Помоги проекту - поделись книгой:
Она отошла в сторону и улыбнулась:
— Я так понимаю, что тебя интересуют
Более крупные коллекции он видел в имперском дворце в Янджинге, но нигде больше. Эта оранжерея была разделена пополам стеклянной стеной и очередной дверью. В одной половине с учётом заполнявшего оранжерею света были расположены миниатюрные деревья и необходимые для ухода за ними принадлежности. Несколько напоминавших ступени полок по левую руку от Браяра пустовали, но следы, оставленные водой, землёй и светом на некрашеной древесине, показывали, что тут раньше стояло до двадцати растений.
— Ваши сосны? — спросил Браяр, кивнув на пустые места.
Берэнин одарила его тёплой улыбкой:
— Именно. Когда мне кажется, что у них есть шанс, я выношу их под окна и на веранды. Я стараюсь быть осторожнее с теми, которые не вечно зелёные. Не так уж редко с Сиф ночью дует морозный ветер, даже в такую позднюю весеннюю пору.
Оглядевшись, Браяр увидел миниатюрный лес клёнов Кой, каждый из них был идеально расположен на своём большом, плоском поддоне. Его к ним тянуло как железо к магнетиту. «Император Янджинга удавился бы, чтобы заполучить что-то такое», — подумал Браяр, касаясь миниатюрных листьев нежными пальцами. «Клёны у него совсем не растут, не говоря уже о лесных композициях». Деревья чуть ли не мурлыкали от его касания, с радостью принимая тонкие ручейки его зелёной магии, потёкшие по их стеблям. Дальше Браяр обнаружил несколько форм рододендронов, все они чудесно цвели. В шаге от них он нашёл цветущие миниатюрные яблони. Он переходил от поддона к поддону, от одного дерева к другому, замечая, какие из них были обмотаны проволокой, чтобы придать им определённую форму, какие из деревьев имели привитые черенки, какие были очень старыми, а каким лишь придали старый вид. Он совсем потерял счёт времени, пока он и его спутница обследовали каждое растение. Все они были с любовью ухоженными и в наиздоровейшем состоянии.
Когда он поднял голову, Берэнин рядом не было. Браяр нахмурился. «Как долго я не обращал на неё внимания? Я её расстроил своим игнорированием, и она в раздражении удалилась?» — гадал он. Она вроде бы понимала, что человек мог и погрузиться во что-то с головой, но трудно было сказать, как императрица себя поведёт.
Затем он увидел движение весенней зелени через мутное стекло, перегораживавшее оранжерею. Она ушла на другую половину. Он последовал за ней, пройдя через стеклянную дверь, и закрыв её у себя за спиной. В этой стороне здания было жарко и влажно, жарко как в джунглях южного Янджинга. Это было совершенно другой мир, полный дико прекрасных, красочных цветов. Различных вместилищ цветов здесь было так же много, как и расцветок и форм оных — от горшков до подсвечников и кусков пробки. Императрица очень осторожно касалась бутонов, осматривая их на наличие проблем, передвигая их, если ей казалось, что на них падало слишком много света.
На внутренней стороне остроконечной крыши висели рулоны муслина, к каждому из которых был прикреплён шнур, свисавший достаточно низко, чтобы до него можно было дотянуться рукой из центра комнаты. Браяр заметил маленькие похожие на корабли зажимы на полосах металла между стеклянными панелями.
«Шторы», — угадал он. «Если она решит, что какая-то часть комнаты слишком сильно освещена, то она может опустить шторы и закрепить шнур, чтобы муслин прилегал к стеклу. И когда она пожелает, шторы можно свернуть обратно».
Он почуял нутром, что она была единственным садовником, заправлявшим всем в этой комнате, хотя она и могла прибегать к труду помощников для наиболее простых работ, когда у неё самой не было времени. Но бутоны цвели от тщательной заботы, и её лицо светилось от счастья, когда она за ними ухаживала. Это было её местом для счастья, даже больше, чем помещение с
— Ты увидел всё, что хотел? — спросила она, не оборачиваясь. — Разве они не великолепны?
— Император Янджинга сдох бы от зависти, если бы знал, — заверил её Браяр. — Даже его коллекция не сравнится с вашей.
— Значит надо послать ему что-то, чего у него нет, — пробормотала Берэнин, переходя к следующему растению. — В качестве благодарности за его великолепный дар ткани. Что ты думаешь насчёт моих орхидей?
Браяр засунул руки в карманы. Орхидеи он не очень одобрял.
— Паразиты, — сказал он, как садовник садовнику.
Императрица тихо засмеялась:
— А вот и нет. Они не убивают, в отличие от настоящих паразитов. Хотя вне моего сада я против паразитов ничего не имею, — со знанием дела заявила она. — Я ими просто окружена, и все они такие же цветастые и красивые, как мои орхидеи. В этом, в общем-то, и заключается суть придворных.
Браяр пожал плечами:
— Надо их вытурить, чтобы занялись чем-нибудь полезным, — предложил он, осматривая горшок с полосатыми орхидеями.
Те зашевелились, чувствуя его неодобрение.
— А, но что я считаю полезным для моих дворян, и что они считают полезным для себя — зачастую совершенно разные вещи, — объяснила Берэнин.
Местное освещение заставляло её кремового цвета кожу светиться.
— Проблема с дворянами в том, что им всегда всего мало. Они всегда хотят больше. Если бы я за ними не приглядывала, они бы занимались всякими гадостями, и часть из этих гадостей были бы направлены на меня. Я предпочитаю держать их в моём дворцовом парнике, где я могу пропалывать их при первых же признаках заговора.
— Мне кажется, что они плетут ещё больше интриг, если держать их слишком близко к себе, — сказал Браяр, — но я в людях разбираюсь не так хорошо, как в растениях.
Он хмуро глянул на полосатые орхидеи, те начали дрожать.
— Прекратите, — приказал он. — Я вас не трону, поскольку теперь знаю, что вы на самом деле не паразиты. Вот.
Он протянул к ним руку и нежно коснулся их стеблей, посылая спокойствие в их жилы.
— Я никогда не сделаю вам больно.
Подумав о подрезании, он добавил:
— Разве что для вашей же пользы.
Берэнин покачала головой, осторожно поливая несколько цимбидиумов:
— Не понимаю я, почему ты с ними говоришь, и почему позволяешь им говорить с собой. Я их люблю именно потому, что они красивые — и молчат.
— Ох, — поморщился Браяр. — Полагаю, у вас наихудшая работа в мире — все постоянно чешут при вас языком.
Императрица засмеялась:
— Я к этому привыкла. Покуда я могу здесь отдохнуть, всё будет хорошо.
Она подняла голову, взглянув на солнце, и вздохнула:
— Полагаю, я уже достаточно долго оставила их без присмотра. Уже почти полдень, и они капризничают, если их не покормить.
Она погладила ярко-розовую орхидею «дерево жизни»:
— Как и мои красавицы, только от дворян шуму гораздо больше. Ну, среди них тоже есть красавчики, чтобы меня успокаивать.
Она сняла перчатки и отложила их в сторону, затем оставила орхидеи и подошла к Браяру.
— Как те Джа́кубен и Финлак? — спросил он, следуя за ней мимо
— Ах, этими я готова поделиться, — ответила Берэнин. — Вот. Так будет быстрее.
Они вышли через боковую дверь в деревянный коридор, который выходил на мощёную камнем дорожку через открытые сады.
— Я надеюсь, что один из моих очаровательных мальчиков убедит мою дорогую кузину Сэндри остаться в Наморне.
«У этих безголовых павлинов кишка тонка в чём-то её убедить», — подумал Браяр, но промолчал. «И мне не стоит говорить ей, что у Сэндри стальная воля и своя голова на плечах. Берэнин придётся это обнаружить самостоятельно. Ради её растений, я надеюсь, что этот урок окажется для неё не слишком болезненным».
Расположившись на траве, Даджа и её спутники продолжали ожадить, когда дворцовые часы пробили сначала один час, потом второй. Наблюдая за окружавшими её людьми, Даджа решила, что они как черепахи. Все грелись на солнце с довольным выражением лиц. Этому предавались даже присоединившиеся к ним мужчины, вроде Джака и Кэнайла.
— Это что, какой-то северный обычай? — спросила Сэндри, когда прошёл второй час, и поправила своей магией шов на платье одной из женщин. — Вы выходите на улицу, чтобы печься на солнце как булки на противне?
— Подожди, пока ты переживёшь зиму в Данкруане, — посоветовала черноволосая и черноокая Кэ́йдлин фа Сэ́раджэйн, фрейлина. — Тогда ты тоже полюбишь солнце.
— Но оно же ужасно влияет на вашу кожу, — указала Сэндри. — Со временем она у вас задубеет.
— У нас есть лосьоны, кремы и бальзамы для кожи, — сказала Ризу, задрав голову, чтобы подставить лицо солнечному свету. — И зима уж слишком длинная. Мы рискнём.
Даджа огляделась:
— Мне казалось, что внутри я видела людей постарше, но здесь всем максимум тридцать, — заметила она.
Её спутники тихо засмеялись:
— Нам полагается не отставать от неё, — с улыбкой объяснила Ризу. — По утрам никто не знает, взбредёт ли ей в голову проехаться верхом…
— Или на охоту, — сказал Джак, сидевший скрестив ноги с противоположной стороны от Сэндри. — Или на пляж, — мечтательно продолжил он, — или на рынок…
— Те, что постарше, снова присоединяются к нам позже, когда уже ничего другого не происходит, — сказала Ризу. — Сегодня Её Имперское Величество хотела, чтобы Леди Сэндрилин встретили её ровесники, и она не желала формальностей.
— Зал Роз — для веселья.
Кэйдлин плела стебельки травы, делая из них браслет. Она уже успела сплести их для половины всей их компании.
— Зал Солнца — для полного двора и более закрытых церемоний, а Зал Мечей — для аудиенций, изысканных приёмов и тому подобного.
— Значит, это как условные знаки при дворе, — заметила Сэндри. — Если вы знаете, где находятся люди, то довольно хорошо представляете, что происходит.
Даджа улыбнулась:
— Пишешь для нас путеводитель, Сэндри? — спросила она. — Или для себя?
Сэндри лишь фыркнула в ответ.
— А происходит вот что: наша императрица повела твоего друга в оранжереи, куда она большинство из нас не пускает, — с туманом в карих глазах проворчал Кэнайл.
— Говори за себя, — сказала Ризу. — Некоторых своих фрейлин она туда пускает.
— Ну, едва ли их друга Браяра можно назвать фрейлиной, — указал Джак. — И лучше уж ему следить за манерами в обществе Её Имперского Величества.
Сэндри и Даджа обменялись улыбкой. «Браяра следить за манерами не может заставить никто, кроме Розторн», — подумала Даджа, зная, что Сэндри думает о том же. «И Браяр не настолько глуп, чтобы оскорбить императрицу, что бы эти придворные пустомели по этому поводу ни думали».
— Он — зелёный маг, — сказала она вслух, выбрав дипломатичную ремарку. — Если у неё какие-то проблемы с насекомым или чем-то таким, то она захочет выслушать его совет. У неё есть
— Дюжины, — ответил Джак. — Они — вторые по счёту её любимчики, после её драгоценных орхидей.
— Ну, вот то-то и оно, — сказала Даджа.
Её кожу что-то защекотало: Ризу с любопытством проводила пальцем вдоль металла на тыльной стороне её ладони. По телу Даджи пробежала дрожь. Она робко улыбнулась Ризу и продолжила:
— Браяр разбогател на придании формы
— Они там уже слишком долго, чтобы просто обследовать какие-то малорослые деревья, — проворчал Кэнайл. — Я видел, как он на неё смотрел.
Ризу захохотала:
— Кэн, глупышка, ты только подумай, как она оскорбилась бы, если бы он не глядел на неё, — поддразнила она, толкая Кэнайла ногой. — Она же по утрам два часа одевается, пусть мужчины только посмеют на неё не смотреть!
— И женщины тоже, а, Ризу? — огрызнулся Фин.
Теперь уже засмеялись все женщины:
— А дальше ты будешь ревновать солнце и луну за то, что они поворачиваются к ней лицом, — с озорной улыбкой сказала одна из подруг Ризу. — И её зеркало.
— Её ванну, — предложила Кэйдлин, сверкая глазами. — Как-нибудь ночью он ворвётся в императорские покои…
— Когда её там не будет, — перебил Шан. — Никогда не врывайся в её покои, когда она в них. От последнего, кто попытался, осталось только мокрое место.
— Он думал, ей понравится похищение понарошку, для романтического эффекта, — тихо сказала Ризу Дадже на ухо. — А ей не понравилось. Такое могло прийти в голову только болвану.
— Итак, — сказала Кэйдлин, зыркнув на прервавших её Ризу и Шана, — Фин ворвётся в её покои и нападёт на ванну. А потом наша новая подруга, маг-кузнец…
Она подмигнула Дадже.
— Она превратит Фина в ванну, чтобы он наконец-то смог принять Её Имперское Величество в свои объятия.
— И ему в рот набьётся мыло, — пошутил Шан. — И с тех пор борщ ему на вкус будет уже не тот.
— Ванные не едят суп, — с ухмылкой ответил другой мужчина. — Их всегда опорожняют.
Фин поморщился:
— Не слушай их, — сказал он Сэндри. — Можешь поверить, что они все — мои друзья?
Даджа глядела, как Сэндри, хихикая, махнула в ответ рукой.
«Похоже, что немного лести ей нравится, что бы она ни говорила», — подумала Даджа. «Хотя если кто-то из них думает, что Сэндри спутает лесть и истинные чувства, то их ждёт печальный сюрприз. Она для этого слишком здравомыслящая. Ну, по крайней мере была такой».
Сэндри бросила взгляд на Даджу и криво улыбнулась.
«И всё ещё такая», — удовлетворённо сказала себе Даджа.
Шан нацепил свой браслет из травы Сэндри на ухо. Она засмеялась и сняла его, затем метнула в Даджу подобно диску. Миг спустя воздух заполнился травяными браслетами, и все начали их хватать в воздухе, пытаясь набрать как можно больше.
— Ага, — сказал Шан, вставая на ноги. Даджа заметила, что снизу до его макушки было ой как далеко. Теперь и остальные придворные начали подниматься. Они увидели, как вдали из-за оранжерей показались императрица и Браяр, и что Берэнин висела у молодого человека на руке.
Когда большая часть двора потянулась вперёд, Даджа попридержала Ризу:
— Они ведь не, ну, не ухаживают за Её Имперским Величеством, так ведь? — тихо спросила она. — Она им в матери годится — ну, по крайней мере некоторым из них.
Ризу одарила её мимолётной улыбкой:
Поделиться книгой: