Помоги проекту - поделись книгой:
Убийцы убийц – ангелы возмездия? Палачи палачей? Преступники? Никто не даст ему ответа.
Военный трибунал – и простое большинство голосов, решавшее его судьбу. Сорок девять против пятидесяти одного.
И именно поэтому сегодня он умрет. Так решило большинство.
Жизнь и смерть… смерть и жизнь. И здесь не может быть промежуточных звеньев.
Но только не для большинства.
Вершина.
Вот они, внизу перед ним – весь Консулат. Вся сотня судей человеческих. Преступники и герои. Убийцы убийц. Удивительно маленькие и смешные с этой самой вершины.
Кончается ли жизнь, чтобы уступить место Вечности, или смерть – лишь ее продолжение? Настал миг узнать это.
Веревка вокруг шеи – не самая достойная из смертей. Но для героев выбирать не приходится. Как и для убийц.
Слепящее глаза солнце… выше, выше… такие маленькие с этой вершины…
Удар – и почва уходит из-под ног. Пусть будет так. Так решило большинство. Вспышка света перед гаснущими глазами. Всего лишь мгновение.
Лишь одно мгновение.
И – Вечность.
Бухгалтерия
Артем Сергеевич был в этот знаменательный день, как это обычно принято говорить, в духе. Собственно говоря, он, этот его донельзя утомившийся пятидесятилетней жизнью дух, в настоящий момент как раз и парил над безмолвно лежащим в кровати телом, выполняя такие воздушные пируэты, которым бы позавидовали лучшие каскадеры и акробаты мира. Тело же, в свою очередь, не подавало ни малейших признаков того, что обычно и принято считать единожды данной человеку жизнью. А как только не пытался привести его в чувства дух Артема Сергеевича! Дело дошло даже до оплеух и апперкотов – а все бестолку.
«Я что, умер?» – размышлял про себя кружащий над телом дух. «Тихо-мирно, никого не трогая и заранее не предупреждая, скончался себе во сне? И вот ради чего все это было, хотел бы я тогда знать? И куда мне, собственно говоря, теперь двигаться дальше то?»
Что ни говори, а не легко осознание того, что ты все еще жив при уже бездыханном теле, и не всякому Артему Сергеевичу оно под силу. Проделав еще несколько десятков сальто и окончательно убедившись в том, что он действительно немного не в себе – по крайней мере, не в привычном для себя себе, – дух Артема Сергеевича молча сел на край кровати рядом со своим прошлым вместилищем и задумался.
«Ради чего я жил – и ради кого я умер? В чем был смысл этой, так внезапно закончившейся жизни, если вдруг выяснилось, что она была совсем даже и не единственной? Что есть жизнь – и зачем нужна смерть, в конце концов? Куда я попал – и что мне теперь делать?» – эти и множество других подобных оным вопросов витало внутри сознания бестелесного Артема Сергеевича, и отсутствие внятных ответов на них вынуждало его дух становиться все более не в духе.
От этих грустных послежизненных размышлений его оторвало чье-то легкое покашливание за спиной. От неожиданности дух Артема Сергеевича сделал очередное воздушное сальто, развернувшись в сторону источника звука. Прямо перед ним стоял красивого вида – возможно, даже такого, каким казался себе сам Артем Сергеевич каких-нибудь тридцать телесных лет тому назад – молодой человек с белоснежными крыльями за спиной.
– Гхм! – озадаченно произнес Артем Сергеевич.
– И вам доброго духа! – произнес в ответ молодой человек.
– Вы, собственно говоря, кто будете, и как вас зовут? И почему вы подкрадываетесь ко мне так незаметно?
– Можете называть меня Проводником Иного Мира, – доброжелательно ответил молодой окрыленный человек. – Меня направили за вами, чтобы помочь вам сориентироваться в этих, скажем так, непривычных для вас обстоятельствах и в дальнейшем сопроводить вас по всем нужным инстанциям.
– Да уж! Обстоятельства действительно непривычны, – согласился Артем Сергеевич. – Я умер, черт возьми! А я-то полагал, что буду жить вечно! Это совсем непривычно!
– В высшей, то есть в духовной степени, – улыбнулся Проводник. – Не каждый день нам приходится умирать, ведь правда же? Хотя некоторые из людей почему-то стали считать, что умирают уже с рождения… Ну что, вы готовы двигаться дальше?
– А куда мы, собственно говоря, направимся? – вопросительно поднял брови Артем Сергеевич. – Разве мне не нужно попрощаться с родственниками? У меня, между прочим, там жена и двое детей еще остались. Вряд ли они будут рады новостям о моей скоропостижной кончине.
– Боюсь, Артем Сергеевич, что они вас теперь уже не увидят и не услышат. Если только через сны – но это вам особое разрешение в Отделе Сновидений придется просить, а его редко кому сейчас дают из, так сказать, временно и безвременно почивших. Поэтому нам с вами все-таки придется двигаться дальше, тут уже ничего не поделаешь. Тем более, что временные рамки прохождения нужных нам с вами инстанций у нас строго ограничены. Ну что, вы готовы?
– Ну что же, если другого выхода у меня нет… – развел полупрозрачными руками дух Артема Сергеевича.
– Широчайший свободный выбор у вас был все время, пока вы жили в привычном для вас физическом мире, Артем Сергеевич. А сейчас нам с вами предстоит четко следовать установленным процедурам.
С этими словами назвавший себя проводником Ангел поднял оперенную руку, вычерчивая в воздухе спираль. Спираль эта по мере совершаемых его руками все новых и новых пассов становилась все более яркой и отчетливой пока, наконец, не превратилась в изящного вида светящийся туннель.
– Переход между мирами, – пояснил Проводник. – Некоторые видят его сами, когда покидают тело. Идемте, – продолжил он, взяв Артема Сергеевича за руку.
Две фигуры – отливающая золотистым светом фигура Ангела и серо-коричневая фигура духа Артема Сергеевича – смело шагнули в туннель. Сначала в глазах у Артема Сергеевича что-то защипало, потом засверкало, потом из них посыпались искорки, голова закружилась, и от увиденного где-то в этих туннельных лабиринтах он окончательно потерял свое сознание…
* * *
– Малохольный тебе какой-то попался. Даже Круги самостоятельно преодолеть не смог.
– Мало кто это может сейчас. Потому нас и отправляют за ними все чаще, ты же знаешь.
– А мне завтра вообще самоубийцу вести предстоит, у него срок околоземных мучений как раз к концу подошел, а духовным еще только предстоит начаться.
– Это еще что. Мне как-то раз поручили сопроводить пару, которые во имя вечной, как им оппоненты наши внушили, любви вместе в промышленный бак с серной кислотой прыгнули. Вот ты бы видел, как у них души потом выглядели, когда их срок для Перехода подошел…
– Чокнутые какие-то.
– Ну, не они первые, не они последние.
– Кажись, твой подопечный в себя, наконец-то, пришел. Сознание у него так и звенит от удивления при пробуждении, прямо отсюда чувствую.
– Да, точно. Давай, веди его к расчетчикам. Вот он удивится.
– Ну, до встречи в небе, ребята.
– До скорой.
С этими мыслями, посредством которых он общался со своими коллегами по отделу и иерархии, молодой белокрылый юноша быстрым шагом направился к лежащему на лужайке с изумрудного цвета травой Артему Сергеевичу.
– Ну вот и хорошо, что вы, наконец, очнулись, – с улыбкой ответил он сонно глядящему на происходящее духу Артема Сергеевича. – Пришлось вас усыпить где-то в середине пути, поскольку в связи с вашими земными делами маршрут, по которому был вынужден пролегать наш путь, как и обитатели этих иномировых троп, были далеко не самыми приятными, – спокойно добавил он.
– Я… что… где… ох! – только и смог выдавить из себя наш герой.
– Вы сейчас находитесь в особом месте, на полях восстановления и отдыха. Однако нам уже необходимо продолжить наш путь, потому что мы с вами итак несколько выбились из положенного графика. Кстати говоря, пока вы отдыхали, я уже успел занести в отдел регистрации вернувшихся душ все необходимые материалы, включая вашу родословную, данные о ваших прижизненных делах, привычках и хобби, достоинствах и недостатках. Поэтому сейчас нам с вами, дорогой мой попутчик, предстоит проследовать к расчетчикам в бухгалтерию, ну а после этого – огромные залы ожидания будут ждать вас целый миллион земных лет. Как говорили писатели вашего мира – «за миллион лет до конца света»… или тьмы. Тут уж смотря что вам там в бухгалтерии насчитают.
