Помоги проекту - поделись книгой:
— Отлично, в четыре я могу за тобой заехать, и поедем в центр. Если хочешь, конечно.
— Хочу, конечно! — по-дурацки ответила я, наплевав на уроки. Пусть Грачева делает, а я у нее спишу. Хоть раз поменяемся ролями. Она все-таки живет у нас (не считая сегодняшнего дня, она еще с утра убежала к родителям, но вроде должна вернуться), ест нашу еду, вот и пусть отрабатывает.
Извинившись, я встала из-за стола и отправилась на поиски дамской комнаты. Я выглядела так неуверенно, что давешняя официантка сама подошла, спросила вежливо, что я ищу, и подсказала дорогу. Ее снисходительная улыбка только выбесила, если честно. Она как будто всем своим видом пыталась показать, что я недостойна находиться рядом с моим кавалером. Надеюсь, у меня просто разыгралось воображение.
Через пять минут, возвращаясь в зал, я увидела Колю стоящим рядом со столиком, где сидела какая-то парочка. Женщина была уже не первой свежести, но красива, и ее фальшивая грудь не меньше четвертого размера так и норовила выскочить из глубокого декольте. Это выглядело нелепо. Почему дамочки склонны полагать, что чем больше, тем лучше? Почему они не понимают, что взгляды мужчин, которые они бросают на эту часть тела, в данном случае вызваны нейрофизиологией — когда что-то выделяется, наш глаз невольно смотрит на это. И не столь важно, большая это грудь или крупная родинка или зеленый панк вместо стандартной прически. В то же время, у мужчин разные вкусы, и что если Коля из таких, кто находит пышный бюст привлекательным?
Я снова ощутила укол ревности и, чтобы немного пошпионить, стала медленно продвигаться вперед. Столик этой пары находился на моем пути к нашему, поэтому я не боялась быть застигнутой врасплох. Я просто возвращаюсь на место, вот и все.
Они переговаривались тихо, и только в двух шагах от Колиной спины я расслышала, как он говорит:
— …Потому что надеялся увидеть тебя здесь. Так следующее воскресенье в силе?
Мужчина кивнул, Хрякин обернулся и тут увидел меня.
— Привет, — глупо сказала я и прошла мимо него к нашему столику. Он быстро распрощался, и за стол мы садились вместе.
— Увидел партнера по бизнесу и не мог проигнорировать, это было бы невежливо, — смущенно пояснил мой ухажер. — Я думал, ты там дольше будешь.
По-прежнему считает меня копушей…
— Все в порядке, я понимаю. — Я искренне улыбнулась. Коля общался только с мужчиной, и та фальшивая дамочка ему была совсем неинтересна. Это радовало.
Николай наполнил мой бокал доверху и сызнова стал жечь меня своими горячими, сияющими зелеными глазами. Что происходит? Это намек? Но не думает же он, что на первом свидании что-то случится? Он же должен понимать, что я не из таких. В то же время, если он продолжит вот так страстно на меня глазеть, я могу и сдаться…
Испугавшись собственных мыслей, я схватила бокал и выпила больше половины. Поставив его на стол, я продолжила вертеть головой, и вот тут-то я их и заметила. Несколько Катиных однокурсников, включая Пашу и Жеку. Помнится, Катька заикалась о том, что у кого-то из их группы сегодня день рождения, и по этому поводу они собирались в ресторан, даже Катьку звали. Она, ясное дело, не пошла, справедливо рассудив, что в собственном доме еще можно кидаться вазами, а в общественном месте это уже неприлично. А струсила я вот отчего: за ними не заржавеет крикнуть мне на весь зал: «О, Юлек! Познакомь с кавалером!», поставив вашу покорную слугу тем самым в неловкое положение. Я не хотела, чтобы Хрякин думал, что я дружу с идиотами. Ко всему прочему, я не могла пренебречь безответной чистой юношеской любовью Паши. Думается, ему будет не шибко приятно видеть меня в компании с мужчиной. Что же делать?
