Мастер иллюзий

Несколько минут я бесцельно стояла под дверью, мысленно ругая Джефа. Лентяй несчастный! Что он там задумал? Средство проникновения ему, видите ли, в двух экземплярах! А почему не в трех?

– Будет ему такое средство, что он его на всю жизнь запомнит, – пообещала я вслух, направляясь к лестнице. – Или, может, ты сама хочешь что-нибудь придумать?

Галушкина испуганно заморгала и промямлила что-то насчет того, что так быстро не сумеет. Ясное дело, кто бы сомневался. Значит, опять все тяготы падут на меня. Просто зло берет! Вместо того, чтобы, как все нормальные люди, идти на пляж или в парк, придется напрягать мозги, копаться в справочниках. Хорошо Джефу – дал задание, и весь день свободен. Да, в роли учителя он явно не перетрудился!

– Ты сейчас куда? – спросила я Галушкину.

– Не знаю… Домой, наверно.

– Пошли в буфет? Обсудим задание и вообще…

Буфет у нас в училище славный: чистенький, такой безвкусно-уютный. Скатерти в горошек, занавески в полосочку, на стенках цветы в плетеных кашпо – буфетчица сама сплела, она макраме увлекается. Посетителей совсем мало, каникулы.

Галушкина взяла себе борщ, отварные макароны и компот. Борщ оказался горячим, она отставила его в сторону, придвинула к себе макароны и принялась меланхолично ковыряться в них вилкой.

Мне есть не хотелось. Я купила чай и вернулась к начатому на лестнице разговору. Вернее, монологу, поскольку Галушкина почти ничего не отвечала, на меня глаз не поднимала, и я даже не была уверена, что она меня слушает.

– Интересно, что это все означает? Спортивная одежда, фонарик…

Галушкина пожала плечами, размазывая макароны по тарелке.

– Зуб даю, Джеф готовит вылазку в Пятно. Разведка боем – это в его стиле. А вперед зашлет, конечно, нас с тобой. Отморозок. Я с ним уже работала. С ним вообще надо поосторожнее, имей в виду. Ха, не в смысле чтоб бояться за девичью честь, а в том, что втравит он нас в проблемы. Оглянуться не успеешь, а вокруг все горит и рушится, и ты уже во всем виновата. А Джеф белый и пушистый, скромненько стоит в сторонке…Хотя, может, он переменился. Вот, на джипе разъезжает. В те времена, когда я с ним общалась, он сторожем работал на стройке, ходил грязный, небритый… А что это ты делаешь?

Я случайно взглянула в тарелку Галушкиной и у меня глаза на лоб полезли. Двоечница плела из макаронов узоры! Точнее, макароны сами собой, почти незаметно для глаз, шевелились в тарелке, сплетаясь в замысловатые и весьма красивые сети. Узор все усложнялся, обрастал петельками и загогулинами…Потом на конце одной макаронины появилось утолщение, которое набухло, раскрылось, и оказалось бутоном с пятью желтыми лепестками.

– Ого! Круто! – восхитилась я. – Макаронная лиана!

Галушкина вздрогнула и попыталась прикрыть тарелку локтем.

– Не закрывай, мне нравится. Цветущие макароны – это мощно! А с шипами можешь?

– С шипами мне сейчас не хочется, – буркнула Оксана.

У меня между тем разыгралась фантазия.

– А слабо сплести сеть из борща?!

– Хм… Из борща? Это как?

– Ну, смотри – в нем капуста. Если сплести из нее такие бледно-зеленые гирлянды, потом скрепить луковыми кольцами, а по поверхности пустить куски свеклы для эстетики…

Галушкина с сомнением посмотрела на борщ…

И вдруг суп встал дыбом. Над глубокой тарелкой вмиг воздвиглась сверкающая полусфера, похожая на знаменитый Оперный театр в Сиднее. Несколько слоев капусты выступали один над другим, составляя каркас. Капли бульона поблескивали как стразы на бордовом бархате, или, точнее, как капли росы в чашечках свекольных цветов.

Люди за соседними столиками начали поглядывать на нас с интересом.

– Потрясающе! Как это у тебя получается?

– Не знаю. Это у меня от природы.