– Какая еще… бухгалтерия? У вас тут что… бизнес свой, чтоли? Продажи туннельных аттракционов или душ? – спросонья буркнул Артем Сергеевич.
– О, отнюдь, – рассмеялся Попутчик, – отнюдь не продажи! Наши бухгалтеры не покупают и не продают человеческие души, не извольте беспокоиться. Они занимаются расчетом их качества, потому что только качественные души будут приниматься в расчет. Ну, а насколько качественной является ваша душа по нашим меркам, вы скоро как раз и познаете. Мне, кстати говоря, это тоже будет интересно узнать, – вежливо улыбнулся Попутчик.
С этими словами он поднял на свои руки душу Артем Сергеевича, оттолкнулся ногами от земли и взмыл в поднебесную высь.
* * *
– Добрый день, Раэль, – улыбнулась молодая белокрылая девушка в небесно-голубом платье. – Новенький?
– Он самый, – ответил Проводник, опуская Артема Сергеевича на привычную для него почву под ногами, имевшую облик светящегося голубоватым оттенком пола. – Данные по нему отдел регистрации вам уже должен был переслать, проверьте во входящих посланиях. Вы пока его тут рассчитайте, а я в коридоре подожду, ладно?
– Конечно, – улыбнулась расчетчица, которой Раэль явно приходился по нраву. – Ты молодец, что донес его сам. Люди в последнее время что-то заметно слабеть духом начали. То ли дело, когда сам предводитель Иисус к ним спускался…
– Кстати, давно хотел поинтересоваться – а ваша программа это теперь учитывает? Ну, ослабление человеческого духа?
– Учитывает, – улыбнулась Ангелина. – Но, сам понимаешь, это же минус.
– Понимаю… – протяжно ответил Раэль. – Ну, в общем, я в коридоре там жду. Давайте, Артем Сергеевич, присаживайтесь.
– Присаживайтесь! – повторила расчетчица и придвинула к Артему Сергеевичу стул, на который тот нехотя сел. – Итак, посмотрим…
В течение примерно десяти земных минут девушка что-то старательно набирала на устройстве ввода своего визора, а потом изрекла:
– Очень жаль, Артем Сергеевич, но у вас получается отрицательный баланс – минус сто пятьдесят абсолютных единиц. А души с отрицательным балансом в абсолютных единицах мы на баланс нового мира брать, к сожалению, не планируем.
– Что значит – отрицательный? Что у вас за расчеты вообще такие? Какие еще безусловные единицы?! Дурдом какой-то! – возмутился дух Артема Сергеевича.
– Понимаете, в расчетах качества человеческих душ мы используем абсолютные единицы Света. В отличие от принятых в вашем физическом мире условных финансовых единиц, так ослепивших души многих своих приверженцев, мы используем неподвластную времени эволюционную величину. Сейчас, я покажу вам, – с этими словами девушка взяла длинный распечатанный лист и протянула Артему Сергеевичу. – Вот, например, ваша забота о семье – она была оценена в сто сорок пять абсолютных единиц. Это средний результат, поскольку воспитанием ваших детей вы занимались очень мало, переложив эти обязанности на свою жену и посвящая большую часть своего времени строительству карьеры. Кстати, суммарные результаты ваших трудовых подвигов получились равны пятнадцати абсолютным единицам – это совсем немного, поскольку социальная полезность вашего труда, связанная с обманом других людей, была не очень велика, да и в этой работе вы не проявляли особого трудолюбия. А за измену вашей жене – двухкратную, стоит заметить – вы получаете минус сорок семь абсолютных единиц…
– Погодите, погодите! – закричал Артем Сергеевич. – Как это – пятнадцать единиц?! Я же святой отец, верующий, в вашу веру людей обращал, к Христу приводил! Вы что, издеваться вздумали над вашими слугами?
– Погодите, погодите! – засмеялась бухгалтер. – Почему же вы называете себя святым? Святые по нашим критериям – это души, баланс которых превышает десять тысяч абсолютных единиц. А насчет верующего… понимаете, но в связи с теми событиями, которые произошли через много веков после прихода нашего Иисуса в ваш мир, и вашим отношением к нему, мы больше не используем это понятие в наших расчетах. Оно было справедливо для первых христиан, а в нынешнее время каждый встречный и поперечный готов бить себя в грудь и называть верующим – и мы уже не говорим о том, сколько душ было измучено и телесно убито за эту вашу «веру» и сколько самообманов совершалось из-за иллюзии о ее наличии. Поэтому мы больше не используем вашу лже-веру в наших расчетах, мы используем понятие «достоинство души». Вот скажите, пожалуйста, Артем Сергеевич, призывать убивать иноверцев – это как по-вашему, достойно?
– Ничего я такого не призывал! – со злостью буркнул наш не очень чтобы и герой.
– А сколько раз вы вашу веру самой лучшей называли, помните? А как тех, кого вы называли атеистами, прилюдно высмеивали на ваших проповедях, забыли? А как кичились силой своей веры и тем, что за нее иноверцев убивать готовы, вам напомнить? Что ж вы теперь нам не верите, когда мы вам о вас же рассказываем? А вот ваше пожелание пешеходу, я цитирую, – «Куда ноги несешь? Усохни уже, тварь ходячая!» – которое вы совершили ровно за день до оставления своего тела, когда неслись на BMW по улицам города и чуть не сбили его, стоило вам, к примеру, минус пять абсолютных единиц. Вот, можете ознакомиться сами. Здесь все верно посчитано.
– Почему молебны за души наших прихожан у вас в минусе, а? – продолжал злиться Артем Сергеевич, скользя глазами по выданному ему расчетному листку.
– Потому, что вы требовали от нашего Высшего Руководителя, которого вы традиционно называете Богом, чтобы он добавил определенное количество абсолютных единиц Света душам тех, которые в большинстве случаев этого совершенно не заслуживают – причем награду за подобную щедрость получить стремитесь уже вы, в виде тех самых условных финансовых единиц. То же самое касается и ваших молитв по расписанию, а не по зову души – они засчитаны вам хоть в небольшой, но минус.
– Ну, знаете! – разъярился Артем Сергеевич, – так вы хоть кого засудите! Даже святых!
– Нет, святые – сами себе лучшие судьи, еще при жизни.
– А это что там… пять с половиной тысяч абсолютных единиц?! – выкрикнул от изумления Артем Сергеевич, краем глаза увидев одну из строк в лежащем на столе расчетном бланке другой души.
– Спасение души, – с улыбкой ответила Ангелина. – Причем совершенно искреннее и действительное. Плюс пятьсот абсолютных единиц за спасение кота, которого эта женщина вылечила и выходила, распродав для этих целей часть своих собственноручно написанных картин. В две с половиной тысячи единиц было оценено ее художественное творчество, вдохновившее несколько других людей на раскрытие собственных талантов. Наши весы предельно точны, Артем Сергеевич, можете в этом даже и не сомневаться.
– Да ну вас нафиг с этими вашими весами-часами-чудесами! – в сердцах воскликнул Артем Сергеевич. – Где тут у вас расписываться надо? Вот распишусь и пойду аж миллион лет отдыхать! Заслужил!
– Постойте! – внезапно воскликнула небесный бухгалтер. – Наша система фиксирует изменение в ваших расчетных данных. Дело в том, что… ваша жена… она узнала о том, что вы изменяли ей еще при жизни, но… прямо в этот момент там, на Земле… она простила вас и просила нас помочь вам, чем только можно. Теперь у вас стало… дайте, я посмотрю… у вас теперь ноль баллов, Артем Сергеевич. Что же… Наверное, вас можно с этим поздравить. Теперь у вас есть шанс, заслуживаете ли вы его или нет, – тихо добавила она.
