Встреча

Игорь Росоховатский

ВСТРЕЧА

1

Странное светящееся здание — навес с вращающимся зеркалом — было уже совсем близко. Оно хорошо просматривалось сквозь фиолетово-красный туман. И вот тогда-то и появились эти фигуры. Они выплыли из здания, построились полукругом и застыли, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

Трудно сказать, на что они похожи. Кубы переходят в конусы, а над ними вспыхивают маленькие зелёные молнии, но и конусы меняют свою форму, иногда обволакиваются дымкой и мерцают, покрываясь волнами, иногда совсем исчезают, и остаются только колеблющиеся волны.

— Жители этой планеты? — прошептал Вадим, самый молодой из космонавтов.

— Или управляемые устройства из энергетических полей? — отозвался Ким, и ему стало душно под скафандром.

Непонятные объекты приблизились. Теперь их отделял от землян лишь ручей бурлящей фиолетово-алой жидкости.

Почти одновременно все четверо землян почувствовали покалывания в висках и затылке — как бы действие слабого электрического тока. Покалывания повторялись в определённом ритме, нарастали…

— Они начали передачу, — сказал космонавт, которого все называли по фамилии Светов, и подумал: «Это или мыслящие существа, или управляемые на расстоянии машины. Нам надо договориться с ними или с теми, кто их послал. И прежде всего показать, кто мы такие…»

Он несколько раз взмахнул руками, повторяя одни и те же знаки, как при сигнализации на морских кораблях. Он долго проделывал это, выполняя программу «А-2», пока не услышал голос своего помощника Роберта: на его счету было немало полётов и столько опасностей, что на Земле уже дважды считали его погибшим.

— Они не понимают. Может быть, у них нет зрения.

Светов включил микрофон. Теперь всё, что он говорил, раздавалось из небольшого репродуктора на шлеме. Он произносил несколько фраз с определённым чередованием звуков, повторял их, потом говорил другие фразы и снова повторял их…

Конусы молчаливо покачивались на другом берегу ручья…

— У них может не оказаться органов слуха, — сказал Ким и подумал: «Если, например, они ощущают мир как гаммы излучений, то могут принять нас за неизвестных животных или за машины своих врагов. Возможно даже, что мы чем-то опасны для них. Какие-нибудь наши биоволны вредно действуют на них. Тогда они захотят уничтожить нас. Как же показать им, кто мы такие?» (Постоянным его занятием было спрашивать — и у себя, и у других).

Он пробовал послать радиосигналы, но странные объекты не отвечали. Может быть, они не принимали волн такой длины.

«Они или те, кто их послал, могут познавать мир и общаться с помощью органов, которых у нас нет, например, химических анализаторов или же уловителей каких-то особых волн… — напряжённо соображал Роберт. — Но как бы то ни было, они должны убедиться, что мы способны изменять мир. Тогда они поймут, что мы не животные…»

Он вытянул руку с пистолетом в направлении тёмной скалы. Узкий пучок ослепительно-белых лучей вырвался из ствола пистолета, и скала превратилась в облако пара.

В то же мгновение руки землян словно окаменели. С трудом можно было сжать и разжать пальцы. Покалывания в висках стали болезненными.

«Это их реакция, — понял Светов. — Они принимают меры, чтобы мы не могли причинить им вреда».

— Разумный ли это поступок? — осуждающе спросил Ким. — А если эта скала — их памятник?

— Мы ничего не доказали. Здесь могут водиться животные с реактивными органами… Кроме того, то же самое способны проделать машины, — решился высказать своё предположение Вадим. Как самый молодой, он больше всего боялся показаться смешным.

А Светов думал: «Сколько программ общения разработано учёными — фильмы, знаки, мелодии… Но вот встретились существа, которые не видят знаков, потому что у них нет глаз, и не слышат звуков, потому что не имеют ушей. И никакая программа нам не поможет».

Покалывание в висках и затылке становилось всё неприятнее, всё болезненней. У Кима закружилась голова, и он опёрся на плечо Вадима.

«Третий раз — роковой», — думал Вадим о Роберте, чтобы не думать о себе. А Ким думал о Вадиме: «Такой молодой, совсем ещё мальчик… В два раза моложе меня…»

Светов попробовал поднять руку с пистолетом, но только ухудшил положение: теперь уже ощущались не покалывания, а разряды, пронизывающие мозг. Перед глазами вспыхивали какие-то пятна, мигали извилистые линии.

Ким понял: ещё несколько минут, и они погибнут. Он простонал:

— Что делать?..

Напрягая все силы, всю волю, Светов разжал пальцы и выпустил пистолет. Оружие с глухим стуком упало на фиолетовую почву. И неожиданно космонавт почувствовал некоторое облегчение. Уколы были уже не такими болезненными. Он мог двигать руками.

— Брось оружие, Роб, — произнёс он.

А затем Вадим увидел: Светов делает что-то непонятное. Он поднял с почвы острый блестящий камень и привязал его к трубке ручного электробура. Получилось подобие первобытного топора. Затем направился к рощице причудливых безлиственных деревьев, растущих на берегу ручья. Застучал топор. Светов очистил стволы от веток и связал их.

— Зачем он это делает? — вырвалось у Вадима, и он быстро взглянул на Роберта: не улыбнётся ли тот наивности вопроса?

— Кажется, понимаю! — воскликнул Роберт. — Он строит!

— Что строит?

— Плот или мост… А впрочем, это неважно.

Роберт хотел сказать ещё что-то, но тут Светов позвал:

— Помогите!

Они подняли связанные чёрные брёвна, подтащили к самому ручью и уложили так, что образовался мост.

«Что же будем делать дальше?» — хотелось спросить Вадиму, но он усилием воли сдержал себя и молчал.

Они ничего не делали. Стояли неподвижно. Фиолетово-красный туман обволакивал их, искажая очертания фигур.

Юноша услышал, как Роберт сказал Светову:

— Ты настоящий человек, дружище.

А это считалось в то время высшей похвалой.

— Ты правильно рассчитал, создав сначала орудие, а потом, с его помощью, мост. Они или те, кто управляют ими, не могут не понять этого…

Он ещё не успел закончить фразу, как почувствовал: поняли. Покалывания сменились другими ощущениями. Словно лёгкие руки матерей прикоснулись к головам космонавтов. Будто ветерок берёзовых лесов долетел с Земли до этой чужой планеты. И Вадиму показалось, что он стоит на берегу изумрудного земного моря. Солёные брызги, и пена, и чайки, как белые молнии, и пронизанная золотом синь.

А радостное ощущение всё нарастало, всё ширилось. Оно подымало четверых людей на своих волнах, наполняло грудь, вдыхало силы в усталый мозг. И сквозь этот вихрь ликования прорывались ритмичные удары медного гонга. Но они звучали не в ушах, а где-то в нервах и крови. Казалось, что это звенит кровь. Они слышались всё явственней, всё чётче.

Вадим понял: хозяева планеты говорят с ними. Он закричал:

— Светов, ты слышишь? Ты понимаешь, что они говорят?

— Да, — ответил Светов, и его голос звучал громче, чем обычно. — Они говорят: «Здравствуйте, создающие! Мы узнали вас!»

2

Они шли по фиолетовой почве, а впереди маячили две светящиеся фигуры с меняющимися очертаниями. Между фигурами и людьми был словно протянут невидимый канат. Люди не знали, почему и куда они идут. Просто они не могли не идти.

Миновали здание-навес с вращающимся зеркалом. Впереди виднелось ещё несколько построек из пористых разноцветных блоков.

«Выходит, я был прав: эти расплывающиеся фигуры — не существа, а какие-то сложные аппараты, — подумал Светов. — Хозяева планеты должны быть чем-то похожи на нас, если живут в зданиях, похожих на наши».

Он не успел поделиться своими мыслями с товарищами, как из ближайшего здания навстречу землянам вышло двое. Они почти ничем не отличались от людей. И, что самое удивительное, их костюмы напоминали скафандры землян.

Не доходя до людей двух шагов, существа остановились. Рука одного из них поднялась в приветствии, и люди услышали слова на земном языке:

— Мы рады встрече с вами!

«Земляне! Но как они очутились здесь?» — промелькнула мысль у Вадима. Он бросился к ним, раскрыв объятия. Но существа отшатнулись и отступили.

— Осторожно, братья! Ведь мы — жители разных миров.

Вадим стоял пристыжённый, не решаясь взглянуть на товарищей. Но никто из них не смеялся над ним.

Роберт подумал: «Они правы. Но почему мне это не нравится? И они сами…» Он не мог определить, что в облике встречных ему не пришлось по душе.

Светов внимательно присматривался к хозяевам планеты. Их лица отличались безупречностью линий и были похожи друг на друга, как лица близнецов. И рост у них был одинаковый.

«Лица слишком симметричны. И фигуры тоже. Вот что кажется нам необычным, — подумал Светов. — Значит ли это, что и по внутреннему строению они отличаются от нас? Возможно, и сердце у них расположено не слева, а посередине. Тогда и строение мозга должно отличаться…»

Он спросил:

— Как вы узнали наш язык?

— Аппараты-переводчики, встретившие вас, расшифровали те слова, которые вы успели произнести, составили код и передали нам.

«Этого было бы слишком мало, — подумал Светов. — И почему тогда они сразу не признали в нас разумных существ, когда мы включили радиоупоры?»

— Как называется ваша планета? — спросил Вадим.

— Называйте её Дальней. Так приблизительно переводится это слово на ваш язык.

— Значит, вы, жители её, называетесь дальнианами, — проговорил Светов. — А как звучат ваши имена?

— Его зовут Ул, а меня — А, — ответил дальнианин и, в свою очередь, спросил: — Земля похожа на Дальнюю?

Роберту не очень понравилось название планеты. Смутное беспокойство подымалось в нём.

— Может быть, вы устали? — спросил Ул. — Делаете немного отдохнуть?

Они повели землян в одно из зданий. Около него возвышался памятник. Он был похож на блестящую иглу, на конец которой было что-то насажено. Когда люди подошли совсем близко, то смогли различить на игле фигуру существа, напоминающего краба с гранёной головой. Присмотревшись, Светов заметил, что «краб» одет в доспехи, что у него почти человечье лицо, только безносое.

«Раньше на этой планете жили другие разумные существа, — подумал Роберт, тоже внимательно изучавший „краба“. — Возможно, их истребили эти…»

— Такими были наши предки, — послышался спокойный голос А, рассеивающий сомнения.

«Значит, эволюция и здесь шла путём отыскания формы человека? Неужели же самые ортодоксальные учёные и писатели правы? — думал Светов. Впрочем, „здесь“ ещё не значит „везде“. И почему обязательно это результат эволюции? Как шло здесь к познанию разумное существо? Какими дорогами? И как шла вперёд, в неизвестность, природа? Где их дороги пересекались, а где расходились — дороги хрупкого, но зрячего детёныша и слепой, но могучей матери?..»

Светов был уверен: чем скорее эти дороги разойдутся, чем скорее детёныш сумеет сам поставить цель и выбрать путь, тем будет лучше.

И ещё он подумал, спросил себя: «Не подобен ли человек поводырю, что, повзрослев, ведёт слепую мать, природу, заменяя ей глаза?»

Внезапно Светов почувствовал, что Улу нравятся его мысли. Он не мог бы объяснить, как Ул узнал его мысли и как сам он узнал, что они нравятся Улу. Он это почувствовал. Воспринял и ещё более конкретное состояние Ула, его мысль: «А не сообщить ли ему всего?»

«Чего — всего? — начал тревожиться Светов. — А кому? Мне? Что же здесь скрыто от нас?»

Он почувствовал, что им всем ещё не раз придётся ломать головы над этой загадкой, от решения которой будет зависеть их… Жизнь? Или только выполнение миссии? Или и то и другое?

Он пока мог лишь задавать вопросы — и только себе. Но ответить на них он не мог…

От памятника люди повернули к зданию. Они подошли к самой стене. «А где же дверь?» — подумал Вадим и увидел, как в стене обозначился прямоугольник. «Открывается автоматически или нет?» Он поискал глазами на дверях ручку или кнопку на стене, и тотчас на дверях появилась ручка, а на стене у дверей — кнопка. Ул и А предложили:

— Входите.

«Однако один из них должен был бы войти первым», — подумал Ким.

«Как часто вежливость служит прикрытием», — Роберт посмотрел на Светова: что он решит?

Светов шагнул к дверям. Вадим, ожидавший, что он возьмётся за ручку и распахнёт дверь, увидел, как Светов сделал это, а Ким видел, что тот нажал на кнопку, и половинки двери медленно разошлись в разные стороны. Роберт потом клялся, что дверь поднялась вверх, как заслонка в плотине: а Светов, когда спросили у него, утверждал, что дверь была гофрированной и опустилась вниз.

Они бы очень удивились, если бы им сказали, что ошиблись они все.

Как бы там ни было, дверь была открыта, и земляне вошли в здание.

— Вы можете снять шлемы, — сказал А. — Здесь воздух почти такой же, как у вас на Земле.

Воздух здесь был действительно хорош. И он менялся. Вначале дистиллированно прозрачен, пресен. Не было в нём тех чудесных примесей, которые придают аромат и неповторимость. Но вот Вадим вспомнил о земных лесах — и воздух наполнился душистым острым запахом хвои, лёгкой сыростью и свежестью, а когда Роберт подумал о тёплом солёном бризе — неведомый ветер словно донёс в это здание брызги моря.

Земляне прошли коротким коридором и очутились в огромном зале с прозрачной крышей. В нём стояло несколько столиков с удобными лёгкими креслами. «Совсем как в космовокзале», — удивился Ким и увидел картину на стене. Он подошёл к ней поближе и застыл в изумлении. Это была картина из космовокзала: рыжий мальчишка держит в руках игрушечную ракету и смотрит в небо. Малыш присмирел на миг, его глаза слегка затуманились, но в согнутой для броска худенькой угловатой фигурке угадывается упорство.

— Ребята, смотрите, — сказал Ким и услышал удивлённый возглас Вадима:

— Такая же картина висит в кабинете моего отца!

— Такая же, как на космовокзале? — спросил Ким.

— Ну что ты, там — мальчишка с ракетой, а здесь — лесное озеро. — Вадим вглядывался в картину.

— На этой картине — озеро? — Ким подозрительно посмотрел на него.

— Видеть то, что хочется, — это хорошо, — послышался голос А.

Светов незаметно подал знак землянам. Он ожидал, что ещё скажет А, как объяснит загадочное явление. Что это — массовый гипноз?

Дальниане молчали…

Вадим неотрывно смотрел на картину. Он вспомнил озеро в лесу и следы маленьких босых ног на песке. Он испуганно вскрикнул, увидев их. А потом они вместе переплывали озеро туда и обратно — кто быстрее! — и она сказала: «Я думала, что это из чащи медведь выходит…» И он потом всё смотрелся в зеркало: неужели похож на медведя, неужели такой большой и сильный? Но в зеркале отражался худощавый юноша, вопросительная улыбка.