Кронштадтский детектив

При мысли о доме меня вновь потянуло в сон, но как раз сейчас было не до него.

— Он есть мертв, — выдал доктор первое заключение.

— Спасибо, мы это и так знаем, — пробурчал дьякон себе под нос.

Клаус Францевич аккуратно снял с тела халат. Мертвец был одет в некогда белую, но давно нестиранную рубашку и серые брюки, столь же давно не встречавшиеся с утюгом. На спине темнели два бурых пятна, обрамлявших рваные неаккуратные дыры. С причиной смерти лично мне всё было ясно с первого взгляда: кто-то влепил ему в спину пару пуль.

— Я так понимаю, его застрелили, — сказал я.

— Да, Ефим, это так, — отозвался доктор и перевернул тело.

Крови под ним натекло немного. Большую ее часть впитал халат. На правом плече мертвеца отпечаталась кровавая ладонь. Судя по размеру — женская. Или детская, но это мне сразу показалось маловероятным.

— Мы, как стрелять начали, всем миром на помощь их сиятельству сбежались, — запричитал дьякон. — О себе не думая, только о нём беспокоясь. Совсем малость не поспели. Убили благодетеля ироды.

— То есть их было несколько? — сразу спросил я. — Сколько человек вы видели?

— Да если б хоть одного увидел, вцепился бы как клещ и не пущал бы! — с такой горячностью ответил дьякон, что я даже на секунду ему поверил. — Костьми бы лег, а вот удержал бы.

— То есть убийц вы не видели? — уточнил я.

Дьякон с сожалением и очень многословно признал, что нет. Вся его уверенность в их численности базировалась на стойком убеждении, что один человек, каким бы ушлым злодеем он не был, с графом бы не справился. Такие «доказательства», понятно, к делу не подошьешь, но дьякон внезапно обрел поддержку в лице Клауса Францевича.

— Ох, Ефим, — сказал он. — Я думать, это вам быть интересно.

Как оказалось, пули не прошили тело графа насквозь, и это позволило сразу же заметить еще одну рану на груди. Узкая и неширокая, она была нанесена тонким лезвием прямо в сердце.

— Хм… — произнес я. — То есть его сразу и зарезали, и застрелили?

— Сразу — очень тонкий слово, — не спеша ответил доктор. — Время быть близкий, но я не думать, что это быть одновременный. На другой сторона, он не жить с любой эта рана. Да, время близкий. Очень близкий.

— Дык я о том и толкую! — вновь встрял дьякон. — Цельная банда их была!

— Ну, как минимум двое, — согласился я. — Этот след, как я понимаю, от ножа?

— Вероятно. Или вот этот предмет, — Клаус Францевич указал на меч в руках рыцаря.

Я аккуратно, стараясь не наступить на кровь, перешел к доспехам. При ближайшем рассмотрении они оказались бутафорией чуть ли не из жести, хотя и выглядели, как настоящая броня. Я приподнял похожее на клюв забрало шлема. За ней какой-то паучок свил паутинку, но кого он там ловил, для меня осталось загадкой. Мухи через такую мелкую решетку на забрале точно не пролетели бы.

Вытащив из кармана лупу, я тщательно осмотрел меч. Тот был здоровенный — вроде бы их называли двуручными — и, в отличие от брони, выглядел самым что ни на есть настоящим. Лезвие было наточено и начищено до блеска, однако ни следов крови на нём, ни отпечатков пальцев на рукояти я не обнаружил.

— Мы ничего не трогали, — поспешил заверить меня дьякон. — Даже их сиятельство. Чтобы, значица, картинку преступления не смазать ненароком.

— И даже не проверили — жив ли он? — удивился я.

— Как можно?! — дьякон возмущенно всплеснул руками. — Конечно, Анна Владимировна самолично убедилась в кончине их сиятельства. У нее еще с войны с япошками опыт имелся. Она как увидела, что их сиятельство убитый, тогда и сообщила горестную весть. Мы сразу злодеев искать кинулись. Анна Владимировна при их сиятельстве осталась. Халатиком его прикрыла, чтобы по-людски всё было, и в одиночестве горюшко горевала. Всю картинку преступления для вас сберегла, а вы говорите!

— Вот за это спасибо, — ответил я, и повернулся к доктору. — Клаус Францевич, еще чем-нибудь порадуете?

Он вздохнул и покачал головой.

— Что тут может быть в радость, Ефим? Мертвый человек. Уже час как мертвый. Я бессилен помогать.

— Час? — удивился я и посмотрел на дьякона.

Тот развел руками:

— Ну дык пока туда-сюда, — пролепетал он. — Времечко-то и убежало.

— Целый час? — повторил я.

— Так не засекали, — ответил дьякон. — Вот только от доктора и узнали, что цельный часик набежал.