* * *
– Вот же ж стерва, – думал Артем Сергеевич, ведомый под руку своим Ангелом-Проводником в залы для очень долгого ожидания Суда. – Хоть под конец жизни, а что-то достойное сделала. Не зря я ее в молодости порол, ох, не зря!
– Ноль… полный ноль, – думал Проводник, скользя глазами по расчетному листу, выданному своему подопечному.
– Святая… – с улыбкой думала Ангелина, глядя, как баланс души художницы и жены Артема Сергеевича, спасшей в этот день его душу, уверенно перешагивает за отметку в десять тысяч абсолютно безусловных единиц.
Бюро
Этот день у Антона Павловича не задался с самого утра.
Сначала позвонил его юрист по бракоразводному процессу и с наигранно фальшивым прискорбием в голосе уведомил о том, что вторая его честно нажитая не слишком честным трудом квартира в центре Москвы никак не может быть сохранена за ним, так как является совместно нажитым с его ныне почти уже бывшей женой имуществом. Затем позвонил какой-то хлыщ из Богом забытой страховой компании и предложил «новый уникальный имущественный пакет со страхованием жилья от пожаров» – а это с учетом сгоревшей месяц назад от попадания молнии загородной дачи звучало почти как фирменное, хоть вроде как и ненарочное, издевательство. В дверях же этой самой купленной на деньги с пенсионной аферы второй московской квартиры его уже ждала его новая любовница Джессика, которая томным голосом поинтересовалась, когда же ее «папочка-пупсик» купит ей давно обещанную новую норковую шубку взамен подаренной ей прошлым ее ухажером. Да и новая любовница эта, надобно признать, была довольно паршивой овцой – но прошлая его незамужняя пассия Виктория требовала настолько основательных и капитальных финансовых вложений, что проще и дешевле было нанять себе какой-нибудь восточный гарем, нежели продолжать удовлетворение ее растущих не по дням, а по бумажникам аппетитов. И ничего Антону Павловичу в этот момент не оставалось, кроме как изобразить на своем натянутом лице притворную улыбку и поехать вместе с Джессикой в новый бутик.
Что ж поделать, не задался у Антона Павловича этот прискорбный день. Он так давил в педаль газа, стараясь по пути в бутик избавиться от тысячи досадных мыслей, назойливо впивающихся в его бурлящий ум, что не заметил, как давно вышел за границу разрешенных в городской среде шестидесяти километров в час. А, может быть, просто этот последний час стал для него подобно растянувшемуся на одну маленькую персональную вечность?
Бензовоз выехал на поперечную полосу совершенно неожиданно. Хотя, не исключено, впрочем, что он, как и его подвыпивший после недавней ссоры с женой водитель Василий Иванович наряду с Антоном Павловичем и уже упомянутой нами Джессикой давно ждали своего года, дня, часа, минуты и даже секунды этой самой роковой встречи? Увы, ответ на этот непростой вопрос сокрыт от нас в далеких информационных архивах мироздания, и мы не в силах удовлетворить это возможное любопытство наших верных читателей. Как бы то ни было, но в тот момент, когда Антон Павлович и Василий Иванович синхронно вдавили по тормозам, а Джессика пронзительно закричала, невидимые им стрелки часов на мгновение остановились, как будто навечно запечатлевая в памяти мира это самое мгновение, а затем секундная их стрелка сделала свое последнее «так!» и замерла. Черный тонированный джип влетел в середину бензовоза на такой скорости, что опрокинул его на бок – а последовавший взрыв заглушил даже предсмертный крик Джессики.
Ударная волна отбросила две двигавшиеся невдалеке машины и трех пешеходов, не нанеся им при этом существенных повреждений, – ведь это были еще не их год, день, час, минута и секунда. Огромный огненный гриб вспыхнул над местом трагедии – а затем все потонуло в реве бушующего пламени…
* * *
Антон Павлович открыл глаза, жадно вбирая своими легкими осенний воздух, сочившийся сейчас наряду с солнечными лучами через приоткрытое окно его спальной. Он медленно протер кулаками глаза, стремясь избавиться от недавнего кошмарного наваждения, и сел на краешек кровати. «Приснится же такое!» – еще не до конца придя в нового себя, думал он. «Аферы, разводы, любовницы, автокатастрофы какие-то… чего только наш ум не способен себе создать! Ну, ничего – главное, что все это было не по-настоящему, всего лишь сон, обычный жизненный сон…»
Так, продолжая успокаивать сам себя, Антон Павлович собирался на работу. Уже позавтракав, уже надев малиновый пиджак и сев в припаркованный у дома черный тонированный джип, уже готовый к новым трудовым честным и не очень чтобы подвигам, он внезапно поймал себя на мысли, что во дворе его многоэтажки стало как-то необычно безлюдно – ни машин, ни пешеходов, ни даже какой-нибудь бездомной собаки, которые тут, впрочем, итак практически не водились. «Выходной сегодня, чтоли?» – мелькнула запоздалая мысль в еще слегка сонном мозгу Антона Павловича. «Точно, выходной! Я же не далее как вчера наконец-то развелся со своей глупой супругой и сегодня как раз собирался отметить этот момент в баре с друзьями!» – вспомнил он. «Все из-за дурацкого сна! Совсем с ним уже из жизни выжил!» Повторно окинув взором пустующий двор своего дома и еще раз удивленно хмыкнув про себя, он ударил ногами по педалям и выехал за дворовые ворота.
Редкие пешеходы на улицах совершенно не вписывались в общую картину многолюдной столицы – они, слегка ссутулившись, передвигались по улицам неспешной походкой и, казалось, совершенно не смотрели друг на друга. Никакого ажиотажа, никакой деловой сутолоки и спешки, столь привычной для москвичей… казалось, что город вымер – или же массово переселился в одно непостижимое мгновение за многострадальный МКАД.
Бара на привычном для него адресе не оказалось точно так же, как не было и официанта, по традиции услужливо открывавшего перед посетителями двери. Вместо привычного слова из трех букв обновленная вывеска гласила – «Бюро», причем первые две его буквы были написаны черным, а последующие две – белым цветом, а чуть ниже значилось – «Салон всесторонних потусторонних услуг», причем в этой надписи белые и черные буквы уже шли по очереди вперемешку друг с другом. «Сумасшедший дом какой-то», – буркнул про себя Антон Павлович, неспешно припарковывая джип рядом с баром-бюро. «Чего только эти долбаные маркетолухи нынче не понапридумывают ради завлечения клиентов».
– Приветствуем вас в нашем салоне. Добро пожаловать в Бюро! – приятного вида молодой человек в странном костюме приветствовал Антона Павловича, стоило только тому перешагнуть стеклянную вращающуюся дверь сего заведения.
– Скажите, у вас сегодня все так одеты? – с издевкой в голосе вопросил Антон Павлович, пристально глядя в глаза этому новоиспеченному официанту.
– Вы, должно быть, намекаете на мои крылья? – ничуть не смутившись, парировал тот. – Честно говоря, я был таким с самого своего рождения – которое, надобно отметить, случилось на несколько эонов раньше вашего. И, опережая ваш следующий вопрос, – сочетание цветов в нашей афише символизирует собой Свободный Выбор – весьма полезное для обычных смертных свойство, которым мы, к сожалению, не наделены. Что еще вы хотели бы узнать о Бюро, мой бывший напарник?
– В каком смысле – напарник? – на секунду опешил Антон Павлович, глупо глядя то на официанта, то вглубь зала необычного салона.
– В самом прямом и житейском, – спокойно ответил человек с белыми крыльями за спиной. – Напарник на всю вашу имевшую место быть жизнь. Совершенно, кстати, не замечаемый вами, – казалось, с небольшой толикой просочившейся в голос грусти добавил он.
– Молодой человек, вы в своем ли уме? Я совершенно вас не зна…
– Тогда приятно снова познакомиться! – улыбнулся молодой «официант» и протянул Антону Павловичу свою светящуюся каким-то перламутровым сиянием руку. – Все наши услуги для вас сегодня – совершенно бесплатны! Пройдемте со мной!
– Не шутите? – строго поднял бровь Антон Павлович.
– Не имею желания, – буднично ответил молодой человек. – Мне же еще за ваш жизненный путь вскорости отвечать придется.
Поделиться книгой: