Украденное Открытие

Другая статья, № 4, 1988 г: «Не дожидаясь решения проблемы для массивных проводников, американская фирма “Нордвест текникал Индастриз Инк.” разработала технологию слоистых проводов — из пленок иттрий-бариевой керамики, напыляемой взрывным методом на полоски меди и алюминия. Словом, на наших глазах происходит активный переход от фундаментальных исследований к практическим применениям сенсационного научного открытия» — вот-вот, именно поэтому он, этот номер, и оказался последним с серьезной статьей на данную тему. «Судя по всему, высокотемпературные сверхпроводники раньше всего найдут практическое применение в микроэлектронике и вычислительной технике. Недавно важное открытие сделали сотрудники Рочестерского университета (США). Они обнаружили, что по сверхпроводникам можно передавать без искажения импульсные сигналы длительностью 10–15 пикосекунд (пикосекунда — 1/1000000000000 с). Это соответствует скорости передачи информации до 100 миллиардов бит в секунду, что в десятки раз превышает возможности оптических линий связи, которые осваиваются в настоящее время. Более того, доктор Г. Моуроу из лаборатории лазерной энергетики этого университета считает, что скорость передачи информации по сверхпроводящей линии связи на основе пленок из иттрий-бариевой керамики можно увеличить еще в десять раз и довести до тысячи миллиардов бит в секунду. То есть быстродействие вычислительных машин вырастет в тысячи раз».

«Исследования в области высокотемпературной сверхпроводимости развиваются так стремительно, что здесь… необходимо указывать не год и месяц, а точное число и время суток — именно суток, потому что работа в лабораториях не прекращается даже ночью.»

И все это удалось остановить!

А любая секретность в данных обстоятельствах и означала остановку. Смогли ведь все-таки, сумели!

Вот это да! Я в восхищении…

Главной технологической трудностью (успешно преодоленной к концу «светлого» периода) была, если не ошибаюсь, хрупкость сверхпроводящей керамики. Но технологии в области керамики были уже тогда на самом высоком уровне. Изготавливались даже полностью керамические двигатели внутреннего сгорания, работающие с более высоким КПД без охлаждения при 2000–3000 градусах. К тому же, никакая хрупкость не помешает ведь изготовить обмотку трансформатора! Что же мы слышим теперь, через 19 лет после начала сумасшедшей технологической гонки? Мы слышим об успехе «уникальной операции» по транспортировке стотонных повышающих трансформаторов для Бурейской ГЭС. (Его ведь, напряжение, нужно сначала повысить, потом передать, а потом снова понизить, да все это в несколько этапов.)

А вот еще оценка: «Около года тому назад произошел буквально революционный прорыв в физике… Теперь ясно, что и это не предел, что сверхпроводимость можно получить даже при комнатных температурах»- Академик И.М.Халатников, Х., № 11, 1987 г. Обратите внимание, все цитируемые статьи написаны не раздувателями сенсаций, а людьми с ученой степенью. «Фантастично! — писал кандидат химических наук А. Р. Кауль из МГУ. — Надо сделать над собой усилие, чтобы в это поверить…».

Так что если предположения автора покажутся чересчур фантастичными, то дело не в его буйной фантазии, а в самом существе дела. Придется и вам «сделать усилие, чтобы в это поверить».

Каким был вызов, таким оказался и ответ.

Разоблачение мирового заговора.

Глава вторая

Таковы были первые впечатления.

Года три назад слышал сообщение по радио, оставшееся, конечно, незамеченным — у нас что угодно может остаться незамеченным — про то, что японцы заявили о создании новой компьютерной памяти, которая будет в две тысячи раз мощнее настоящей, и о том, что внедрить ее в промышленность они ее планируют через два года. Если это не Джозефсоновские переходы, то что?

Прочитав все, что было под рукой, я стал думать. Вообще, думать мне интереснее, чем искать «информацию». В этом есть, конечно, опасность, что меня поймают на некомпетентности или даже на фактически неверных выводах, но для меня это — как с гуся вода. Не то, что я не хочу быть добросовестным или задумал — боже упаси! — кого-то мистифицировать. Но щелчков по самолюбию я тоже не боюсь. Смирение — оно полезно. И уж если ничто человеческое мне не чуждо, то намного обиднее мне было бы увидеть, что я плохо рассуждаю, чем то, что я чего-то не знаю или даже не знаю того, о чем берусь рассуждать. В первом есть творчество, главная миссия человека, а во втором — только гугл. К тому же для меня главное в этой статье не выложить факты, а побудить читателя войти в тему. Факты же, если захочет, он отыщет сам.

Не информации людям не хватает, а умения понимать эту информацию. Разве весь мир, в конце концов, не открытая книга? Чего бы это ни касалось, науки ли, души ли. Надо только уметь читать. Мы же, не научившись читать, подгребаем к себе как можно больше этих божественных книг, превращая их в не более чем корешки на фальшивых книжных полках.

Итак, я начал рассуждать, и результаты этих рассуждений вы могли — или можете — видеть в статье «Украденное открытие». Не могу сказать, что я сразу пришел к этим выводам и особенно к осознанию этих выводов. Но дело пошло значительно быстрее, когда я применил знаменитый дедуктивный метод Шерлока Холмса. Не знаю, почему он его так назвал (хотя понятно — для красоты), но на самом деле это привычка или, лучше сказать, навык и правило использовать воображение.

Обычные люди, в честь которых я назвал первую главу «Украденного открытия», видят только то, что видят, слышат — только то, что слышат. На поцарапанном замке они видят только царапины. На человеке в грязных ботинках они видят только грязные ботинки (ну, может быть, еще какую-нибудь одежду). Шерлок смотрит на замок и представляет себе, откуда взялись эти царапины и по какой причине можно так упорно не попадать ключом в замочную скважину. Шерлок смотрит на ботинки и представляет себе, как эта грязь могла попасть именно сюда, то есть на ботинки и дальше — как такая грязь могла попасть туда, где был этот человек в грязных ботинках. Холмс только чу-у-уть-чуть шевелит своим воображением. Он устанавливает только самую коротенькую причинно-следственную цепочку. Но люди не привыкли и к чуть-чуть. И когда Шерлок говорит Ватсону: «Ваш брат был пьяница», то Ватсон бросается на него с кочергой. Невдача… И когда Шерлок спрашивает у клиента, которого видит первый раз в жизни: «Разве на Тоттенхем — корт- чаринг-кроссе идет дождь?», то клиент опупевает и лезет в карман за бумажником. Нужно ли говорить, что еще больше денег можно получить, если оставить клиента в состоянии обычной спокойной тупости, особенно если не он к вам приходит, а вы идете за ним?

Я сказал, что воображение — это навык. Правда, это тренируется. Вот буквально вчера прихожу я с работы, а моя женщина в это время говорит по телефону с подругой. Ну, вы знаете эти разговоры — час, не меньше. Как только она положила трубку, я говорю: «Хорошо, что это она тебе позвонила, а не ты ей, а то на этот телефон денег не напасешься.» Она в изумлении: «Откуда ты знал?!» Колдун, Калиостро! Будь это первая стадия знакомства, я бы, конечно, предпочел остаться загадочной личностью, но теперь я предпочел использовать эпизод в педагогических целях: объяснил ей, а потом присовокупил мораль: «Так что учти: ты только задумаешь меня обмануть, а я уже буду об этом знать». А дело в том, что у нее к руке прилипли два кусочка зелени, петрушки, что ли. А теперь включите воображение. Если женщина, готовя что-то на кухне, захочет кому-то позвонить, то она спокойно вымоет руки и пойдет звонить. А когда звонят ей, то она бежит к телефону, всего лишь вытерев руки полотенцем. Видите, как все просто? А какой эффект!

Воображение вообще самая практичная вещь. Воображение — враг фантазии, особенно когда последняя пытается воплотиться в реальные жизненные формы. Ибо воображение опирается на невидимое, стало быть — на факты. А фантазия — наоборот. Полезно, очень полезно. Вот, например, сходитесь вы с женщиной или, не дай бог, женитесь, то есть намереваетесь — нет, мечтаете — стать для нее мужем, иначе говоря, пупом земли. Но знаете, что у нее и до вас были любовники, какие-то совершенно невидимые теперь любовники. Включите свое воображение. «Грязное воображение». ПОТОМ точно не пожалеете.

Но ВТСП тут ни при чём.

Я стал на их место. И все прояснилось.

Я говорю: стал на их место. То есть не на свое, хотя бы и воображаемое, а на их. На самом деле этого почти никто и никогда не делает, даже актеры. Хотя, казалось бы, кому, как не им? Нет. Актерам и писателям — фантазия. А воображение — ученым. Я понимаю, что тут есть неопределенность в значении слов, но это прямое следствие туманности наших понятий. А первый пункт и основа “дедуктивного метода” — это представить себя на месте другого, — бредущего ли по грязным улицам или не могущего попасть ключом в замочную скважину. Или закрывающего открытие ВТСП.

Так вот, ученым бы, с их воображением, и понять первыми, что к чему? Но разве воображение ученых, тем более, владеющих «фактажом», направлено на побуждения и мотивы поступков других людей? Тем более — закрывальщиков, а не открывальщиков.

Тем-то ничего воображать не нужно, они и так на своем месте. Они, кстати, меня даже удивили. При их-то хватательном рефлексе… Как они догадались, что тут хватать нечего? Конечно, на то, чтобы представить себе возможность такого открытия с такими последствиями — на это у них воображения не хватило, хотя возможность ВТСП со всем её значением предполагалась, как видим, уже давно…

О, я вспомнил еще цитату. «Наука и жизнь» № 10 за 1986 г. Обратите внимание на год. Сами понимаете, что за этот год я упоминаний об открытии не искал, так что пообедал я с этим журналом уже после того, как написал «Украденное открытие»: «Сегодня теоретики, занимающиеся проблемой высокотемпературной сверхпроводимости, надеются даже на кое-какую отдачу от физики высоких энергий и элементарных частиц… Проблему поиска высокотемпературных сверхпроводников сам В.Л.Гинзбург считает одной из важнейших научно-технических программ современности. Действительно, сверхпроводимость при обычных, комнатных температурах или хотя бы при температуре жидкого азота (-77К) (это они так написали!) произвела бы подлинную революцию в технике, а с ней и во всей человеческой цивилизации.»

И вдруг через полгода эта самая революция — БАХ! Ирония судьбы!

И опасность для себя они поняли не сразу: сигнал от пятой точки до головного мозга не сразу прошел. Обычно это у них моментально, но здесь шифр оказался незнакомым. Но все-таки поняли ведь! И распорядились очень оперативно и мощно, организованно. Это у них было отработано, надо отдать должное. Да и то сказать — разве не они нами всегда управляли?

Что выяснилось в результате использования дедуктивного метода?

1. То, что НИКТО не заинтересован в практическом применении ВТСП, за исключением тех, кто про нее никогда и не слышал или насмерть забыл.

2. Выяснилась тактика закрытия.

Ну, давайте представим. Дошел, наконец, сигнал от седалища до мозга. Затрясся весь организм: СТРАШНОЕ открытие. «Это все же, все же, что нажито непосильным трудом — все же пропало!..» Пропала власть, пропало богатство, пропало превосходство над другими, пропало ощущение собственной значительности, ума, пропали род, племя, сам смысл жизни!

Что они делали раньше в случае опасности? Закрыть, засекретить, распустить, посадить, расстрелять. Тем дать денег, у этих отнять. Все контролировать деньгами. Слишком уж они доверились деньгам — слишком уж удобному посреднику. Равновесие нарушилось: деньги как следствие и результат насилия все чаще и все более стали источником насилия. Это уж какое-то денежное декадентство. И тут суровая реальность нанесла удар по самому источнику денег. Этого они не ожидали. И понятно: такого НИКОГДА не было.

Кстати, чаще всего Открытие, о котором речь шла в первой статье, читатели принимали за Холодный ядерный синтез. Этот синтез был как месяц молодой: чуть появился — так и закатился. Потому что в ЭТО время такое у них уже было и такого они уже ожидали. ВТСП их научило. После ВТСП их уж было врасплох не застать. Так что и для нас ВТСП — это последняя надежда. Тем более, что холодный синтез появился в период их страшного перепуга, слишком близко к ВТСП. Я даже помню статейку на полстраницы в «Науке и жизни», где так и говорилось, что удивительные, мол, дела творятся в последнее время в физике: не успела появиться ВТСП, как теперь еще одно сенсационное открытие. Поэтому у Холодного ядерного синтеза в любом случае — будь это сенсация, будь это лжесенсация — шансов уже не было.

Я не всегда даю номера журналов и точные цитаты, но ведь я уже объяснил, что я не ловец информации. Поэтому читателю придется иногда верить мне на слово — что, я думаю, несложно: ничего сверхъестественного. Впрочем, нетрудно и проверить: у «Науки и жизни» тех времен тираж был три с половиной миллиона. Что-то ведь должно было остаться.

Итак, давайте представим действия властей. Тут, кстати, совсем не обязательно думать о ВТСП. Пусть это будет вроде заготовки для фантастической повести. Суть самого Открытия (или, что более в традициях жанра, изобретения) оставим на долю писательской фантазии. Хоть гиперболоид инженера Гарина. Важно то, что это Открытие угрожает мировому экономическому, а вследствие этого и политическому порядку. Кстати, гиперболоид тоже навел шороху именно в экономическом смысле. И хотя Гарин из него лихо отстреливался, его все-таки приложили империалисты проклятые — за счет того простого факта, что луч летит по прямой, а снарядом можно стрелять из-за укрытия.

Добавим главное свойство Открытия, которое фантасту обязательно надо учесть: оно должно быть дешевым. Только такое может разрушить мировую экономику. Помните, как Гарин продавал золото по рупь кило? Это мысль в правильном направлении. Гарин знал, чем напугать буржуев. И хотя гиперболоид он собрал где-то в сарае на Васильевском острове (то есть он БЫЛ дешевый) показывать его он никому не собирался, как и разрушать мировую экономику. Поэтому там и сюжет получился не такой, как в нашей повести. В литературном смысле золото, может быть, и эффектно, но, по-моему, не очень, потому что как такая уж страшная угроза неправдоподобно. Золото — не деньги.

Почему так вышло? Потому что было забыто второе необходимое свойство открытия — универсальность применения. Эта универсальность может быть прямой, то есть применение технологий открытия в разных машинах, устройствах и т. д., и удешевлять товары и средства их производства ТАКИМ образом. А может быть и опосредованной. Для этого открытие должно удешевлять некую составляющую, которая входит в стоимость всех машин и товаров. Будете смеяться, но это энергия. Я уж не говорю, что такое радикальное открытие в области энергетики в свою очередь непосредственно упраздняет целый технологический комплекс (машины и оборудование, производящие и использующие), непосредственно связанные с устаревшей, а лучше сказать упраздненной теперь энергетикой. Пока все логично?

Итак, после всех вступительных глав про ученого, которому предстоит сделать открытие, про его личную жизнь и чистую случайность, из-за которой он сделал свое открытие (кстати, учтите, что эта фигура трагическая, мафия его обязательно уберет в середине повести) — та самая мафия, которая только начинает охоту на ученого, понимает: ситуация вышла из-под контроля (по ходу повести мафия раз тридцать произносит именно эту фразу). Открытие подано как реальный научный факт, научная сенсация, которая «способна произвести подлинную революцию в технике, а с ней и во всей человеческой цивилизации» (да не сочтется это за плагиат). Сделать из этого факта фантастику в рамках фантастической повести, то есть лженаучную псевдосенсацию уже невозможно.

Экономический крах висит в воздухе. Поэтому крупные промышленные компании, безусловно, связанные с правительствами, убеждать в опасности открытия не надо. С научными учреждениями тоже все довольно ясно. Финансирование и план работ. Ученые — народ дисциплинированный, привыкли, что им ничего не объясняют. При этом закономерность: чем крупнее научное учреждение, безразлично, корпоративное или государственное, тем проще контролировать. Это знает любой бюрократ, стремящийся к централизации, потому что задача бюрократа — запрещать. Как и в данном случае.

Так. Пока что, на этом уровне неразрешимых препятствий нет. Все можно уладить. Каковы особенности этого улаживания и по каким признакам об этом улаживании может догадаться Разоблачитель мирового заговора (согласимся, что в нашей повести обойтись без такого персонажа никак не возможно)?

Первым делом договориться нужно на уровне правительств. Тут не обязательно созывать Генеральную ассамблею ООН. Достаточно заговора главных правительств. Согласитесь, что правительство США вполне может отвечать за правительство Гватемалы. Европейцы давно уже привыкли вырабатывать общую точку зрения. СССР отвечал за 15 будущих независимых государств, 3 из которых впоследствии перешли под крыло Евросоюза, так что от этого мало что поменялось. Кто еще остался? Ну, Китай, ну, еще пару крупных игроков. Кого-то, вполне возможно, крупные игроки рассчитывали просто ввести в заблуждение так же, как и граждан своих стран. Кто такой Момбаса, в самом деле? Даже если предположить, что он способен ерепениться?

Трудно ли было договориться? Не очень. Принципиально все понимали опасность нового открытия. Одна безработица чего стоила! Иметь такую мороку никому не хотелось, «чиста па человечески». Но все-таки одним Открытие было невыгодно больше, чем другим. И этот баланс надо было восстановить.

Удар был по деньгам, значит, те, у кого денег было больше — больше и теряли. Значит, богатые, в виде исключения (ну да и случай-то исключительный!) должны были заплатить бедным. Бедным странам, говорим мы. Но был ли тут и личный интерес? Конечно. Правительства бедных стран всегда беднее, чем правительства богатых. Что бы они не вытворяли внутри своих стран, это так, — им есть куда стремиться и брать с кого пример. Кроме того, давайте вспомним, что мы говорили в «Украденном открытии», а именно: не надо сбрасывать со счета и патриотических побуждений; никого не нужно упрощать.

Так. Едем дальше. Договорились они, допустим, кто кому и сколько должен отстегивать. После этого следует обычный в этих случаях вопрос: как будем рассчитываться, деньгами или натурой? Удобнее всего, конечно, деньгами. Швейцария, вроде, еще на месте. Но когда речь идет о ТАКИХ деньгах, то это уже не очень-то и удобно. Деньги-то потом придется легализировать. Так уж лучше, подумали высокие договаривающиеся стороны, легализировать их сразу: «Натурой». То есть «дать заработать». На чем? Ответ был готов сразу, потому что уже был опыт подобных расчетов (энергетический кризис 70-х; но это отдельная тема). В этот раз к преимуществам старого метода добавилось еще несколько, среди которых: «Ну кто же подумает, что в энергетике что-то случилось, когда старая добрая нефть в такой цене?»

Следующий вопрос: была ли возможность у тех, кто платил, немножечко сэкономить? (Было ли желание, я и не спрашиваю.) Была. На ком можно было сэкономить больше всего? На том, кому больше всех причиталось. А кому больше всех причиталось? Тому, кто меньше всех терял на открытии. А кто терял меньше всех? Наша бедная бывшая страна. И хотя «чиста челавеческие чуства» нашего бывшего партийного руководства мы уже поняли, тем не менее, чего-то чисто человеческого им, с точки зрения партнеров, все-таки недоставало. Потому что ЛИЧНО материально они все-таки ничего не потеряли бы. Значит, надо было сделать так, чтобы им было что терять (тем более, что им и самим этого хотелось). Народ в это время стадионами собирался на «Ласковый май».

Эта штука работает в обе стороны. Собирать деньги лучше (легче) со многих понемногу (это вам «Ласковый май» подтвердит), а платить деньги лучше помногу, но немногим (об этом вы у намибийцев спросите). Экономия, можно сказать, получилась за счет отсрочки платежа. Пока те, кто пришел на смену тем, с кем договаривались, отдышались от трудов приватизации и заматерели в своем праве капиталистов настолько, чтобы почувствовать себя законными бенефициариями старых договоренностей — вот время-то и прошло. Прошло, а потом пришло. Да и люди у руководства хоть немного, да поменялись — чуть менее свиноподобные пришли. Значит, почувствовали желание поделиться. И если, как мы знаем, собирать деньги лучше со многих понемногу, то раздавать таким образом деньги трудно и дорого. Вот и пошла нефть вгору. А в Китае, допустим, власть как была, так и осталась довольно приличной, поэтому и инвестиции шли стабильно.

Но не будем отвлекаться от сюжета повести. Какие еще события должны были происходить на этом, высшем уровне, к которым настоящий Разоблачитель должен был бы принюхаться, как пинчер к доберману? Тут есть специфический запах, связанный со спецификой открытия: оно научное. В каждой из договаривающихся стран есть верхний слой ученых. Всё это академики, хотя не все академики относятся к этой группе. Наука специализированна… Чтобы сократить аргументацию, скажем лишь, что ученых, которых придется поставить в реальный курс дела, в каждой «главной» стране можно пересчитать по пальцам. Что с ними делать? С одной стороны, все это политики от науки, поэтому политическая аргументация в обосновании необходимости заговора должна возыметь на них действие. Тут даже слово «заговор» не годится, ведь речь идет об интересах народа: для этих — неожиданные экономические перспективы, для тех — сохранение ценностей образа жизни. И удивительно ли, что при очевидных ближайших последствиях внедрения открытия самым простым оказалось решить, что до таких подарков человечество не доросло. Так что дело Великого Инквизитора живет и побеждает. И последователей его я, в общем-то, даже не очень осуждаю.

С другой стороны, это и ученые также. Не все их интересы расположены от желудка и ниже. И надо понимать, что эти их интересы находятся в состоянии фрустрации, неудовлетворенности то есть. Как подавить бунтарский дух ученого? Призрак голодной семьи над ученым такого уровня уже не висит, да и пряник не выглядит так аппетитно, как для изголодавшегося СНСа. Пряник, разумеется, ни в коем случае не помешает, но главная слабая точка академика — это честолюбие. Каким ты ученым ни будь, но без честолюбия ты в академики не выбьешься. Стало быть, ЭТО уже есть.

Но все-таки за учеными нужен глаз да глаз. Даже из ученых среднего уровня, до которых по должности не положено «доводить», — и там кое-кто может сложить два и два. А не ставить же в известность всех, кто может проболтаться! Правда, вес заявлений, исходящих с этого уровня, будет совершенно ничтожный. Не заметят или заметившим приклеят ярлык изобретателя вечного двигателя. (Кто только его не получал! Где-то есть целая типография, которая эти ярлыки печатает, не иначе.) Лишат изобретателя пряников, тем всё и закончится.

А вот академик — тот потенциально опасен. Пятая колонна, как ни крути. Тут снова понадобится воображение, умение поставить себя на место другого.

Если мафия затряслась от перспективы потерять смысл жизни, то почему не предположить подобных чувств у физика, который, по сути, лишается профессии? Ведь ученый знает, что, учитывая универсальность открытия, даже там в его исследованиях, где МОЖНО, все было бы совсем иначе, если бы не было НЕЛЬЗЯ.

Даже я вот что думаю: чтобы сбить оскомину, ему, нашему академику, с парой сотрудников, в каком-нибудь микроскопическом масштабе (особенно по сравнению с тем, что было сразу после открытия) можно позволить и повозиться с открытием — улучшать и так достаточные характеристики, выискивать каких-нибудь блох, которые ни в коей степени не могут быть ответственны за отсутствие промышленного использования открытия.

Во-вторых, политическую необходимость закрыть Открытие ему наверняка представляли как временную. Насколько он хотел этому поверить — дело его совести, как уж он с ней договорился. Но годы все идут, и даже десятилетия уже идут. А вместе с тем идут и ЕГО годы, и временное уже очень отчетливо грозит превратиться в вечное — для него, по крайней мере. А вечные вопросы, вопросы души с возрастом становятся главными (если тот человек не животное, конечно). И карьера уже сделана — вся, что была возможна, и слава обманула. И Нобелевская премия под старость не радует. Всю жизнь мечтал и стремился, а как получил, так и понял, что уже давно не премия ему нужна, а просто осталась привычка ее хотеть. Да и комплекс выработался: нужно поставить эту галочку, и все тут.

А с другой стороны: если уже начал врать, то как остановиться? Без чужой помощи особенно. Тем более, если уже ВЗЯЛ… Перед ложью даже есть свои моральные обязательства, вы никогда об этом не думали? От них хочется уклониться, — проболтаться, проговориться, признаться хоть намеком — кинуть совести кусочек. А умыть руки до чего хочется! Дескать, если вы не поняли, то сами дураки.

Ну, с этим разобрались. Власти глубоко вздохнули и перешли к вопросу, сама постановка которого звучит оскорбительно: что делать с опасностью, исходящей снизу, от черни? Раструбили так, в рот им дышло, что каждый школьник знает об открытии. А открытие доступное — дешевое, простое и даже «дуракоустойчивое». Если сегодня его удалось воспроизвести в школьном кружке «Умелые руки», то завтра каждый самоделкин в своем гараже начнет из него лепить двигательную установку для своего долбанного «Москвича». Да расскажет об этом какой-нибудь невинный журналист — не предупреждать же и его? Тьфу ты, пропасть!

Мафия приходит в ярость и, некоторое время постучав головой об стену (не своей, конечно), решает: «Хрен вам! Докажем, что никакое оно не дуракоустойчивое! Нет ничего дуракоустойчивого!»

Ставка беспроигрышная. Дураков решено использовать. Кто нам мешает, тот нам поможет. Дураки сами построят глубоко эшелонированную оборону своей глупости. Настало время задействовать резервы. Разве не к этому их готовили всю жизнь, тренируя думать то, что им говорят, и не думать того, что не говорят, а также думать, что они думают, когда им говорят то, чего они не думают, и не думать, что они не думают, когда им не говорят того, что они думают?

Итак, дуракам предоставили возможность оправдать свое высокое звание. Да не так, как всегда, а совершить дурацкий подвиг. Впервые, быть может, дуракам оказали доверие, и это был не волюнтаризм какой-нибудь! В критических ситуациях надо доверять. Это уж большой шаг по сравнению с «верить надо только в крайних случаях». А заодно и проверять — рискованное предположение, что должная степень секретности обеспечена, если об открытии не будут говорить по радио и телевидению.

Надо сказать, что у этой идеи нашлись противники — люди старой закалки. «С расстрелами успеем», — успокоили их. Добавьте «Науку и жизнь», — проворчал главный американский мафиози. На том и порешили.

Разоблачение мирового заговора.

Глава третья

Соберем всё, что мы тут безосновательно нафантазировали. Вот главные пункты, которые придадут нашей повести столь необходимое для хорошей фантастики правдоподобие:

1. Открытие должно иметь отношение к капиталоемким технологиям.

2. Открытие должно быть дешевым.

3. Открытие должно быть универсальным, то есть применяться во множестве технологических процессов. Поэтому

4. Лучше, чтобы оно было в области энергетики, то есть удешевляло энергию.

5. Еще лучше, чтобы оно объединяло достоинства 3-го и 4-го пункта. Это было бы вообще шикарно. Да разве ж такое придумаешь!

6. Нужно, чтобы резко поменялся торговый баланс между странами. Для этого что-то должно подорожать в ущерб богатым: нефть, газ…

7. Нужно подкупить главных ученых-специалистов. Лучше с упором на честолюбие. Лауреатами их какими-нибудь сделать, что ли…

8. Нужно, чтобы, получив 30 сребреников из п.7, какой-нибудь академик начал страдать от страшных нравственных судорог. Придумать что-нибудь поубедительнее. Но без плагиата — веревку не предлагать!

9. Нужно, чтобы широкая публика забыла об открытии. Для этого не допускать появления каких-либо упоминаний об открытии в средствах по-настоящему массовой информации. Лучше, там, где это возможно, подчистить и старые упоминания: убрать старые научно-популярные журналы из библиотек, например.

10. Нужно организовать дураков, чтобы они не только противостояли, но и противодействовали остаткам информации об открытии, там где власти не могут это сделать незаметно. Для начала, учитывая осмеивательные склонности дураков, с помощью тех же СМИ устроить такой фон из «вечных двигателей» и «всемирных заговоров», чтобы никакие оригинальные предложения и предположения не воспринимались серьезно.

11. Нужно найти какую-нибудь теорию для правдоподобного объяснения невозможности практического использования открытия. Но это — только для тех, кто прорвал первую, самую мощную линию обороны, кто сам заинтересовался.

12. Пусть будет еще третья линия: практическое использование ВТСП. Такое, конечно, которое не делало бы дешевле то, что уже существует, а лучше создало бы новые потребности. Парадоксальным образом, в наш век рекламы об этих «успехах и достижениях» должны знать еще меньше людей.

Остановимся на этом приятном числе. Теперь на эти 12 позвонков будем наращивать плоть фантастических подробностей.

Настоящие ученые знают, что недостаточность информации — это их нормальное состояние. А невежество бывает двух родов, причем перескочить от одного к другому так просто, что это может случаться по нескольку раз на дню. Первое — это запихивание в себя информации, начиная от самой низкопробной, вроде общения с себе подобными или оглушение себя «музыкой». Второй вид невежества — это пресыщение: «нет ничего нового под луной». И в первом, и во втором случае главное — «скучно». И в первом, и во втором случае ничего нового под луной не появляется.

Шире — прозрение и предвосхищение, уже — гипотезы и теории. Вот что двигает человечество и человека по пути от общего к индивидуальному, силою любви, к истинному познанию души и материального мира. Сбылись ли лучшие ожидания или худшие — все равно. Если сбылись — мы двигаемся в правильном направлении. Это критерий истинности.

В силу каких-то причин, о которых также можно строить предположения, последние сто лет наблюдается явный перекос: в то время, как естественные науки идут вперед, сопровождаясь развитием техники и технологии, движение в познании души и духа практически остановилось, а этого достаточно, чтобы злокозненная модная энтропия сделала свое дело — регресс. Христианство, точнее, религиозность христиан превратилась в обряд и перестала чем-то отличаться от религиозности какого-нибудь дикого племени. А много ли добавил 20-й век в «сокровищницу искусства»? Особенно вторая его половина, когда инерция 19-го века исчерпалась и тенденция стала проявилась во всей наготе? Сравните, что дала вторая половина 20-го века по сравнению со второй половиной 19-го в литературе и музыке хотя бы?

С недоуменного брюзжания по поводу литературных достоинств книги разговор, как и положено хорошему русскому разговору, переходит на глобальные вопросы. Человечество недостаточно быстро меняет свою мораль и, следовательно, общественные отношения, чтобы без вреда для себя воспринять и усвоить новые возможности, которые дает им наука. Экологические преступления. Захватническое, антиэстетическое и бессмысленное, не приносящее никому радости изменение природных ландшафтов. Пороки, расцветающие на неумении тратить свободное время. Вымирание именно цивилизованных народов, от незнания зачем жить и рожать детей.

Все это свидетельство того, что у человечества правая нога не знает, что делает левая. Чем больше хромает одна, тем шире шагает другая. Увлеченные процессом ходьбы, мы уже давно идем назад. Путь человечества изогнулся как биметаллическая пластина, как натянутый лук. Это уже не гегелевская спираль, — говорит Разоблачитель. Этот изгиб когда-нибудь треснет и ударит по тылам. Изобретут какой-нибудь… рог изобилия, биотехнология, там, или нанотехнология — и обесценятся материальные усилия людей. С чем они тогда останутся? Да они впадут в безумие и уничтожат себя в Третьей мировой войне. Ну уж нет, — возражает Изобретатель. — Слава богу, человечество слишком консервативно, и использует новые открытия только в той мере, в которой оно к ним готово. И рассказывает Разоблачителю про высокотемпературную сверхпроводимость…

Итак, с помощью дедуктивного метода, за разумной высоты информационным заборчиком, я вырастил свою гипотезу всемирного заговора. До экспериментов было еще далеко, но сферу наблюдений можно было расширять уже без страха перед информационными сорняками. Не без некоторых колебаний я даже завел себе телевизор. Так что вам еще предстоит услышать целую кучу наивных рассуждений «Об умении смотреть телевизор». Это был 2003-й год.

Прежде всего, подтвердилась блокада темы сверхпроводимости в СМИ. Тут мало что можно сказать. Если чего-то нет, то как об этом говорить? Нет и нет. Можно только констатировать этот факт. Да и то: сказать, что чего-то нет может только тот, кто считает, что это что-то должно быть. Но если широкая публика не видит этого НИГДЕ, то откуда у нее может появиться такая мысль. Конечно, большая часть публики могла бы ВСПОМНИТЬ то, что было двадцать лет назад, но многие ли вспоминают или даже помнят даже события личной жизни, что куда важнее для разумности теперешних поступков. А тут ведь интерес должен быть специфический, что бы тогда ни говорили о социальном значении открытия (кто это и тогда-то понимал?). Из этого понятно, почему запрет напоминать о ВТСП в широкодоступных источниках является фундаментом заговора.

«Когда вышеупомянутые последствия выяснились, засекречивать Открытие полностью было уже поздно. Пришлось принять компромиссное решение: все “информационное поле” было резко разделено на две части. Первая часть — собственно СМИ: информация, навязанная человеку; информация, идущая “в нагрузку”; информация, формирующая общественное мнение и служащая интересам политики и капитала. Эта часть полностью зачищена от упоминаний об Открытии.»

Отсутствие упоминаний о ВТСП в гламурных журналах или политических газетах не является, конечно, показателем. Показательно отсутствие их в научно-популярных программах и изданиях. Новостей нет? Допустим (хотя это и не так). Но ведь и о проблемах рассказывают. Тут же, не только за десять предыдущих лет я не могу вспомнить, но и в те несколько лет, когда я внимательно слежу за тем, что поступает ко мне, рядовому гражданину, самотеком, — полный молчок. Радио: на Дойче Велле регулярно выходит программа «Новости науки и техники». Ноль упоминаний. Такая же программа на Би-Би-Си — ноль. Не странно ли? Про «Очевидное-невероятное» я уже писал.

Журналы. Какие бы у них ни были тиражи, тематика-то осталась. И это главное, как говорил товарищ Горбачёв. «Наука и жизнь»: копии номеров журнала с 2000 года они помещают в Интернете. Судя по ним, ни одного упоминания о ВТСП. А это семьдесят номеров! Архивов нет. «Химия и жизнь»: новых, постсоветских номеров не читал, в Интернете их нет. Архивы они продают на дисках по заказу. Что там есть — еще не известно, но средством массовой информации это уже не назовешь.

Бывают и смешные случаи: на сайте «Знание-сила» помещена полная коллекция обложек журнала с тридцать какого-то года, — внимание: кроме «периода сверхпроводимости»! Конечно, такая сенсация была на обложках. Тут как бы перебор: кто, кроме таких же Разоблачителей, как я, с теми же подпольными целями будет выискивать обложки журнала за те именно годы? На кого они произвели бы такое же впечатление, как на нас, Разоблачителей, их отсутствие? Хотя замечу, что с «Наукой и жизнью» все сделано правильно: убрать упоминание о ВТСП следовало, даже если бы в бумажной «Науке и жизни» они были. Ведь и в электронной версии журнал читают целиком, а не выискивают в нем упоминание о том или другом. А они смело, хотя и вынужденно, рискнув при этом, провели границу между информацией, которую ищут (через тот же Гугл) и информацией поставляемой.

Это, кстати, никак не вмещается в сознании тех, кто говорит: «Какая же секретность? Посмотрите, сколько ссылок на слова “высокотемпературная сверхпроводимость” выдает Гугл!» Да вам-то надо было сначала ввести эти слова! Вот в чем ключик! А ввели бы вы их, если бы я вам не подсказал? Нет. А сколько таких, как вы? Из 10000 — 9999. Вот вам и первый рубеж обороны. Только для одного из десяти тысяч, для самостоятельно заинтересовавшегося — второй рубеж.

По сути дела, я не знаю, как убедить эти четыре девятки задолбанных идеей «открытости информации» и совершенно не понимающих законов и сути информации. Единственное, что я могу сказать: попытайтесь вспомнить, что вы забыли о высокотемпературной сверхпроводимости. Подумайте о том, что до того, как я вам о ней сказал, вы ровно ничего о ней не слышали целых пятнадцать лет. Вы слышали так много всего — и просто, и по телевизору — но нигде ни разу о ней. Неужели вам это не кажется странным?

Нет, не кажется. Есть такой закон психологии, о котором Дж. Брунер написал: «Каждое новое понятие опускает завесу над допонятийной памятью». А Лев Толстой еще раньше сказал: «Нельзя забыть, что знаешь то, что знаешь».

Мне теперь тоже трудно вспомнить то состояние полной неосведомленности, выброшенности из темы, которое у меня было до того, как я заинтересовался вопросом. Но я уже знаю этот фокус и не поддамся. Зато могу сказать, что между тем состоянием и этим — не ров, а целая пропасть. И сказать это я могу только потому, что преодолел ее самостоятельно.

Давайте уж заодно закончим с этими цифрами. Второй рубеж отсеет 999 из тысячи. Вам это число кажется преувеличенным? Не думаю, что больше одного из тысячи проявит достаточный интерес (хотя бы потому, что это не его специальность), чтобы потребовать количественных параметров того эффекта, которым объясняется невозможность использовать ВТСП, и, тем более, оценить, так ли это. Перемножаем 10000 на 1000. Получаем десять миллионов. А это значит, уважаемый читатель, что из миллиарда (золотого миллиарда!) только СТО ЧЕЛОВЕК знают, что дело нечисто. Кстати: оцените уникальность данного текста. Если дадите пропасть ему в неизвестности — грех вам будет.

Тот, кто засомневался бы в моих прикидках, похож на того, кто не поверил, что если класть на каждую клетку шахматной доски, начиная с одного зернышка, в два раза больше, чем на предыдущую, то на последнюю клетку не хватит всего зерна в мире. Боюсь, что я еще недооценил влияния числа тех, кто родился после 1987 года, или не дорос тогда до тинэйджерского возраста.

Сто человек. А из этой сотни многих ли не купили, многие ли испытывают острое желание облагодетельствовать человечество (с риском для себя, замечу), многие ли не заинтересованы сами в сохранении существующего порядка, потому что им и так хорошо, а может быть хуже? Многие ли не успокаиваются на том, что применяется же все-таки ВТСП, хотя бы и в не энергетической области?

Сто человек — цифра получается близкая к той, о которой мы говорили, что «на самом деле это мафиозные группировки из всего лишь нескольких или нескольких десятков людей, контролирующих ту или иную страну или группу стран и, как говорится, принимающих решения». Я говорю об этом, потому что часть этой сотни, пришедшей к пониманию факта описанным нами путем, уже входит в мафию, хотя и без особенных мафиозных устремлений, просто по должности. Те же академики.

За остальными надо следить. Тем более, что точно не известно, кто догадался, а кто нет. Умные люди знают, да помалкивают, не в пример автору статьи.

Добавлю, что третий барьер — он не только для ученых, но и для маньяков-разоблачателей, которые мало того, что ни рожна не смыслят в физике, имеют еще и наглость не верить авторитетам. А поскольку третий рубеж обороняют точно такие же дураки, как и первые два, то некоторых из них, вполне возможно, приведет к этому рубежу сам разоблачитель. Скажет, допустим, дураку, что ВТСП применяется в мобильной связи, а тот за это же обзовет его подозрения дурацкими. Как вы понимаете, я говорю это не без некоторого опыта.

По теме ВТСП и связь, раз уж к слову пришлось, добавлю пару штрихов. Где-то в 89-м или 90-м «Наука и жизнь» как о выдающем достижении и потрясающемся успехе писала, что Сименс разработал мобильный телефон, с которым можно отходить от мачты аж на 200 метров. Не помню, может быть, триста — но цифра совершенно шокирующая. И эта бытовая радиотелефонная сеть совершенствовалась ведь с начала 70-х. И вдруг — бац! — через три года все ходят с практически современными мобилками.