Я фыркнул:

— Молодцы, нечего сказать! Сейчас убийца может быть уже в Питере.

Дьякон виновато понурился. Я подумал и решил видеть во всем положительные стороны. По крайней мере, мне не придется гоняться за убийцей по заснеженным улицам. Можно вести следствие спокойно, в тепле, без спешки и суеты.

— Ну что ж, — сказал я. — Что сделано, то сделано. Тогда приступим к опросу свидетелей.

— Так это за милую душу, — тотчас откликнулся дьякон. — Все в гостиной собрались, только вас дожидаются.

— Хорошо, — кивнул я. — Вы, как я понимаю, свидетелем не были.

Дьякон развел руками и сказал:

— Виноват-с.

— Ну, не были так не были, — вздохнул я. — Но с графом, как я понимаю, знакомы близко.

— Да с самой той войны с япошками, — с легким намеком на гордость ответил дьякон. — При их сиятельстве денно и нощно состоял для поручений всяких.

— Не самая обычная карьера для дьякона, — заметил я.

— Так какая жизнь, такая и карьера, — философски ответствовал дьякон. — Спасибо благодетелю, что не дал голодной смертью сгинуть.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда скажите мне, Феофан, были ли у графа враги?

— Нет, — сразу и уверенно ответил дьякон, и для полноты ответа отрицательно помотал головой. — Только наследники.

Я не стал уточнять, что в делах об убийствах это подчас одно и то же.

НАСЛЕДНИКОВ БЫЛО ТРОЕ. Когда я вошел, они отчаянно спорили, но мне удалось расслышать только последнюю фразу:

— Да ты свои подштанники самостоятельно найти не сможешь! — хлестко бросил высокий брюнет в черном костюме.

Костюм был, что называется, с иголочки. Он идеально сидел на хозяине, и всё в нём тоже было идеально — от накрахмаленных манжет до белого треугольничка платка в нагрудном кармане. Брюнет стоял у окна. Рядом, изображая телохранителя, сгорбился очередной рыцарь. Этот был без оружия и протягивал вперед руки в железных перчатках, словно просил брюнета вложить в них что-нибудь смертоубийственное.

В воздухе пахло свежей хвоей. Справа от входа стояла наряженная елочка. Маленькая, но пушистая. Под ней лежали коробки, а за ней застыл на страже рыцарь со щитом и алебардой. По древку вились разноцветные ленточки. На щите красовался герб Кронштадта — башня с маяком и котелок на островке. Краски были яркими. Должно быть, его совсем недавно подновили.

— Здравствуйте, — начал я. — С праздником, конечно, поздравлять вас было бы бестактно.

— Да какой уж тут праздник? — последовал ответ, сопровождаемый двумя вздохами, каждый из которых выражал ту же мысль.

Я принес им свои соболезнования, они посочувствовали мне, что приходится работать в новогоднюю ночь, и мы между делом познакомились. Высокий брюнет оказался старшим сыном графа. Звали его Сергей Владимирович, и был он, как оказалось, моим ровесником.

Что касается его хлесткой отповеди, то она относилась к Юрию Владимировичу — его младшему брату. Тот так старательно походил на студента, что я поначалу решил — это у него праздничный образ. Невысокий, худощавый, в очках и с всклокоченными волосами, он даже к празднику не удосужился вылезти из слегка потертой студенческой формы.

Таким же потертым выглядело черное кожаное кресло, в котором сидел Юрий. За ним — ну хоть какое-то разнообразие, и весьма приятное при этом! — вместо очередного рыцаря стояла темноволосая барышня в белом кружевном платье. Правой рукой она небрежно опиралась на спинку кресла, а левой, казалось, была готова прикрыть брата. То, что именно брата, я понял еще до того, как ее представили. На мой взгляд, если бы графиня внезапно помолодела лет на двадцать, она бы выглядела точь-в-точь как эта девушка.

— Анна Владимировна младшая, — представил ее Сергей.

На последнем слове барышня взглядом метнула в него молнию. Сергей едва заметно усмехнулся. Я тактично сделал вид, что не заметил этой пикировки, и заверил Анну Владимировну, что безмерно счастлив с ней познакомиться. Она пробормотала что-то похожее на «мне тоже очень приятно». Выражение у нее на лице при этом было такое же, как у графини: мол, кто бы еще объяснил, зачем мне знакомство с вами? Что ж, насильно мил не будешь. Я откашлялся и перешел к делу:

— Давайте начнем… Понимаю, что воспоминания не из приятных, но чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее найдем преступника.

— Найдите перчатки, — посоветовал Юрий. — Преступник будет рядом.

— Какие перчатки?

Юрий большим пальцем ткнул куда-то позади себя. В том направлении у самой стены стоял письменный стол. По внешнему виду тоже то ли антиквариат, то ли старая рухлядь. Я решил, что, скорее всего, первое, но не исключал и второго.

