежей, сладкой и нежной. Ее голос был словно теплый мед по сравнению с хриплыми тенорами, с которыми я имел дело весь день; ее манеры — мягкими и женственными по сравнению с грубостью, окружающей меня. В ней была нежность, которую она скрывала ото всех, и я мог увидеть ее лишь когда она думала, что остается незамеченной — обычно при личном общении с отцом после работы. Я хотел немного этой нежности в своей жизни.
Я хотел ее нежности. Я хотел ее.
Амелия плавно взяла на себя управление офисом, действуя умно, скоординировано и честно. Она была великолепна, и Дэвид сиял от гордости.
Он ворчал на меня за то, что я не был достаточно дружелюбен к ней, на что я только хмурился.
Поделиться книгой: