Космическая полиция

Джосс остановил проходившего мимо гражданского служащего — человека с характерным усталым сытым лицом, по которому было ясно видно, что у его обладателя спокойная гарантированная работа, — и спросил, как пройти к офису управляющего станцией. Эван ласково посмотрел на чиновника, и тот ринулся прочь в три раза быстрее, чем до того, как Джосс остановил его.

— Должен сказать, — заметил Эван, — что я сначала заглянул бы в местное полицейское управление.

Джосс покачал головой.

— Мы начнем с самого верха и пойдем по нисходящей. — Он украдкой глянул на Эвана. — Если ты прав в своих догадках, то наш дружок, которого мы собираемся взять за жабры, может вращаться в более высоких сферах, чем подозревает или вообще догадывается полиция. И мне кажется, что как только он нас увидит, то сразу завертится.

— То есть когда увидит меня.

— И твой серый фланелевый костюм, — добавил Джосс. — Ты, дружище, прямо Красный Всадник.

— Не понял.

— Объясню потом.

Они вошли в офис управляющего станцией и увидели, что там царит паника. Офис, по крайней мере его первый этаж, занимал целиком один из маленьких коттеджей, построенных на административном острове. За столами и пультами почти никого не было. Хорошо одетые люди стояли группками и шушукались, и вид у них был весьма нервный. Когда Джосс с Эваном вошли, люди стали оборачиваться, и постепенно во всем помещении воцарилась гробовая тишина. «Вот в чем дело, — подумал Джосс. — У них кто-то внезапно умер. Готов поспорить, и часу еще не прошло. Интересно…»

Молоденький рыжий секретарь в консервативном темном деловом костюме обратился к ним с совершенно убитым видом.

— Вы пришли по поводу Джоанны Мэлори? — спросил он.

— И по этому тоже, — ответил Джосс и представился: — О’Баннион, Глиндауэр. Солнечный патруль.

— Пожалуйста, проходите.

Молодой человек направился к роскошной стеклянной комнатке с дверью. Все поворачивали головы им вслед, пока они шли через офис. Секретарь нес что-то насчет того, что вот-вот прибудет местная полиция и о их полном согласии сотрудничать… Джосс рассеянно кивал, глядя по сторонам и пытаясь определиться с первым впечатлением. Окружающие отводили глаза с виноватым видом людей подозревающих, что каким-то образом втянуты в преступление. И пускай они ничего не совершили, но могут вскрыться многие их грешки, за которые запросто выставят с работы.

Стеклянные двери пропустили их. Это был маленький офис в офисе, с двумя столами, компьютером и шкафчиком для хранения папок. Все было, по мнению Джосса, до отвращения чистенько и опрятненько. В углу кабинета стояли трое, держась как можно дальше от столов. А на полу лежал еще один человек, молча глядя в потолок, в неудобной позе, в которой живой долго пролежать не сможет. Это была хорошо одетая, холеная молодая женщина, красивая — если не считать выражения ее лица.

— Понятно, — сказал Джосс, хотя на самом деле ничего не понимал. Он знал, что уверенность или по крайней мере уверенный вид дает куда большие результаты при расследовании, чем осторожное «я не знаю». Он склонился над телом и быстро проверил пульс — никогда ведь не поймешь по виду, — затем степень окоченения, наличие трупных пятен, температуру и прочие признаки. — Минут двадцать как умерла, — глянул он на Эвана. Затем посмотрел на старшего и наиболее консервативно одетого из троих находившихся в комнате, а именно на женщину лет сорока пяти, невероятно очаровательную — с седыми волосами и холодным, почти скульптурным лицом, искаженным гневом.

— Наркотик? — спросил он.

Ее лицо стало еще более злым. Джосс не дал ей разразиться гневной тирадой, встал и протянул ей руку.

— Прошу прощения, — сказал он. — Нельзя забывать о вежливости. Джосс О’Баннион, Солнечный патруль. А это мой напарник Эван Глиндауэр.

Взгляды всех присутствующих обратились на Эвана, точнее, на его сьют. Характерное помаргивание тут же сказало Джоссу, что им не очень нравится количество вооружения этого сьюта, тем более когда оружие направлено на тебя. Джосс подумал, что если бы побольше народу реагировало вот так же, то и стрелять никогда не приходилось бы. Наверное, это хорошо, хотя почему в таком случае в Великобритании еще остались преступники, если учесть, что в период службы в БВС пушка у Эвана была в три раза больше и страшнее, чем сейчас.

— Мы ждали вас, — сказала женщина, пожимая руку Джосса. «Крепкое пожатие, — подумал Джосс. — Уверенное. Но не агрессивное. Сухие ладони». — Я Доррен Орсьерес, — представилась она, — глава службы информации Фридома.

— А, — сказал Джосс, — аварийная команда.

Раздражение на ее лице слегка улеглось.

— Боюсь, да. Тут произошло что-то совершенно непонятное.

«Да уж, когда кто-то чуть ли не в штаб-квартире корпорации падает замертво от передозировки прямо среди рабочего дня».

— Разумеется, очень хотелось бы, чтобы это расследование проводилось в режиме секретности…

«Конечно. А то туристы разбегутся», — подумал Джосс.

— Естественно. Мы намерены работать в тесном контакте с вами и местной полицией. Я не вижу пока ничего, что не позволяло бы привлечь к следствию местную полицию и передать расследование Солнечному патрулю.

Женщина слегка поморщилась, затем снова успокоилась. Джосс отметил эту реакцию. Надо над этим подумать.

— Как я понимаю, ваша медицинская служба уже побывала здесь, — сказал он.

— Они едут. Полиция тоже.

Джосс едва удержался от удивленного возгласа. Неужели в секторе Л5 медикам нужно двадцать минут, чтобы добраться до места? Еще один дурной знак.

— Вы сказали, что ожидали нас, — обратился Джосс к миссис Орсьерес.

— Да. Мы получили сведения от Космической полиции. Как я поняла, один из ваших сотрудников здесь погиб. Мы поможем вам чем сможем.

Джосс небрежно кивнул, еще более небрежно, чем она, в то же время вспоминая фотографию трупа Лона. Интересно, видела ли она этот снимок? Конечно, поскольку является главой службы информации. Как же можно с таким спокойным видом говорить о таком убийстве? Наверное, частью их бизнеса как раз и стало сокрытие преступлений или преуменьшение их количества, чтобы не пугать туристов. «Только вот пойдет ли это им на пользу, когда их самих занесет туда, куда не надо, и их там прирежут…»

Дверь отворилась, и ворвались медики — две женщины, одна молодая, другая средних лет, с шестилучевой Звездой Жизни на рукаве, и мужчина лет тридцати — все в белых обтягивающих костюмах и со встревоженными лицами. Пока один из ассистентов раскрывал носилки, старшая женщина проверила пульс и степень окоченения, затем оттянула у покойной веко и нахмурилась. Отпустила его, снова оттянула.

— Еще реагирует, — сказала она Орсьерес, затем глянула на Джосса, нахмурилась еще сильнее. — Она принимала гипер, — сообщила медичка.

— Гипер? — переспросил Эван. Его рокочущий бас, отдавшись от стенок шлема, прозвучал глухо и зловеще, хотя Эван и старался говорить потише.

Все уставились на него, словно удивленные тем, что он вообще способен разговаривать, они явно не считали его разумным существом.

«Да как он такое терпит? — подумал Джосс. — Неужели всякий, кто видит сьют, считает, что внутри доспехов сидит обезьяна?»

Врач посмотрела на Эвана и сказала:

— Два-гидро-шесть-пропало-метенпардразин.

Джосс поднял брови. Наркотики использовались уже много сотен лет, и полицейские, так же как химики, знали самые известные. Но этот был для него новым. Ему доводилось производить синтез различных веществ, и он знал пардразиновую группу. Она внедрялась в нейрорецепторы мозга практически навсегда, делая их нефункциональными достаточно надолго, чтобы не повышать дозу постоянно. Проблема состояла в токсичности на поздних стадиях привыкания.

— Ассоциативный рецептор? — спросил он. — Наверняка почти исключительный наркотик. Как его называют?

— Мозгосос, гипер, убийца мозга, мозгобой, психер, стружки, умник. Это самые расхожие названия. — Врач смотрела на Джосса уже менее презрительно.

— Вызывает эйфорию?

— Нет. Усиливает мозговую деятельность. Резко снижает сопротивление миелиновых оболочек мозга. Поначалу ничего опасного, но потом…

— Она принимала мозгосос? — ошарашенно спросила Орсьерес. — Ничего себе. Вы не могли бы поскорее забрать тело?

Врач и его ассистенты подняли тело, уложили на носилки, выпрямили покойной руки и ноги.

— Нетипичное окоченение, — заметил Джосс.

Врач кивнула, сунула руку в карман и протянула ему визитку.

— Вы наверняка захотите поговорить со мной после того, как я сделаю аутопсию. Через несколько часов будет готово.

— Спасибо, — сказал Джосс, посмотрев на визитку. — Мы к вам заглянем.

На карточке было написано: «Лайла Орловски, дипломированная медсестра, доктор медицины, ММУ». Он был удивлен. Что здесь делает сотрудник Межпланетного Медицинского Университета? Обычно они работали в куда более высокооплачиваемых учреждениях, чем это.

Санитары унесли тело. Врач вышла последней, демонстративно не закрыв за собой дверь. Один из секретарей так же демонстративно подошел и закрыл ее.

— Извините, — сказала Орсьерес Джоссу. — Вид смерти выбивает меня из колеи. — Она глянула на Эвана.

— Ну, это можно понять, — откликнулся Джосс.

— И что вы собираетесь делать?

— Сначала где-нибудь обоснуемся. Надеюсь, начальство забронировало для нас номера в какой-нибудь гостинице…

— В «Хилтоне», — сказала Орсьерес. — Один из моих подчиненных с удовольствием проводит вас. А что потом?

— Думаю, пара дней нам потребуется для того, чтобы осмотреться, — ответил Джосс, — ознакомиться с местом, провести предварительные допросы, заглянуть в квартиру убитого и так далее. Конечно, нам хотелось бы пообщаться с вашей полицией, чтобы прикинуть, какие ниточки она может нам дать. Затем уже приступим к работе вплотную.

— Понятно, — кивнула Орсьерес. — Я буду в дирекции станции, так что, если вам что-то понадобится, сразу же звоните мне. — Она немного помолчала. — А как насчет этого… — она кивнула в сторону того места, где только что лежал труп.

Джосс кивнул.

— Можете полагаться на наше молчание, — сказал он. — Средства массовой информации мы оставим вам. — Он обаятельно улыбнулся ей.

— Благодарю вас, — улыбнулась она в ответ.

В это мгновение дверь снова открылась. Снова вошли люди в форме — на сей раз местной полиции, — темной, облегающей, сверкающей знаками различия, нашивками, жетонами и бог весть чем еще. Джосс едва сдержал усмешку. «Чем ярче форма, — говорила его инструкторша по психотренингу, — тем сильнее ее хозяин стремится к власти и тем сильнее он сомневается в своем праве эту форму носить, равно как в своих способностях. И еще смотри на головные уборы. Они тоже весьма показательны».

«Ну, хотя бы шляп у них нет», — подумал Джосс. Правда, большего количества бесполезных украшений Джосс не видел нигде и никогда, разве что в старинных видеофильмах, на мундирах южноамериканских диктаторов. Если бы эти полицейские могли несколько минут простоять неподвижно, они вполне сошли бы за рождественские елки. Их пистолеты та же инструкторша наверняка описала бы как «необоснованно большие, цилиндрические, черные и явно являющиеся фаллическими символами». Ее насмешливо-презрительное отношение к оружию было основано на том, что она считала его предназначенным в первую очередь для того, чтобы придавать носителю сексуально-агрессивный вид, а не для того, чтобы реально остановить преступника. Она говорила, что ношение оружия в первую очередь заставляет хозяина работать не мозгами, а гениталиями.

Три офицера оглядывались по сторонам в некоторой растерянности. Тот, у кого было больше всего прибамбасов на мундире, седеющий мужчина лет пятидесяти пяти, с близко посаженными глазами и скептической складкой у брезгливого рта, озирался с видом глубокого неодобрения. Этим неприязненным, полным спокойного презрения взглядом он окинул Орсьерес и всех присутствующих по очереди. Наконец он посмотрел на Джосса и Эвана.

— И где тело? — спросил он.

— Тело отправлено в медицинский отсек, — гневным взглядом ответила полицейскому Орсьерес. — Женщина умерла от передозировки.

Полицейский с отвращением отвернулся.

— И вы вызвали нас из-за наркоманки?

— Наркоманка, как вы ее назвали, — сказала Орсьерес, — была одним из наиболее ценных наших работников. Этим делом заинтересовалось руководство, господин Соренсон. Кое-кто не выполняет свою работу, и полицейский департамент взял это на заметку.

— И тогда вы вызвали этих гребаных космокопов, — проворчал он, оборачиваясь к Джоссу и Эвану, словно они были во всем виноваты.

— Офицеры О’Баннион и Глиндауэр прибыли сюда для расследования смерти своего коллеги Салоникиса, убитого на прошлой неделе, — ответила Орсьерес. — Здесь они оказались случайно… Но мне кажется, что я могу взять на себя труд и представить вас друг другу, вместо того чтобы отправлять их разыскивать ваш департамент. И, кстати, нам с вами нужно будет поговорить о времени реагирования на вызов вашей и прочих служб экстренной помощи. Мы находимся в самом центре станции, но почему-то вы добирались сюда двадцать минут, хотя до ваших офисов всего десять минут пути.

— Проблема заключается в комплектации штата, — неохотно выдавил из себя Соренсон, словно отвечал на этот вопрос уже в сотый раз. — Прежде чем нам урезали бюджет…

— Вы сами заявили при реорганизации, что можете обойтись минимальным штатом.

— Извините, — сказал Эван, — но, может, мы все же представимся друг другу?

Все снова обернулись к нему. Джосс поймал себя на мысли, что игра в тупого копа — умного копа имеет свои преимущества. Но то, как относятся к Эвану, раздражало его. Трое станционных полицейских пялились на могучие руки Эвана с таким видом, словно понимали, что их огромные карабины ничто по сравнению с изящным, незаметным оружием, которое он сейчас так небрежно скрестил на груди. Эван ласково улыбался.

Орсьерес изобразила смущение.

— Ах да, извините меня. Шеф Эдвард Соренсон, глава полицейского управления Фридома. Офицеры О’Баннион и Глиндауэр.

— Очень рад, — откровенно соврал Соренсон, совершенно не беспокоясь о том, что это было всем понятно. — Если понадобится помощь, обращайтесь ко мне. Буду счастлив принять вас у себя в офисе, когда вы будете готовы. Мои люди в вашем распоряжении. — Он обернулся к Орсьерес с раздраженным видом. — А о вашем вмешательстве в дела полиции я подам рапорт по начальству! И посмотрим тогда, кто и что кому скажет. Всего наилучшего.

И он вышел, тоже не закрыв за собой дверь.

Джосс перевел дыхание. Становилось все интереснее и интереснее.

— Возможно, нам лучше двигать отсюда, — сказал он. — Думаю, сейчас мы мало что можем сделать. Как только мы поселимся, миссис Орсьерес, мы найдем время посидеть и поговорить с вами о некоторых вещах. Если вы введете нас в курс дела…

— В любое время, — ответила она Джоссу. — Просто позвоните мне. Простите за все эти неприятности. Недавно у нас тут была некая перетасовка в департаменте и перераспределение фондов, и я боюсь, что мы кое-кому наступили на хвост.

Джосс неопределенно пожал плечами.

— Мы будем очень осторожны, чтобы не навредить еще сильнее, — заверил он.

— Я буду вам очень благодарна, офицер О’Баннион. Заходите в любой момент.

Они вышли из офиса и медленно направились обратно, к эскалаторам.

— Ну-ну, — негромко проговорил Джосс. — В экий гадюшник мы попали.

Эван огляделся и тихо сказал:

— Когда придем в гостиницу, надо проверить насчет слежки.

— То есть? — удивленно воззрился на него Джосс.

— Здесь все напичкано камерами слежения. Не удивлюсь, если они напрямую передают и звук.

Джосс кивнул. Эван осторожный человек. Он и сам ощущал, что не должен говорить вслух все то, что у него на уме.

— Куда сначала? — спросил он. — В офис врача?

— Думаю, да. Я хотел бы посмотреть аутопсию.

Джосс достал визитку, посмотрел адрес, они пошли в справочную и выяснили, куда идти.

— Тремя уровнями выше, на середине местной магистрали давления, — сказал Джосс. — Очень приятный район, на полпути от атриума центральной магистрали давления.