Грязь.FM

В белокафельном цеху стояла туманом водная взвесь, царила ужасная жара, сияли по стенам белые лампы накаливания. Керхер в дальнем углу прогудел, прорычал что-то на своём должно агрессивном немецком и замолчал. Наконец, можно было прерваться на перекур.

Грузная фигура устало вывалилась за скрипучую дверцу складных ворот. На улице – а вернее, на необъятной парковке – только смеркалось, и после вонючего цеха весенняя свежесть и приятная прохлада ощущались волшебно. Стояла последняя неделя марта.

Фёдор ещё мог бы назваться молодым человеком, но за последние пару лет настолько обрюзг, что уже походил на отжившего своё мужичару. Правда, заветренная кожа лица с вечными угрями так не смущали его, как потихоньку накапливающийся лишний вес. Если раньше со стороны он смотрелся внушительно, учитывая, что своею круглой и бритой головой он походил на бойцовского пса, то теперь выглядел несколько нелепо.

Мойщик курил табачную самокрутку и превозмогал адскую жару в резиновых сапогах, окидывая равнодушным взглядом образовавшийся за прошедшие полчаса ряд машин.

Фёдор работал на автомойке с пятнадцати лет – будучи ещё юным, он не нашел в этой деятельности ничего дурного, поэтому даже не потрудился закончить девятый класс своей захудалой провинциальной школы. Родители его были знатными алкашами, и почти все взрослые люди в его паскудном окружении (кроме педагогов, конечно), такую ретивость парня зарабатывать деньги только одобряли.

И как это ни странно, жалеть ему ни о чём не приходилось. Характером он вообще был железобетонный – а кроме того невоспитанный и наглый, но разве что честный, за что работодатели его и ценили. Прожив с родителями до совершеннолетия, парень вскоре накопил немного денег и смело покинул заблёваное родительское гнёздышко в своей родной уральской глуши.

На протяжении лет он перекантовывался в разных городах, медленно но верно приближаясь к самому сердцу Родины, хотя и без особых на то намерений. Так как устраивался он, дабы не снимать жильё, только на те мойки, где предоставлялось проживание – работал прилежно, и чаще всего местом дорожил. Даже если спать доводилось в грязных закутках, на складах шин или в душных раздевалках с такими же несчастными человекообразными (чаще всего среднеазиатами). Зато деньги он копил хорошо, и в сникерсах себе не отказывал. Прошедшие два года, впрочем, он работал уже в московской области, где условия оказались далеко не самые жуткие.

И если бы не хорошая репутация, отмеченная тамошним начальством, ему бы сейчас не довелось уставать и курить на территории огромного сервисного центра на юго-востоке Москвы. Надо заметить, что в коллектив он вписался хорошо и со всеми ладил – менеджеры из приёмки уже приглашали его разнюхивать амфетамин, а непосредственные коллеги по цеху делились гашишем.

Разглядывая сверкающие против темнеющего неба стеклянные здания, расставленные аккурат по сторонам от длинной и низкой, будто бы пластиковой коробки, где он теперь трудился; внутри себя Федя грустно улыбался своей удаче. В больших и хороших заведениях ему, разумеется, отказывали, когда он не мог предоставить диплом об окончании школы – но он никогда не отчаивался и продолжал обращаться куда только возможно. Благодаря этому упрямству и надежде на авось, его таки трудоустроили, по причине срочной необходимости, в один автосервис средней руки, где без особых усилий он хорошо зарекомендовал себя на фоне напарников – гастербайтеров и раздолбаев. Через некоторое время фирма была выкуплена, а персонал перераспределён. Теперь он каждый день намывал люксовые седаны, к коим ему изредка доводилось прикасаться когда-либо раньше. Обслуживание таких машин доставляло определённый психологический дискомфорт. Федя тогда ещё не знал, да и никогда бы не предположил, что планка этого неудобства будет поднята. И как поднята! Не иначе, как на крыльях Духа Экстаза – фигурки, венчающей вытянутые и застывшие в величии своей родословной морды Роллс-Ройсов.

"Фантом" седьмого поколения как раз лениво выкатился из-за угла. Фёдор сделал последнюю затяжку, выстрелил гильзу в решётку водостока, и направился поднимать ворота соседнего бокса.

Автомобиль-корабль зашёл на причал, мотор о двенадцати цилиндрах стих. Тощий молодой человек, красавчик-приёмщик, аккуратно захлопнул дверцу и велел выполнить комплексную мойку. Сие задание включало в себя наружное ополаскивание со специальным средством, протирку всего кузова губкой, затем вытирание оного насухо, а также уборку всего салона с применением пылесоса.

Автомобиль же, собственной персоной, с виду был довольно чист – но спорить об этом, разумеется, никакой выгоды не было; и Фёдор принялся за работу.

Вылизав бегемотскую тушу снаружи, мойщик распахнул двери в ларец и присмотрелся к бежевому салону внимательнее. По дивану были рассыпаны крошки, в салоне явно что-то ели, а местами даже пили и проливали. Без пылесоса и чистящего средства было не обойтись. Отодвинув нажатием клавиши переднее пассажирское кресло максимально вперёд, Фёдор переместился назад и начал пылесосить открывшийся простор. Однако же, едва заметно, носик пылесоса, погружённый в кромешную темноту под передним креслом, обо что-то вдруг легонько стукнулся. Озадаченный мойщик пылесос выключил и сунул лапу под кресло, где нащупал плоский прямоугольный предмет, умещающийся в ладони.

Приятно-увесистое изделие в металлическом корпусе обладало несколькими круглыми портами разных диаметров и вездесущим usb-входом; утопленной в корпус непонятной крутилкой на правом боку; а также прямоугольным дислпеем, размером как на хорошей мобиле середины двухтысячных (сей аспект смутил мойщика больше всего). На обратной стороне устройства никаких логотипов и надписей не имелось.

Конкретно этот автомобиль Фёдор уже не раз видел на обслуживании, и дважды проводил наружную мойку сам. Также от одного из товарищей он знал, что этот авто числится за фирмой и арендуется сотрудниками – корпоративных машин в парке вообще наличествовало не мало. Особенность работы с ними заключалась в том, что если в салоне (просили тебя туда соваться или нет) находилось что-нибудь забытое, как правило, ерунда вроде зонтиков, пачек сигарет, непочатых бутылок колы и детских игрушек – за этим никто и никогда не обращался. Однако, такие моменты регулировались пунктиком в формальных заказ-нарядах о оставленных в салоне ценностях – и если галочка стояла, значит, бутылка колы, хоть и ничья, а всё равно считалась неприкосновенной. Соответственно, если же галочки не имелось, мойщик поступал на своё усмотрение. Да-да. Согласно легенде, поведанной Фёдору местными старожилами, один из мастеров смены так и проповедовал – ты, мойщик, и есть последняя инстанция, поэтому сам решай. Разумеется, это касалось только корпоративных авто.

За всю свою долгую карьеру Фёдор никогда ничего не крал – и нарушать эту статистику очень не хотел. За полгода работы здесь, он уже встречал в корпоративной машине пакет красных яблок, коий был дружно поделен всей командой мойщиков, работавших в тот день. Периодически встречающиеся напитки также отправлялись на стол в комнату отдыха. И только забытые сигареты, надо полагать, помещались в карманы мойщиков в режиме скрытности.

В следующую минуту Фёдор ознакомился с бланком заказа. Галочка напротив пункта о оставленных ценностях отсутствовала.

Отметая шальную мысль о присвоении неведомого устройства, мойщик автоматически закончил свою работу, а сам всё никак не мог выбрать из двух вариантов – либо рассказать о находке приёмщику, либо положить на место.

Второй вариант, как показывала практика, мог элементарно не сработать. В парке корпоративных автомобилей имелось несколько машин, в коих оставленные предметы, не тронутые мойщиками, возвращались снова и снова. В одном форде, например, дежурила бутылка воды (или какой-то иной прозрачной жидкости без этикетки, никто не знал); в другом мерседесе поселилась пара женских балеток; в одной ауди завалялся внушительный фонарь. А эти машины, если верить приёмщикам, каждый раз брали разные люди. Посему можно было предположить, что эта вот штучка обрела приют в Фантоме уже давно. И найдись она в какой-нибудь машине попроще, он оставил бы её на месте, предположив, что вещица может принадлежать людям не в конец зажравшимся, кто пропажей обязательно озаботиться. А тут всё-таки лайнер, который позволяют себе короли жизни – и вряд ли кто-то поднимет взбучку... Хотя ни в чем нельзя было быть уверенным.

За этими размышлениями Фёдор снимал с батареи сушившиеся коврики и стелил на места. Внезапно, нарисовался тот самый перегонщик, и времени на раздумия не осталось.

— Николай, — обратился малость неуверенно мойщик, — я тут под пассажирским такую хуйню нашёл...

И взяв девайс, заранее тактично положенный на пассажирское кресло, показал сотруднику.

Приёмщик без особого интереса рассмотрел устройство, а затем заглянул в лист заказа. Закусив нижнюю губу, он прищурился и вкрадчиво сказал:

— Слушай, я даже не знаю, кто его привёз.

Фёдор только и удивился, на что тот отвечал:

— Ключи от роллсов приносят лично Тихонову, к нему и подойди... А если что – я ничего не видел.

И подмигнув, сел в машину.

'Тихоновым' именовался мастер смены, непосредственный начальник Фёдора, человек в годах, но позитивный и приятный во всех отношениях. Через пару минут мойщик отчитался перед ним о выполненной за день работе и предъявил суть дела. В неловком молчании оба мужчины поглазели на элегантную штуковину. Тихонов медленно расплылся в улыбке и усмехнулся:

— Ну я тоже не пойму, что это такое. Для телефона маленький. Похоже на мультимедийный пульт какой-то.

— А давайте включим, — предложил, не сдержав любопытства, мойщик.

— Да ну его, не надо, — сказал начальник и убрал находку в ящик стола. — Так, я сейчас позвоню насчет этого, а ты иди работай.

Оставшиеся до конца смены полтора часа Фёдор драил "технологички" – клиентские машины, пригнанные в сервис на техобслуживание и смену зимней резины, по сути просто смывая грязь, без всяких протирок, чтобы механики не пачкались. Последнюю машину в тот день пригнал лично Тихонов, и шепнул Фёдору пройти за ним, так как в каждом боксе мойки, разумеется, были установлены камеры. Мужчины прошли на улицу, где было уже совсем темно, и закурили. Начальник передал мойщику ту самую штукенцию:

— Скажем так, этот роллс никуда не ездил, и никто в нём ничего не забывал. Держи.

— Ого! Как это? — не понял мойщик, но устройство взял.

— Проделки кое-кого из вышестоящих. Одолжили тачку мимо кассы. Часто так делают, хотя с дорогими машинами обычно не рискуют. В любом случае, не наше это дело, Федь. Забудь, — отмахнулся уже сболтнувший лишнего старик, — ну, если хочешь, положи потом на место, да и всё. Мне оно тоже не нужно.

Мужчины докурили и разошлись.

Спешно ополоснув боксы, Фёдор этим деянием ознаменовал конец рабочего дня – и направился в комнату отдыха, которая ныне являлась для него домом. Остальные парни уже тихой сапой текали, и вся комната была в его распоряжении. Фёдор как обычно заперся, переоделся и завалился на свою импровизированную постель – ею служил надувной матрас, уложенный на двух комплектах солидных внедорожных шин. Ему уже довелось пару раз трахать на этом причудливом лежбище уборщицу-таджичку, которая едва ли говорила по-русски и работала с непонятным графиком.

Рядом стояла табуретка, служившая одинокими вечерами столиком для ноутбука – предмета его гордости и бесконечного восхищения человеческим прогрессом. Днём он скрывал его ото всех в своём огромном походном рюкзаке. Недолго думая, мужчина взял кабель и подключил неизвестное устройство к своему персональному компьютеру.

 2

В белокафельной ванной комнате сиял где-то далеко, под высоким потолком, мягкий жёлтый свет. Было жарко, но к удивлению не душно – а это потому, что дверь оказалась приоткрыта. Этот факт нисколько не смущал её, лежавшую в горячей воде без одежды. Её даже не смущали стоны, доносившиеся откуда-то. До смущений было ещё далеко – сейчас предстояло вспомнить, кто она вообще такая. Вопрос даже на трезвую голову был не из лёгких.

Всё происходящее девушка бессознательно понимала. Сейчас, казалось, она понимала даже больше, чем нужно. А быть может и не понимала – а просто являла собою какое-то всеобъёмлющее знание о внешнем мире – с коим она какбы всё это время своего земного бытия играла в гляделки. Иными словами, в такие моменты она расценивала себя первозданным чистым сознанием. Состояние низкого давления очень к этому подходило – как заметила она на лихой основе своих алкогольных хэнгаутов.

"Меня зовут Катя" – вспоминала она, разглядывая своё восхитительное кукольное тельце под поверхностью воды. Знакомый девичий голос заходился в экстазе где-то неподалёку, слышались яростные шлепки. Это, должно быть, была её подруга Ира. А вот какая мужская особь причиняла ей такое удовольствие – сообразить было сложнее. Также было непросто угадать, в чьей квартире всё это сейчас происходило, и сколько здесь таилось действующих (и не очень) лиц. Но покамест было хорошо, и даже слишком хорошо! Если уж о ней позаботились, то беспокоиться было не о чем.

Катя пролежала в воде ещё какое-то время, и даже успела задремать. Её разбудила вошедшая в чём мать родила подруга – по лицу и груди девушки было размазано месиво из слюны и спермы, которое она принялась отмывать у раковины возле. Катенька смотрела на неё безмятежно, словно спящая наяву, с лёгкой улыбкой. Приведя себя в порядок, Ира помогла подруге встать и вытереться.

Едва ли Катя протрезвела той ночью. Она хорошо запомнила, как лизалась с мальчиком очень слащавой, пудельской внешности, который очень порывался ею овладеть, а она бы и рада, но! У него не было резинки. И во всей этой чертовой квартире не нашлось резинки, хотя их набралось шестеро человек. Затем пришло ещё трое: одна парочка и совершенно неразоблачимое, идеальное андрогинное существо, принёсшее с собою убойной марихуаны. Мальчик же пуделёк отчаянно лепетал ей, что три недели назад сделал медкнижку, что совершенно здоров – но Екатерина ему не верила и была непреклонна. Через двадцать минут после раскуривания этот парень уже совокуплялся с бесполым существом, а вместе с ними забавлялась третья девушка – остальные наслаждались этим зрелищем словно хиппианская аристократия.

Никто и близко не догадывался, насколько Катя дорожила подобным времяпровождением. Её светлый и радостный лик не передавал всего внутреннего восторга и на десять процентов. Все знали, что она из богатой семьи – но никто и не догадывался, что для этих встреч она вырывалась из золотой клетки. Некоторые друзья были у неё дома в режиме инкогнито, некторые же с детства знали её родителей – и все видели роскошь, в коей она выросла и жила.

Но о родительской тирании не знал никто.

Нынче её отец был индивидуальным предпринимателем, а по молодости участвовал в одной ОПГ. Характером он был человек скверный – зашоренный и жадный, высокомерный; а кроме того почти всегда нервный. Возможно поэтому у него совсем было друзей. Мать же её работала некогда преподавателем математики и экономики, но рано подалась в чёрную бухгалтерию, и на этой ниве обрела множество знакомств, в том числе и своего суженого. До поры до времени, в семействе всё было спокойно.

Катеньку всегда восхищали истории больших людей, добившихся всего своими усилиями. Конечно, она дорожила условиями, что предоставила ей судьба – но всему же следовало знать меру, считала девушка. Проще говоря, ей не хотелось быть бесхребетным мясом с хорошим приданым, тупо ожидающим, когда их-величество-предки найдут для неё годного, на свой взгляд, муженька. А всё шло именно к тому – это она почуяла ещё в свои восемнадцать, и на протяжении лет в этом хорошо убедилась. Сейчас ей было двадцать пять.

Родители, да и все, кто её знали, давно заметили в простом и лёгком характере Катерины перемену. Девушка стала очень дипломатично изъясняться. И это была только верхушка айсберга. Благодаря этому ни горячей, ни холодной войны в доме не назревало. Словно маленькая независимая республика, Катя отстаивала свои интересы и права между двух тоталитарных держав. Они не считались с её возрастом и постоянно напоминали о том, что она живёт на их территории и всем им обязана – она же всякий раз аппелировала к здравому смыслу. В общем, всё было очень плохо, и девушка уже вынашивала план молниеносного переезда к одной из своих верных подруг.

А сейчас она нежилась на огромной софе и переводила взгляд с одной пары молодых человеческих особей, предающихся блаженству соития, на другую. Все вокруг неё самозабвенно занимались сексом, накуренные, медленные, и словно зомбированные – что в купе с приглушённым освещением и нежным чиллаутом ощущалось чуть ли не мистическим ритуалом. Согласно её нынешним меркам это был довольно скромный праздник жизни – но всё же праздник.

Пока она училась в университете, ей никогда не приходилось и задумываться о поисках какого-то парня, ибо самые лучшие образцы таковых приходили на поклон сами. Некоторые оказывались действительно толковыми ребятами, и она пыталась знакомиться лучше и ближе, но с каждым рано или поздно находились какие-нибудь критические расхождения во взглядах. А прекрасное молодое тело, тем временем, требовало своего. И чем дальше, тем сильнее. В один прекрасный день своего двадцать первого года жизни Екатерина решилась на давно задуманную акцию – и была лишена девственности страпонизированной подружкой. Этим она начала свою сразу же беспорядочную половую жизнь. К данному моменту Катя насчитывала десяток единичных связей с парнями, имён которых даже не знала. При этом нимфоманкой она себя назвать не могла. Просто так получалось.

 3

Заинтригованный, Фёдор ввёл в поисковую строку системное название подключенного устройства. На дисплее самого девайса, кстати, возник наполовину полный индикатор батареи. Ознакомившись с результатами поиска, мойщика чуть не хватил удар. Согласно всему, перед ним лежал неимоверно дорогой плеер. Как всюду было написано – "high-end" (эти слова не говорили ему совершенно ни о чём). Настолько дорогущий, что Фёдор мог бы уволиться, уехать домой и прожить на эти деньги около года, всё также не отказывая себе в сникерсах. Ему было прекрасно известно, что обычные плееры размером с палец ничего не стоят по сравнению с этим. Но задача-то, думал он, у них одна – и какого хуя эта шарманка стоит таких денег без золотого корпуса, он взять в толк никак не мог. Да, в отличие от упомянутых, этот плеер был размером с три его пальца, имел небольшой сенсорный дисплей, содержал много памяти, и согласно результатам поиска, имел какие-то там крутые чипы, конденсаторы, резисторы... Но всё это было выше Фединого понимания.

— Вот ведь буржуи ёбаные, — только и резюмировал он вслух.

Теперь включить устройство было уже не страшно. Интерфейс, к его удаче, оказался русифицирован. Полистав огроменный плейлист, где находились сплошь иностранные, ни о чём не говорящие ему названия и имена, мужчина просто от скуки пошарил в меню, надеясь найти хотя бы какие-нибудь картинки. Но система оказалась скупа. Через несколько мгновений он также тупо зашел в настройки, и полистав, неожиданно увидел кое-что интересное.

Среди прочих замысловатых параметров размещалась пара строчек: имя пользователя на некоем lastfm и пароль круглыми точками.

Той ночью Федя своим дедуктивным способностям даже подивился. Сперва он нашел этот самый lastfm, и даже безуспешно попытался понять из мудрёного описания, зачем этот сайт вообще нужен; а после недолгого хождения по нему сообразил, куда ввести имя пользователя, чтобы посмотреть чью-либо личную страницу. Для него это был, прямо таки, праздник интеллекта – пиршество логики и триумф воли. Он медленно и внимательно напечатал отображённый на маленьком дисплее ник в адресную строку браузера на ноутбуке, и чрезмерно заинтригованный, нажал enter.

Узнав о стоимости плеера, Фёдор уже было начал представлять, как снесёт сей девайс в скупку электроники где-нибудь на крупном радиорынке и обеспечит себе хороший отпуск с поездкой на море... А теперь увидел прекрасное создание на аватарке пользователя, и всё на секундочку померкло.

Прямо под аватаркой находился блок, озаглавленный как "последние прослушанные композиции", где весь ряд неких музыкальных дорожек имел пометку '8 часов назад'. Крутанув страницу вниз, он увидел какие-то пронумерованные списки тех же самых названий, какие видел в самом плеере. Ошибки быть не могло.

Кроме того, возле аватарки располагалась ссылка на известную социальную сеть, где и у него был свой аккаунт. Мужчина, даже вспотевший от такого поворота событий, решил сначала проверить ссылку в приватном окне – и да, это вновь оказалась она. Блондинка в соболевом полушубке – на других кадрах в шикарных платьях, больших очках, в интерьерах домашней роскоши и холодного клубного лоска; в горах, на пляжах, на колоритных улицах мировых столиц. Соцсеть помечала, что девушка была онлайн в полдень.

Фёдор свернул окно и проморгался. Бедняга ощутил сильнейшую интоксикацию.

Вроде бы ему было и противно, и в то же время как-то забавно. Ему подумалось, что эта девушка может позволить себе, наверное, целую фабрику по производству таких вот плееров, и если он всё-таки обменяет этот отдельный образец на деньги – никому в мире от этого плохо не станет.

Но всё же, что-то благородное стремительно брало над ним верх. Спустя около получаса размышлений, Федя осознал, что зарплаты от него никуда не денутся – а вот помочь красивой девушке представится ли шанс?

Ну и кроме того, штучка оказалась гораздо дороже, чем можно было предположить. Поэтому было бы благоразумнее избежать возможных неприятностей.

Сначала он подумал, что удалит свою фотографию с аватарки, и заодно тогда уж всё из своих фотоальбомов, но решил, что не стоит так заморачиваться – и зарегистрировал в соцсети новый аккаунт. Параллельно он сфотографировал на свой потёртый смартфончик суть дела, и загрузил в комп. Затем решительно вернулся на её страницу в соцсети, и написал, как умел, личное сообщение, снабдив доказательствами.

Застенчивым Фёдор, в общем-то, никогда не был, но вся эта ситуация несколько смутила и озадачила его. Смотря в зеркало, он видел некрасивого, опустившегося человека – и уже давно с этим смирился. Поэтому он даже подумал о таком варианте, как просто передать устройство кому-нибудь из приёмщиков, и сообщить владелице его имя. Но это было бы... Не интересно. Всё таки его грязная и рутинная жизнь в последние годы не была богата на события.

— Но о каком событии идёт речь? — размышлял Федя.

— Ну, посмотрит она на меня, урода, скажет спасибо, и всё. Просто охуительное событие, всю жизнь вспоминать буду! — язвил он сам с собою.

— Доброе дело, — повторял безэмоциональный голос внутри.

 4

Екатерина проснулась первее всех. Она лежала в центре обнажённой человеческой массы, тесно прижавшейся к ней с одной стороны Ирочкой, а с другой – андрогинчиком. Сверху все вместе они выглядели, должно быть, как поросята без мамки. И это было обычное явление, которое ей очень нравилось.

Аккуратно выбравшись из сонных объятий, девушка отправилась умыться, после чего нашла свою одежду и облачилась в одно только нижнее бельё, ибо в квартире было очень тепло. Вдруг тишину нарушил её заурчавший живот, и она отправилась на кухню, всё ещё не понимая точно, чья именно это квартира. Холодильник был полон разнообразных яств – и судя по наличию большой порции диетического салата, в гости их с Ирой здесь явно ждали.

Позавтракав, Катя  вернулась в гостиную, где все спали, нашла бонг и сделала пару сытных затяжек. Развалившись в кресле, она подняла с пола рядом свою сумочку, достала увесистые студийные наушники, водрузила их на голову, а затем пошарила в поисках плеера:

"Чёрт подери... Да куда же он делся?" — мысленно сетовала она и окинула взглядом всю комнату, погружённую в темноту и бардак. Подумав, что плеер завалялся где-нибудь здесь, она достала смартфон и подключила наушники в него. Звук оказался скуден, но на нетрезвую голову воспринимался всё равно хорошо.

Заглянув в соцсеть, девушка обнаружила несколько новых личных сообщений.

Самое пророческое из них, отправленное неким "Мойщик Авто", гласило:

"привет я автомойщик в [...]

я вчера мыл ролс ройс и нашол под пасажырским плеер (впарядке работает)

включил в настройках увидил имя пользавателя LAST.FM и нашол тебя

хочу вернуть!

мой телефон [...] скинь смс перезваню"

Над завершающей месседж строчкой Федя ужасно сомневался, ибо на счету средств было мало и разговор мог бы оборваться – но всё же хотелось выглядеть джентльменом. Тайно же он сделал ставку, что она позвонит сама, раз уж такая, должно быть, обеспеченная.

Катю разобрал хохот, коий она едва обуздала.

"А я что... Потеряла плеер?... Ебать я дура-то!" — удивлялась она с себя в штормовом тумане прихода и смеялась: — "ПА-СА-ЖЫР! Пасажыр, сука! Ну все ж мы жыр-то пасём! Ухахаха!"

В удолбанном порыве девушка вставляла в поле ответа разнообразные смеющиеся смайлики, но когда одумалась, написала так:

"Спасибо тебе, добрый человек! Я позвоню позже."

Её позабавило совершенно бесцеремонное, наглейшее и никакой узколобой простотою не оправдываемое обращение на "ты" в свой адрес. Это было вопиюще. Возможно, парень считал, что оказывает ей большую услугу? "Ну нет... Зачем же так критично... Просто какой-нибудь невоспитанный болван. Безграмотный, да и автомобильным уборщиком ведь работает... Шито белыми нитками..." — резюмировала в вихре мыслей королева красоты, упоротой высоты, и вообще всего этого, мать его, жестокого мира.

Прошедший вечер всплывал в её памяти спутанными фрагментами – бежевых салонов припомнилось несколько, и один точно в Иришкином баварце; английский же автомобиль не вспоминался вообще. Впрочем, вскоре она отвлеклась на музыку, расслабилась и унеслась на волнах далеко-далеко.

Вечером же этого дня, изрядно залившись виски-колой, туса переехала на другую квартиру, а затем в обновлённом составе унеслась в очередной клуб. Невыспавшуюся и сильно пьяную Катю валило с ног, да и её верной Ирине происходящее тоже стало безразлично – подруга вызвала свою машину, и через какое-то время обе были доставлены к ней домой.

Екатерина проспала одиннадцать часов – такое случалось редко. В миру началась вторая половина дня, днём же недели заступило воскресенье. Вид с семнадцатого этажа на залитую солнцем Москву, кое-где ещё припорошенную снегом, а местами сияющую лысою землёю, как всегда потрясал. Отопительные станции ещё тужились и разбавляли безоблачную синеву клубами тепла, хотя одних только солнечных лучей было уже предостаточно. Погодка наконец-то баловала обитателей столицы после серой зимы.

А Катя сообразила, что никаких планов на этот скорее-всего-трезвый день у неё нет. Проверив электронную почту, уведомления о личных сообщениях напомнили ей о нашедшем плеер работнике автомойки. Подумать только – на этом устройстве числилось более трёхсот гигабайт flac'ов, и такую коллекцию было бы действительно печально потерять. Девушка надела джинсы, водолазку, и вышла из тёплой комнаты на лоджию, позвонить:

— Алло! Мойщик?

— Да — ответил неожиданно приятный, усталый голос, — я слушаю.

— Привет! Это Катя, насчет плеера. Кстати, как тебя зовут?