Рядом, как водится, стоял на страже азиатский золоченый доспех. Этот был вооружен коротким копьем с алым флажком под наконечником. Точнее, был бы им вооружен, если бы смог взять в руки. В комплекте доспехов не хватало перчаток, и копье было просто прислонено к плечу.

— Ценная вещь? — спросил я.

— Пожалуй, единственная действительно ценная вещь в этом доме, — проворчал Сергей. — То есть мы не бедствуем, но по сравнению с этой потерей всё остальное — просто хлам. Перчатки были из чистого золота. Я специально ювелира приглашал. Проба — девяносто шесть золотников!

— Ты еще про рубины забыл, — как бы между делом перебил его Юрий.

— Я просто еще до них не дошел, — не дал перехватить слово Сергей. — Так вот, господин полицейский, мало того что они золотые, так еще с инкрустацией драгоценными камнями. На тыльной стороне ладони на каждой перчатке выложена бабочка из рубинов. Камни не крупные, но их количество, надеюсь, вы примерно представляете, и сами понимаете, сколько всё это вместе стоит.

— Понимаю, — подтвердил я. По его описанию у меня выходило «страшно дорого». — А точная цифра вам известна?

— Нет, — Сергей резко мотнул головой, словно отгоняя комара. — Ювелир затруднился с точной оценкой из-за высокой художественной ценности, а пригласить другого специалиста я не успел.

— Понятно.

— Если с этим вопросом вы разобрались, то, быть может, уже начнете поиски убийцы? — зло бросила мне барышня.

— Да, разумеется, — ответил я. — У меня сложилось впечатление, что никто из вас не был свидетелем самого убийства. Это так?

Все трое почти синхронно кивнули.

— Мы услышали выстрелы, — быстро добавил Сергей. — Когда сбежались на шум, было уже поздно.

— Ясно, — сказал я. — Тогда традиционный вопрос: кто обнаружил тело — отпадает. Обнаружили все вместе.

— По сути — да, — согласился Сергей. — Мы сбежались практически одновременно. Вон с Юрием даже столкнулись в дверях. Он же не смотрит, куда летит.

Юрий вскинулся, но не нашел, куда вставить свое возмущенное слово.

— Мать первая подбежала к отцу и сказала, что он мертв, — продолжал Сергей. — Я сразу же, так сказать, по горячим следам, организовал поиски убийцы…

— И перчаток, — ехидно ввернула барышня.

— Их тоже, — недовольно бросил Сергей. — Безрезультатно по обоим пунктам. Хотя с такими помощниками шансов на успех у меня изначально было немного.

Я кивнул, принимая информацию к сведению, и добавил:

— Жаль, конечно, что вы сразу не обратились в полицию, но что сделано, то сделано. Теперь убийца наверняка уже далеко…

— Простите, господин полицейский, — перебила меня барышня. — убийца всё еще здесь.

— И вы готовы его назвать?!

— Нет.

Я подарил ей свой лучший из вопросительных взглядов и был вознагражден новой толикой информации:

— Мы осмотрели весь дом. Точнее, мужчины осмотрели. Все двери и окна заперты изнутри.

— А это не старинный замок, — поддержал сестру Юрий. — Здесь тайных ходов нет.

— Хм… — произнес я. — Тогда, простите, это кто-то из вас. Или в доме есть еще кто-то?

— Нет, никого, — излишне поспешно, на мой взгляд, заверил меня дьякон, но остальные его поддержали.

Не так уверенно и не так быстро, но тем не менее все они выразили твердую уверенность, что никого, кроме домочадцев, в доме нет и не было. Домочадцами же были они трое, граф, графиня и дьякон.

— А кто тот Федор, который пригласил доктора? — спросил я.

Сергей в первый раз не нашел, что сказать. Юрий с барышней переглянулись.

— Дык мальчишка соседский, — пояснил дьякон. — Шустрый паренек, только бестолковый. Важных дел ему не поручали, не беспокойтесь. Так, по мелочи, сбегать куда или там депешку какую незначительную передать.

Я кивком прервал излишние подробности.

— Ясно, Феофан, спасибо. Это вы его отправляли за доктором?

— Точно так, — почти по-военному отрапортовал дьякон и сразу поспешил подстраховаться: — Только не по собственному умыслу, а по личному указанию Анны Владимировны. Той, которая старшая.

И он виновато развел руками. Последнее уже относилось к Анне Владимировне младшей. По ее лицу скользнула отчетливая тень недовольства. Я прошелся по комнате, поглядывая по сторонам и украдкой внимательно разглядывая каждого. Да уж, ситуация сложилась деликатная. Не удивительно, что графиня так хотела ограничить расследование.

— Что ж, — сказал я. — Давайте разбираться дальше. Примерно час назад вы услышали выстрелы. Так?