Ваше благородие

Мне природа была вместо няни, На базарах я пел куплеты, Говорят, что из горькой пьяни Вырастают у нас поэты. Да, я пью, и с друзьями, и в меру, Да, я дрался в кабацком дыму, Но я дрался за русскую веру И за что-то ещё, не пойму. Только утром в глухое похмелье Просыпался с подругой другой, Кто же сыпал в вино моё зелье, Почему я в постели нагой? Знаю, музу прислали в награду, Видно, страсти им мало в стихах, Дайте кислого мне винограда, Я покаюсь в грядущих грехах. А пока разбужу свою деву, Словно меч её чёрная бровь, Ублажу я свою королеву, Разгоню загустевшую кровь.

И последний тост провозгласил батюшка:

— За веру!

И я добавил:

— Царя и Отечество.

И тут поднялись все как один и запели:

Боже, Царя храни! Сильный, державный, Царствуй на славу, на славу намъ! Царствуй на страхъ врагамъ, Царь православный! Боже, Царя храни!

Глава 10

Моя литературная работа в газете приносила свои плоды в виде гонораров и печатания откликов читателей, что подогревало интерес к моей персоне и я начал получать приглашения на спектакли, заседания литературных кружков. А от стихотворения "Маргарита" даже МН стала смотреть на меня как-то с ревностью. И когда МН меня брила, я иногда ловил себя на мысли, что женщину с бритвой дразнить нельзя.

Жила на свете сеньорита, С губами алыми, как роза, Её все звали Маргарита. Всегда нежнее абрикоса, На щёчках солнца поцелуи, В глазах играющий чертёнок Под звуки нежной "аллилуйи", Но все равно ещё ребёнок, Когда в толпе её увидел. С дуэньей шла она к обедне, И шли за нею, словно в свите, Три дона, лишние на сцене. И мой клинок, быстрее мысли, Сверкнул, как молния в грозу, И величавость сразу смыли Удары шпаг и боль в глазу: Кусочек стали в глаз попал. Я дрался яро, безрассудно, Но был убит я наповал, И помню как-то очень смутно, Что кто-то лоб мой целовал, Слезами щеки орошая, Достав из ножен мой кинжал. Вот Маргарита дорогая Со мною под руку идёт, У нас в раю любовь большая, Нам песню славы хор поёт, И нас ласкает ветер мая.

Наступило лето. Вместе с МН мы вскопали и засадили огород. Я занимался подготовкой к экзаменам за курс университета, писал контрольные работы, полученные в губернском университете.

Наш город Энск был не сильно большим, но он стоял на перекрёстке дорог между Европой, Азией и Средней Азией и наука в нём процветала, готовя квалифицированных чиновников для туземных администрации и учреждений в соседних губерниях. Кроме того, в городе находилось управление Западносибирской железной дороги, а это большое количество инженерных и технических кадров. В городе было и своё военное казачье училище.

Наши отношения с МН были дружескими. Досужие языки болтали чёрт те что о хозяйке и её квартиранте, да я и сам понимал двусмысленность этой ситуации, так как занимался мужской частью домашнего хозяйства, а МН женской. Ну чем не семья, живущая скромно и добропорядочно? А то, что невенчаны, так это дело современное.

МН была очень даже недурна собой во всех отношениях, одевалась со вкусом, носила модную причёску, но возраст…

В наши времена тридцать пять лет для женщины особого ничего не значил. В этот период она делает карьеру, а потом создаёт семью. Правда, не у всех это получается.

В субботу вечером мне пришлось поговорить с МН по вопросу моего проживания у неё и что моё нахождение в доме с одинокой женщиной может её скомпрометировать, поэтому я буду вынужден искать другое жилье, хотя уже освоился в этом доме и было бы жалко покидать это жилище, ставшее для меня убежищем в очень трудные времена.

МН внимательно выслушала мои рассуждения, сразу заплакала, встала и ушла в свою комнату.

Я сидел и не знал, что мне делать. Идти и успокаивать женщину, или не идти никуда и стать чёрствым сухарём, доведшим женщину до слез. Так и так получается как-то нехорошо.

Я сидел в своей комнате, МН — в своей комнате.

— Может, так оно будет лучше, — думал я, — сейчас все проревутся, снимут напряжение, а завтра на свежую голову подумают, что так оно лучше. Как это там у Лермонтова? Была без радостей любовь, разлука будет без печали. Но наш случай никак не похож на лермонтовский. Мы уже привыкли заботиться друг о друге и наши отношения давно переросли рамки простой дружбы, хотя это ни в чём не выражалось.

Ближе к полуночи я умылся, почистил зубы и лёг спать.

Не спалось и вдруг я почувствовал, что около дверей в мою комнату кто-то стоит. Догадаться было нетрудно, потому что кроме нас двоих в доме не было никого.

Затем послышался лёгкий стук в дверь и дверь начала открываться. В проёме двери стояла женщина в бело длинной рубахе и с распущенными волосами. Закрыв дверь, она неслышно проскользнула ко мне и легла в мою постель.

Мы не говорили ничего. Все было сказано без слов. Наш первый поцелуй был таким длинным, что мы чуть было не задохнулись от недостатка воздуха.

МН была неопытной в этих делах и мне пришлось учить её всему, что я знал сам, и сделать так, чтобы первая ночь нашей любви не стала причиной появления ещё одного человека в нашей компании.

Если я собирался поступить на военную службу, то мне нельзя быть женатым, чтобы стать офицером, а офицеру нельзя жениться до тех пор, пока он не заработает себе реверс, то есть определённую сумму денег, которая позволит ему содержать семью в тех условиях, которые приличествуют офицеру армии его императорского Величества.

Утром я встал пораньше и приготовил кофе, который мы недавно купили в лавке колониальных товаров.

С маленьким подносом я вошёл в свою комнату и увидел, что МН уже проснулась, лежит в постели с гитарой в руках и напевает романс господина Зубова:

Не уходи, побудь со мною, Мне так отрадно и светло, Я поцелуями покрою Уста, и очи, и чело. Я поцелуями покрою Уста, и очи, и чело. Побудь со мной, Побудь со мной! Не уходи, побудь со мною, Я так давно тебя люблю. Тебя я лаской огневою И обожгу, и утомлю. Тебя я лаской огневою И обожгу, и утомлю. Побудь со мной, Побудь со мной! Не уходи, побудь со мною, Пылает страсть в моей груди. Восторг любви нас ждёт с тобою, Не уходи, не уходи! Восторг любви нас ждёт с тобою, Не уходи, не уходи. Побудь со мной, Побудь со мной!

Я присел рядом и стал подпевать, потому что этот романс я уже слышал и хорошо знал его слова.

Глава 11

Контрольные работы для сдачи экзаменов по университетскому курсу были похожи на диссертации и кроме письменного изложения материала я ещё должен был его защитить, то есть рассказать его комиссии и ответить на вопросы.

Я сам не мог поверить в то, что я способен на это, но система обучения в советском военном училище давала твёрдые знания по всем изучаемым предметам.

Главное, что ежедневно нам выделялось по два часа на самоподготовку к следующим занятиям. Хочешь не хочешь, а два часа сидишь в классе и повторяешь материал.

Второе. Квалификация преподавателей. Чёткое изложение материала, его конспектирование и дополнительная подготовка по учебникам.

Наш преподаватель по математике был человеком либеральным и не ставил нам двоек. Если не подготовился, то в журнал ставилась точка. Набиралось пять точек и вас приглашали на дополнительные занятия, где вам предоставлялась возможность решить пятьсот примеров по математике. Можно пользоваться любыми учебниками, справочникам. Главное — решить примеры. Это почище всякой самоподготовки. Пожалуй, это самый лучший метод изучения математики. Мы в уме решали дифференциалы и слёту брали третьи и четвертые производные, а потом начинали находить прелесть в математике и залезали в такие дебри, что милому преподавателю с трудом удавалось нас вытащить оттуда. Зато на госэкзамене по математике мы все примеры щелкали как орешки.

Я не буду называть темы контрольных работ, но потрудиться пришлось усердно. Затем нужно писать стихи для заработка и научные трактаты для будущего. Я даже удивлялся себе. Откуда у меня столько сил и способностей, чтобы выдержать такую нагрузку. Вероятно, помогала близость с МН. Я знал, что в одиночку выживать в этом мире невозможно. Можно, но это будет очень трудно.

Устал от жизни беспробудной, Всё те же сцены, тот же сон, И режиссёр ужасно нудный, И рвёт пластинку граммофон. А ночь нарочно не приходит, Манит закатом и луной, И мчатся в море пароходы, И капитан идёт за мной. А как скучна ночная вахта, И имя ей — собачий час, Далёкий слышен звон набата И ходят беды возле нас. Течёт песком немое время, И пуст бокал младой любви, А на седле ржавеет стремя И сахар лести ядовит. Возможно, я не в этой книге, Ошибся полкой и был пьян, Я дома на пиратском бриге, И прошлое сплошной бурьян.

Такие стихи очень нравятся девушкам и томным юношам, мечтающим о путешествиях, пампасах и приключениях господина Фенимора Купера. Мне говорили, что в моих стихах что-то декадентское, упадническое, но вместе с тем тревожащее душу и зовущее вперёд к новым приключениям. По этой причине число подписчиков газеты "Губернские ведомости" увеличилось, а театральные критики даже стали разбирать мои стихотворения и подвергать их критике, что несомненно способствовало росту моей популярности. А вот это стихотворение понравилось даже городскому голове, и он одобрительно высказался в моих литературных способностях.

Энск был столицей старинной Сибири, Главный начальник над краем Степным, Пышный собор осенял штаб-квартиру И фонари тусклым светом ночным. Пары влюблённых сидели в салонах И танцевали в губернских балах, Степи сгибались в восточных поклонах, Рядом с ереями муллы в чалмах. Завтра в театре спектакль по Шекспиру, Гамлет, принц Датский, убийства и месть, Плакали дамы, актёрскому миру Стол был накрыт и оказана честь: С ними вкушал городской голова, С орденом Анны и в вице-мундире, После о том говорила молва, Что для актёров построят квартиры. Что же не скажешь красивым актёркам, С неба луну и все звёзды в букет, Красная рыба к белым скатёркам, И волшебство — театральный буфет. Утром доклад, что запущена конка, Как на чугунке — по рельсам вагон, И колокольчик звякает звонко, Через весь город всем людям прогон.

В десятых числах августа я сдал контрольные работы в административную часть университета вместе с прошением о принятии экзаменов по курсу университета экстерном и копиями метрики и сдачи экзаменов экстерном за полный курс гимназии с похвальным листом.

Через неделю пришёл ответ, что экзамен назначен на первую декаду сентября месяца шестого числа.

Шестое сентября это же мой день рождения. Знаменательно для знаменательного события. Ну, это не в смысле, что я человек очень значительный, просто сдача экзаменов по университетскому курсу событие очень значительное для меня. Как у Гамлета: быть или не быть, вот в чём вопрос!

Кстати. Я не сторонник празднования этих всех дней рождений. Каждый родившийся малыш с первого дня и с первого шага упорно движется в направлении кладбища. Иного пути нет. И каждый год собираются люди, чтобы с бокалом в руке произнести панихидные речи о том, какой ты был хороший, какой ты был внимательный к людям, как тебя любили окружающие, дарят тебе всякую ненужную всячину и кричат с восторгом, что ты ещё на один год ближе к тому месту, которое называется погост и ждёт тебя деревянный ящик и холмик сырой земли.

Вместо дня рождения нужно собирать друзей по самым разным событиям или причинам. Или просто так, потому что соскучился по ним.

Вот и мы с МН готовимся к выезду на воскресный пикник с рыбалкой с друзьями, где я обещал сварить настоящую рыбацкую уху.

Выезд — это очень громко сказано. Просто от дома нужно пройти примерно пятьсот метров до маленькой речушки, по имени которой назван город. Если ещё пройти пятьсот метров вниз по течению реки, то речка впадает в большую реку, где двести с лишним лет высадился царский посланец подполковник Бухгольц с командой для основания крепости.

Компания у нас небольшая. ИП с супругой и детьми, помощник участкового пристава Иванов-третий, МН и я. Шесть человек. Нужно наловить рыбы, почистить её и сварить уху.

Я уже и место подобрал на реке. На спуске выкопал ямку, чтобы там получилась импровизированная печка для котелка, и наломал сухих веток для костра.

Глава 12

Воскресный выход получился на славу. В мастерской отца МН я смастерил лёгкую тележку из ореховых брусков и небольших колёсиков от детских колясок на резиновом ходу.

Использовать ореховые бруски для такого дела, конечно, расточительно, но я же не краснодеревщик и не собирался заниматься изготовлением мебели в будущем, а эти бруски требовали минимальной обработки рубанком, чтобы они стали изящными и круглыми.

К тележке я прикрепил высокую брезентовую сумку, которую мы по случаю купили на блошином рынке недалеко от Казачьего рынка.

В сумку мы положили котелок, лук, чеснок, специи, бутылку засургученной водки, бутылочку вина для дам, ложки, вилки, тарелки, кружки, другие продукты, обязательный плед, летний зонтик, чтобы МН не обгорела на солнце, и всё это легко перевозилось на тележке, не обременяя нас тяжестью всего приготовленного.

К месту встречи мы прибыли практически вовремя. Моя тележка привела всех в восторг, а мужчины начали отпускать шуточки по поводу того, что я смогу хорошо зарабатывать на перевозке товаров, закупаемых любителями на неделю впрок.

Каждый попробовал везти мою тележку и отметил, что это намного удобнее, чем тащить корзину с припасами в руках.

Место для пикника было выбрано удачно и там не было никого из отдыхающих, хотя вокруг уже разместились несколько семейных компаний.

Я быстро собрал свою бамбуковую удочку, купленную в магазине для охотников и пошёл удить рыбу. Надо сказать, что в те времена не было такой лески, какая есть сейчас. Синтетические лески появились за границей только в 1935 году, а я купил прочную плетёную леску из белого конского волоса. Относительно прочную. Там были лески из конского волоса машинного кручения, но они были менее прочные. Были лески из кручёного шёлка, но тех хватало на одну-две рыбалки. Зато крючки были неплохие.

Удочку я настроил на донный вариант ловли, когда свинцовый груз удерживает леску на одном месте, а поводок с наживкой болтается на течении и привлекает рыбу.

Надо прямо сказать, что раньше рыбы было больше и она была крупнее. Это мы повыловили всю рыбу в реках и потравили её всякими гербицидами и отходами промышленных предприятий. Раньше и промышленности было меньше, и химии всякой почти не было, разве что бытовые отходы из туалетов выливались куда-то, я не уточнял, но мимо рек они не проходили, это не всеобщая канализация.

Ко мне подошли, дымя папиросами, ИП и Иванов-третий.

— Так-так, — сказали они, — осваиваем дедовские методы добывания пропитания из сибирских рек?

И тут у меня удочку дёрнуло. Подсечка и я ловко вытащил крупного чебака, граммов на двести. У моих компаньонов даже глаза заблестели.

Обновив наживку, я снова забросил удочку, и поклёвка не заставила себя ждать. Я почувствовал, что леска начала уплывать, как будто кто-то поднял её со дна и течение подхватило. Такими проделками отличаются лещи и караси. Сделав подсечку, я с трудом вытащил большого леща. Тут и количество зрителей за моей спиной удвоилось.

За последующие десять минут под аплодисменты я поймал небольшую щучку и крупного чебака. Всё, хватит, рыбалку нужно прекращать, да и не забывать рыбалку, как необходимый приварок для нашего с МН стола.

Прямо на берегу я почистил рыбу, выбросив отходы в реку на прокорм хищных рыб.

Нарезанную рыбу на тарелке отнесли к нашему столу, а я с котелком воды пошёл к импровизированной печке и разжёг приготовленный костерок.

Рыба готова для приготовления. Вода на огне. Быстро почистил лук, почистил картофель, отправил ИП мыть его. Иванов-третий сообщил, что вода закипает. Отлично. Взял рыбу и специи и пошёл к котелку. Посолил воду, бросил специи и как только закипела вода опустил туда рыбу. И ещё напоминание. Обязательно удаляйте жабры рыб. Это как фильтры, через которые фильтруется речная вода.

Рыба будет вариться минут пятнадцать. Как только побелеют глаза, будем выкладывать рыбу на большую тарелку. Картофель и морковку я нарезал мелко, чтобы быстрее сварилась. Не верьте никому, что нужно резать картофель крупно. Это только для лентяев.

Во время варки я как заправский повар сновал туда и сюда, проверяя, как все накрыто на столе. А на столе кроме ухи было вполне достаточно всякой снеди.

Сняв готовую уху с огня, я взял одну горящую головёшку и пошёл с ними к столу. На виду у всех я потушил головёшку в ухе, а затем влил в уху граммов пятьдесят водки.

Уха была оценена на пять баллов. Мы выпили по рюмочке водки и поели ухи. Я тоже ел её с огромным удовольствием, как будто сто лет не ел.

Кстати, вы думаете, что я тушил головёшку в ухе и лил туда водку для аромата? Ничуть не бывало. Это делается для того, чтобы уничтожить запах тины от воды и от рыбы.

ИП спросил меня, не помню ли я, где так ловко научился чистить рыбу, картофель, овощи и где научился рыбалке?

Говорить правду я не стал и врать тоже, поэтому и сказал, что не помню, но это умение не является лишним для жизни человека.

После ухи я сообщил, что экзамен по университетскому курсу назначен на шестое сентября и что мне сейчас будет нужна удача и поддержка моих друзей.

ИП как постоянный оптимист сказал, что он нисколько не сомневается в успешности сдачи мною экзаменов, но вот куда далее меня поведёт стезя с университетским значком на груди?

Я сказал, что думаю попробовать себя на военном поприще, так как военная служба это самая уважаемая и почётная служба, хотя и сопряжённая со многими опасностями, но разве мы даже здесь защищены от этих опасностей?

Я сидел с разделочным ножом Иванова-третьего в руках, которым только что нарезал ветчину. Внезапно моё внимание привлёк молодой человек, довольно высокого роста и чахоточного вида с рукой в правом кармане брюк, который напрямую шёл к нам с явно недобрыми намерениями.

Иванов-третий курил в сторонке, чтобы дым не попадал на дам и на детей, и стоял вполоборота к нам и вполоборота к неизвестному человеку. Он как бы участвовал в общем разговоре и мельком видел идущего к нам человека. Шагах в семи молодой человек остановился, выхватил из кармана револьвер и закричал, целясь в Иванова-третьего:

— Именем российской социал-демократической рабочей партии…

И тут я метнул в молодого человека нож, зная его центр тяжести и примерно рассчитав, сколько оборотов сделает нож перед попаданием в цель.

Нож как-то легко вонзился в грудь террориста, и он упал, не успев сделать выстрела. Иванов-третий и я метнулись к злоумышленнику. Я прижал ногой к земле руку с револьвером, а Иванов-третий достал из кармана миниатюрные японские бронзовые наручники, которые надеваются на большие пальцы, и надел их на преступника.

ИП осмотрел раненного и определил, что, в принципе, рана опасная, но если не трогать нож, то можно успеть доехать до больницы и оказать ему медицинскую помощь.

Наш полицейский друг вышел на городскую улицу и поймал извозчика, на котором приехал к нам минут через десять.

Мы погрузили раненного на извозчика, Иванов, ИП и МН поехали вместе, а я остался с женщинами и детьми.

Все были в шоке. Я налил женщинам вина и налил себе водки. Я умел стрелять, знал навыки рукопашного боя с винтовкой, рубки шашкой, но мне ни разу не приходилось применять военные навыки в отношении живых людей. Все получилось быстро и механически, и только сейчас ко мне стало приходить осознание того, что я мог убить живого человека.

Посидев ещё немного, мы сполоснули в реке использованную посуду, собрали вещи и погрузили всё на мою тележку, освободив всем руки. Выйдя на городскую улицу, я нанял извозчика и развёз по домам женскую половину компании.

Глава 13

МН вернулась домой к вечеру.

— Революционер будет жить, — сказала она. — Нож достали, ещё немного и не было бы необходимости доставать его операционным путём. Ты раньше умел метать ножи?

Я пожал плечами, вспоминая, как мы тренировались в метании штык-ножей от автомата. Они не были приспособлены для метания и иногда ломались, но это была наша инициатива и мы нашли книги, которые разъясняли технику метания ножей. Любое умение всегда когда-нибудь пригодится. Я вспомнил старую пепельницу, которая стояла на комоде у моей тётки. Пепельница была дореволюционная и на ней с ятями был нарисован ребус, который читался так: "Ремесло не коромысло, плеч не оттянет, а само в рот протянет". Так и военное ремесло особо-то и не отличается от другого ремесла. Не брось я нож, то оперировали бы Иванова-третьего, и не факт, что он бы выжил после стрельбы в него из револьвера с близкого расстояния.

— Мне приходилось ассистировать в операциях, — сказала МН, — но это всё люди чужие мне, пострадавшие неизвестно где, то есть прямо не имеющие ко мне отношения, но здесь я была не только медицинская сестра, но как непосредственный участник боя, в котором пострадал человек, нёсший нам зло.

— Успокойся, — сказал я, — на нашем веку будет не одна война и к этому нужно привыкать. А это был не бой. Просто так, стычка. Мы сейчас допьём вино с ветчиной, а потом я заварю чай с пустырником, и ты завтра ничего не будешь помнить.

На следующий день пришёл Иванов-третий с благодарностью за чудесное спасение от террориста и сказал, что на завтра меня приглашает к себе полицмейстер полковник Грудинин Павел Иванович.

— Ты не задумывался над тем, почему именно на тебя было направлено покушение? — спросил я. — Без обиды, но ты не настолько важное должностное лицо, как например, полицмейстер или участковый пристав. Почему именно тебя хотели застрелить именем РСДРП?

— Я просто не даю спуску этим социалистам, — гордо сказал Иванов-третий. — Меня каждая социалистическая собака знает, мою методику проведения обысков они будут помнить всю жизнь.

— То есть, ты бьёшь людей с социалистическими взглядами направо и налево и из принципа ломаешь людям жизнь и имущество? — спросил я.

— Ну, не из принципа, а из мести, потому что они хотят, чтобы какой-нибудь ремесленник был равен мне, — возмущался Иванов-третий. — А они, понимаешь ли, хотят разрушить весь мир насилья до основания, а затем построить мир, где всем станет тот, кто был ничем. Как это можно допускать?

— А ты не пробовал из песни убрать слово "насилья"? — спросил я. — Мне кажется, что он здесь самое главное. А ещё там есть весь мир голодных рабов. Ты не думал, что если убрать насилие, голодных и рабов, то никакой мир разрушать не надо? Тогда нужно строить хорошую и красивую жизнь для всех людей.