– Научишь?

Галушкина впервые взглянула мне в лицо настороженными темными глазами – было видно, что она по-настоящему удивилась.

– Тебе правда хочется?

– Ага.

– Ну…Находишь подходящую основу – любую – и просто даешь ей расти. Одно из другого, другое из третьего. Главное, чтобы не было ни единого разрыва. Понимаешь, сверху красиво, а внутри – решетка…

Я не очень понимала, но не перебивала ее, терпеливо наблюдая, как Галушкина мучается, подыскивая слова. Это довольно сложно – объяснить то, что для тебя естественно, как дыхание. Знаю по опыту.

– Главное… м-м-м… чтобы решетка была очень прочной. Ты должна это чувствовать. Цветы – это просто маскировка. Шипы – это…м-м-м… предупреждение.

– Ага. А как выбирать – цветы или шипы?

– Зависит от настроения. И от ситуации. Ты попробуй, а я подскажу…

Я перевела взгляд на стену, где на большой белой доске маркером было написано меню, и принялась его изучать, чтобы выбрать подходящее блюдо.

– А из компота слабо? – крикнули из-за соседнего столика.

Я оглянулась и увидела, что за нами наблюдает весь буфет.

– Какой компот? – деловым тоном спросила Галушкина.

– Вишневый.

– Так, вишневый, – перебила я с энтузиазмом. – По вишням я специалист. Дайте-ка мне…

Выхватив у Галушкиной стакан, я пристально посмотрела на плавающую в мутной водице коричневую вишенку, зажмурилась…

Раздались одобрительные возгласы и аплодисменты. Я открыла глаза и увидела растущий из стакана живописный колючий кустик, усеянный белыми цветами.

«Пойти Антонине показать, что ли? Скажу, что это моя сакура дала побег. То-то она обрадуется!» – невольно промелькнула шкодная мысль.

– Ну как – правильно? – обратилась я к Галушкиной.

– Не-а, совсем неправильно, – улыбаясь, сказала она. – Должен получиться кокон, а у тебя все торчит в разные стороны. Но все равно здорово.

Улыбка у нее была совершенно детская – с ней Галушкина выглядела лет на тринадцать, и притом гораздо симпатичнее, чем обычно. Только я хотела ей об этом сказать, как раздался вопль буфетчицы:

– Эт-та что еще за фокусы! Деревья ростить – это в классах, а у нас тут едят!

Улыбка Галушкиной тут же потухла. Как будто она в один миг надела маску. Капустная сфера, булькнув, обрушилась обратно в тарелку.

– Нечего баловаться. Идите-ка отсюда!

– Смотрите, ничего нет! Вам показалось!

– Знаю я ваше «показалось»! Хулиганки!

– Геля, там, по-моему, к тебе пришли, – тронула меня за руку Галушкина.

Я оглянулась в сторону двери. Из-за косяка высовывалась знакомая оранжевая голова. Рыжик!

Бойфренд подавал мне знаки и радостно ухмылялся.

– Гелька, а я за тобой. – крикнул он. – Пошли на Елагин на лодках кататься! Я тебе сюрприз приготовил!

– Все, ухожу! – я вскочила с места. – Оксана, пока!

– А это кто уберет?! – буфетчица ткнула пальцем в куст.

– А это вам в подарок!

И я выскочила за дверь.

Глава 10. Японская макака

На Елагином острове Рыжик тут же повел меня на лодочную станцию, взял лодку, сел на весла и куда-то целенаправленно погреб. Напрасно я допытывалась, куда и зачем.

– Кое-что тебе покажу, – с очень таинственным видом отвечал Рыжик.

– Сюрприз-то хоть приятный? – на всякий случай уточнила я. От Рыжика, с его патологическим чувством юмора, можно ожидать чего угодно. Бойфренд, загадочно улыбаясь, работал веслами.

– Подумал, надо тебе как-нибудь развеяться. А то ты последнее время запаренная какая-то. Проблемы?

– Да, в училище. Диплом мне не выдали, гады. И всего-то из-за одного-единственного несчастного зачетика… Кстати, Рыжик, – спросила я без особой надежды, – как бы ты решил такую загадку? Представь, что тебя запирают в комнате и дают три шара…

– А, я знаю эту загадку! Значит, один – сломать, второй – потерять…

– Да надоел уже со своими бородатыми анекдотами! Я же серьезно спрашиваю!

– Ну как я могу решать такие задачи серьезно? Хоть по какому предмету-то? По физике?

– Ай, ладно. Проехали.

Мимо проплывали травянистые берега и плакучие ивы. Один пруд плавно переходил в другой. Мы проскользнули под низким мостиком, миновали тесный шлюз, отталкиваясь веслами от бетонных стен, и оказались в илистой протоке между двумя островами. С обеих сторон высился настоящий лес. Над мутной водой нависли кроны деревьев, застилая небо. Весна уже заканчивалась, прозрачная нежность листвы ушла, парк стал зеленее и темнее, чем неделю назад. На высоких, крутых берегах – не сразу найдешь место, чтобы пристать, – разросся бурьян в пол человеческого роста. На склонах виднелись змеевидные сюрреалистические корни, так что казалось, будто мы где-то в джунглях.

Рыжик выбрал место и направился к берегу. Там, низко склонившись, окунув в воду ветви, росла старая ива.

Мой друг привязал лодку и помог мне перебраться на ветку.

– Гелька, просьба – вести себя ОЧЕНЬ тихо! – прошептал он.

– Почему?

– Увидишь.

Следуя за Рыжиком, я полезла дальше по широкому влажному стволу ивы. Добравшись до развилки, где ствол стал сухим, Рыжик уселся, свесив ноги, и посадил меня рядом с собой. Я хотела спрыгнуть на землю, но он меня удержал.

– Иди сюда, – прошептал он, обняв одной рукой. Несколько минут мы сидели на стволе, как две птички, и чего-то ждали.

– Чего застрял, прыгай на землю!

– Тихо, сказал же! Сиди, смотри и слушай. Открой глаза и уши, а рот закрой.

– Но…

Рыжик молча (впрочем, довольно деликатно) зажал мне рот, а другой рукой крепко стиснул мой локоть.

«Это и есть сюрприз?» – мелькнула в голове мысль. Но в следующий миг Рыжик шепотом воскликнул:

– Смотри! Вот она!

На соседней ветке появилась обезьяна! Самая настоящая. Довольно крупная, серая, с белым воротником и плоским розовым носом. Обезьяна приближалась к нам, изящно перебирая лапами и покачивая в воздухе хвостом. Не дойдя метров двух, она остановилась, повернула к нам мордочку и уставилась недоверчиво, готовая в любой миг смыться.

– Какая красивая! – забыв о запрете, воскликнула я. – А лапки… глянь, как у человека! С пальчиками!

– Не двигайся, – прошипел Рыжик. – Спугнешь!

Я и не собиралась ее пугать. Мне самой было немного боязно. Зверюшка-то немаленькая, и кто ее знает, что у нее на уме? Вдруг тяпнет?

Обезьяна подозрительно разглядывала нас еще примерно полминуты, переминаясь с лапы на лапу. Потом ей, видимо, надоело. Или она решила, что пора, наконец, испугаться? Обезьяна вскочила, упруго подпрыгнула, совсем по-человечески схватилась руками за ближайший сук, и, перебрасывая себя с ветки на ветку помощью лап и хвоста, скрылась в зелени.

Я перевела дыхание и воскликнула:

– Что это было?!

– Макака, – сказал Рыжик с такой гордостью, как будто эта обезьяна была его родной дочерью.

– Откуда она здесь взялась?

– Ну, догадайся.

Хм, будь на месте моего бойфренда любой парень из училища, я бы сразу решила – либо сотворил, либо навел иллюзию. Елагин остров у наших место популярное и натоптанное. Но откуда мог притащить сюда макаку простой парень Рыжик?

– Она из зоопарка, – раскололся он. – Правда, правда! Что ты на меня так смотришь? Это не я ее сюда принес! Обезьян сюда привозят на лето. Выпускают пастись. Их тут много, целая стая.

– Да хватит врать! Они бы давно уже разбежались.

– Тут же остров, им на другой берег не переплыть. Людей они не трогают. Люди их тоже хрен поймают…

– Но им же холодно!