Вспомнив, что все проблемы русские решают одним способом, я отпила еще шампанского. На удивление, ко мне действительно пришло кое-какое решение.
В небольшой нише талантливый бард в компании лишь гитары и микрофона тихо пел что-то о любви. Перед ним располагалась небольшая танцплощадка, на которой свет был удачно приглушен. Короче, то, что доктор прописал.
Махом выпив целый бокал шампанского для храбрости и подивившись тому, когда это проворный Коля успел мне его подлить доверху, я аккуратно встала, максимально тихо и незаметно, чтобы Женька, Пашка и прочие меня не заметили, подошла к Хрякину, взяла того за руку и, шепнув на ухо «пойдем потанцуем», поволокла за собой на танцплощадку, чем вызвала у него шок (впрочем чувствовалось, что шок был приятным).
Мы начали медленно кружиться в танце под весьма мелодичную музыку, рука моего кавалера нежно сжимала мою правую ладонь, а другая в свой черед покоилась на талии, отчего температура моего несчастного тела повысилась градусов на пять.
— Ты такая красивая, — прошептал он на ухо, и организм мой, почти достигнув несуществующей на термометре отметки в сорок пять градусов выше нуля, стал смиренно готовиться к самовозгоранию.
«Ты такая красивая», сказал Он, мой принц. Никто еще мне ничего подобного не говорил!
— Ты мне тоже нравишься, — ляпнуло невпопад мое наивное сердечко, как всегда проигнорировав мудрые советы разума.
— Серьезно? — рассмеявшись, сказал он, прижал меня к себе еще теснее и раздулся от гордости до немыслимых размеров, разом став похожим на павлина, распустившего свой красивый цветастый хвост.
Мне стало так весело от картинки, посетивший воображение, что я захохотала. Мне почему-то стало казаться, что вот сейчас он повернется спиной, и оттуда реально покажутся сине-зеленые перья.
Мой хохот превратился в лошадиное ржание. Павлин и кобыла — вот сочетание…
От этой мысли стало еще смешнее (тем паче, что мысль была рифмованная), и я поняла, что вместо того чтобы затеряться в полумраке, я только сильнее сейчас привлекаю к себе внимание.
— Пр… пррррррр, — вымолвила я вместо «пора уходить». Язык словно зажил своей жизнью.
— А?
— Пррр! — повторила я громко, надеясь, что Хрякин знаком с языком дальневосточных куропаток. Просто ни на каком ином я почему-то не могла сейчас изъясняться.
— Юля, что с тобой? — не на шутку перепугался Николай.
— Пррр! — повторяла я этот странный звук, но уже не потому, что не могла выговорить то, что хотела, а потому, что мне нравилось, как это звучит. Просто стыдно вспомнить! Так низко я еще никогда не смела пасть. Может, мне подмешали в салат ЛСД?
— Может, нам лучше уйти? — боязливо обернувшись по сторонам, смущенно предложил возлюбленный. Удивляюсь сейчас, вспоминая тот момент, почему он меня не убил на месте?
Но тогда я еще сильнее обрадовалась тому, что принц умеет читать мои мысли (а какой женщине это не понравится?), смех от этого лишь усилился, переходя временами в икоту, но я все же сумела взять себя в руки и произнести:
— Д-да… ик!
Не медля больше ни секунды, он рывком достиг нашего столика, положил несколько купюр, взвалил меня на плечи, как распоследнюю алкоголичку, и, выдавая при встрече со знакомыми что-то вроде: «Это не со мной! Я просто помочь решил», понес к выходу, где я сумела вывернуться лицом к метрдотелю и заслуженно, как мне тогда подумалось, показать ему язык.
Глава 6
На улице капал мелкий дождик, и Николай быстро поволок меня к машине, но нескольких капель хватило, чтобы истерика меня покинула, и, сев в автомобиль, я уже не гоготала, как умалишенная пациентка палаты номер шесть, а всего лишь тихонько улыбалась себе под нос, иногда всхлипывая. Мы стали выезжать со стоянки, но не тут-то было: шлагбаум нам никто не собирался поднимать. Колька сигналил не переставая, а я силилась вспомнить, не разбила ли чего под пьяную руку, из-за чего нас не хотят выпускать — ждут полицию, пока охранник, широченный шкаф без признаков волосяных луковиц на голове, не подошел к иномарке и не постучал в окно со стороны водителя.
Николай опустил стекло, и охранник поразил мое воображение, сказав:
— Хозяин хочет видеть вашу даму в своем кабинете. Он не велел вас выпускать, пока с ней не поговорит.
— С кем? Со мной? — поразилась я до глубины души.
— Да.
— Ничего не понимаю! С какой это стати? — кинулся мой спутник в атаку. — Я не позволю!
— Колечка, не надо, со мной уже все хорошо, ик, я схожу к нему и узнаю, ик, чего ему надо.
— Ты что, с ним знакома? — Я покачала головой. — Тогда это провокация!
Я сочла за благо быстро удалиться из машины и пойти туда, куда мне велят, пока Николай реально не бросился в драку с охранником. Тот был буйволом, так что неизвестно, кто из них победит… Ничего не поделаешь, нужно идти. Сначала снова под дождь, затем через все того же метрдотеля, который еле заметно для окружающих, но сильно заметно для меня продемонстрировал мне в отместку кончик языка. Любезный охранник проводил меня до небольшой комнаты и удалился.
Письменный стол, настольная лампа, компьютер, шкаф, вертящееся кресло… Так, понятно, это кабинет. Только чей? Мебель была качественным, но интерьер в целом оставался безликим: ни картин на стенах, ни милых безделушек или фотографий на столе. Догадаться было невозможно, да и спросить не у кого.
Дверь сбоку внезапно открылась, я резко повернулась, так как сперва не заметила наличие еще одной двери, и очам моим предстал… Владимир Павлович. Тот, что не далее как вчера сидел на нашей кухне и держал в руках мою ладонь.
— Ты — Лещенко? — недоумевающе «тыкнула» ему я.
— Да, я, — подтвердил бритый.
— Значит, одно из двух твоих заведений — это ресторан с дурацким названием «Лещенко», — проявила я чудеса сообразительности.
— Почему с дурацким? — обиделся тот на свою фамилию. — Но я тебя вызвал не для обсуждения наименования моего заведения. Я видел тебя за столом с мужчиной…
Я сразу прервала его, почувствовав приступ ярости (не хватало мне Паши, так еще и перед Вованом отчитываться!):
— Так! Я понимаю, что ты, вероятно, ущемлен, но, во-первых, я не знала, что это твое заведение, а во-вторых, рабство давно отменили, так что я свободна встречаться с кем пожелаю!
— Даже если это очень плохой человек? Ты хоть знаешь, кто он?
— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.
— В определенных кругах он известен под кличкой Хряк.
— В каких кругах? Что ты несешь?
Лещенко нахмурил лоб и выдал:
— В криминальных, ясно? Он опасный человек. Ходит под Дудкой.
— Под кем ходит? — Выражение мне так пришлось по душе, что я засмеялась: — Ха-ха-ха! — Или смешная фраза тут ни при чем, просто продолжается состояние алкогольного опьянения? Тем не менее я продолжала: — Ха-ха-ха! — Владимир терпеливо ждал, когда я успокоюсь. — Посмотри на себя, — наконец выдала я членораздельно с нотками презрения в голосе. — Если кто здесь и опасный тип, то это ты. Коле за тобой никогда не угнаться, даже если он бы и хотел, однако я не верю ни одну твоему слову про него. Ты жалок. Выдумываешь гадости о порядочном человеке из ревности, на которую ты, кстати, не имеешь ни малейшего права!
Перед тем как я развернулась и ушла, я будто бы уловила короткий всплеск боли в его глазах. Но мафиози ведь не чувствуют боли. Он не чувствуют ничего, кроме жадности и желания внушать людям страх. Так что мне, скорее всего, просто почудилось.
И опять пришлось высовываться под моросящий дождь. Слава богу, Коля предусмотрительно подогнал машину прямо к порогу, и мой дискомфорт не продолжался долго. В этот раз проблем со шлагбаумом не возникло.
Как только мы выехали на дорогу, Николай полюбопытствовал:
— Слушай, Юль, а чего ему было от тебя нужно?
Я хоть и ждала этого вопроса, но растерялась. А что прикажете ему отвечать? «Он предупреждал меня о том, что ты опасный тип». Чушь! Видимо, этот придурок и впрямь влюбился и будет теперь вставлять нам от ревности палки в колеса.
Что ж, врать я не приучена — ответим полуправдой.
— Моя мама — стоматолог, — начала я и рассказала все как есть, только вот двести долларов он как будто мне только сейчас отдал, узнав за столиком, и велел отблагодарить маму от его имени. Вполне правдоподобно. — А ты знаком с ним? — Владимир мог и врать, но факт оставался фактом: Коля — частый гость в этом ресторане. Вдруг неслучайно?
— Ну так, заочно. Через других людей.
Через других людей — бандитов? То есть у него все-таки есть такие связи!
«Перестань», — одернула я себя. — «Вовану только это и надо, чтобы ты подозревала своего парня и испортила тем самым с ним отношения. Следуя теории шести рукопожатий, Николай может быть заочно знаком с кем угодно».
И все-таки дурацкие мысли меня не покидали. Хряк? Как можно так быстро придумать несуществующее погоняло? Я знакома с парнем всего неделю, что я о нем знают? Вдруг он правда опасен?
— Черт! — напомнил о себе «источник опасности». Я аж вздрогнула.
— Что такое? — Посмотрела на дорогу: посреди нее красовалось ограждение в виде деревянного заборчика и какого-то знака на нем, что-то навроде копающего человечка.
— Ремонтные работы, — пояснил Колька, — придется в объезд.
И свернули мы, страшно сказать, в лес. Что-то где-то зашумело, а потом какой-то дурак стал сыпать гвозди на машину. Но через несколько мгновений я поняла: никаких гвоздей нет, просто грибной дождик перерос в настоящий ливень, который теперь и барабанил по крыше авто. Кругом потемнело, а высокие деревья с обеих сторон загораживали остатки дневного света, погрузив нас в почти кромешную тьму. Подпрыгивая вслед за машиной на колдобинах и ямах, я бросила взгляд на высвечивающиеся зеленые цифры «бээмвэшных» электронных часов. 8:45. Нужно попасть домой как можно скорее, а то родители станут ругаться.
«Домой? Ты серьезно думаешь, что доедешь до дома?» — принялся внутренний голос меня запугивать. — «Ты единственный человек, который видел его на месте преступления! И теперь он везет тебя в лес! Не догоняешь, да?»
— Заткнись, — шепнула я своему голосу. Он реально уже достал. Мне нужно посетить специалиста.
— Что? — переспросил Ник, который думал, что я с ним разговариваю.
— Да ничего, я просто… — Я силилась придумать какую-нибудь вменяемую фразу, чтобы выдать ее за произнесенную двумя секундами ранее, как вдруг меня осенило: что он часто с гордостью любит повторять? А то, что он теперь директор банка! Вот за что убит бедный Александр! Юрочкин в США, но как только он вернется, стопудово у нас будет новый труп. Может, уже есть? Может, тот до самолета так и не добрался? «А я стану третьей жертвой, — „утешила“ себя я. — Эх, как некстати дождь полил! Так неохота умирать в эту погоду, среди грязи, сырости и ненавистного леса!» — Я просто поинтересовалась: как твой банк называется?
— Ну я же рассказывал, — снисходительно улыбнувшись, откликнулся он.
— Извини, забыла, — нагло соврала я. Но не рассказывать же ему, насколько я глупею, едва его увижу, что слушаю, но не слышу. Так что я просто-напросто
— Мой банк называется «Тэмпо». То есть «ТэмпоБанк», но я люблю сокращенный вариант.
Любуясь его улыбкой, я не придала значения ответу, лишь поддакнув: «А-а, „Тэмпо“, но стоило повернуть голову чуть вправо, к окну, как по башке точно кто-то долбанул кувалдой, вправив мозги на место. Я даже за нее, за голову, схватилась. „Тэмпо“!! Тот самый банк, что будто бы разорился! А он, смотри-ка, растет, процветает и меняет своих начальников, точно перчатки».
Все встало на свои места. Тогдашний директор Крюков и два его заместителя Юрочкин и Хрякин проворачивали вместе какие-то темные делишки, связанные с разорением доверчивых вкладчиков. Потом что-то не поделили и один из замов — а может, даже оба, — убил начальника, допустим, чтобы занять его место. Или замести следы. А по теории вероятности целых пятьдесят процентов за то, что убийца сидит рядом со мной и проникновенно улыбается.
— Чудесное имя, — сказала я лишь бы что-то сказать.
— Да? Тогда вынужден тебя расстроить. Наш банк сейчас в процессе реорганизации, и вскоре, возможно, будет иметь другое название.
Ага! Вот как они это проворачивают! Другое название, другой директор, новые реквизиты, стало быть, другой банк! А почему это другой банк должен выплачивать долги за старый? Это «ТэмпоБанк» вас разорил, а не, скажем, «Так-вам-и-надо-лузеры-банк». И название какое говорящее — сокращенно от temporary, не так ли? В переводе с английского «временный».
И сейчас Николай так беззаботно поведал мне свои планы, потому что знает, что я уже ничего никому не расскажу. Почему что через небольшой промежуток времени меня уже не станет. И какую же смерть он мне приготовил?
— Нож? — с места в карьер спросила я.
— Что? — удивленно переспросил он.
— Да так, ничего…
«Совсем с ума сошла?!» — разозлился внутренний голос. — «Не подсказывай ему!»
Вспомнив один эпизод из жизни, который я понапрасну пыталась поглубже зарыть в своем подсознании, я вообще чуть не лишилась чувств. Кого я увидела перед обнаружением трупа? То-то. Его самого. Так вот, что он делал там, в то время, на той дороге и рядом с трупом?
В этот момент я по беспросветной своей дурости и задала почти самый глупый вопрос в своей жизни. Говорю «почти», потому как наиглупейший еще впереди. Итак, я спросила:
— Что ты там делал?
Стоило произнести эти слова, как проклятый автомобиль, словно разглядев в моих мыслях желание нанести вред его хозяину (ведь суд и последующее за ним заключение в тюрьме далеко не рай), хлопнул где-то внизу, после чего, проехав еще где-то полтора метра со скоростью человеческой ходьбы, по чьему-то дьявольскому замыслу остановился.
— Проклятье! — разозлился на машину Хрякин, со злостью стукнул по рулю и, словно опомнившись, повернулся ко мне. — Что ты там спросила?
— Я говорю, что с машиной?
— Да блин, колесо, наверно, спустило. Пойду проверю. — И он вышел. И я, на свою беду, следом за ним.
Дождь продолжал шумно литься с небес темной плотной завесой, навевая какой-то мистический ужас. За секунду я вымокла до нитки, но все же решила не возвращаться в уютный салон предателя «БМВ», а последовала за подозреваемым к багажнику, где он на данный момент копался.
Поделиться книгой: