Сердце сумрака

Тресеанец просиял от радости.

– Альтисия также знаменита в наших краях, я знаю многих целителей, кто готов подтвердить ее мастерство врачевания. Кроме того, в моей обители редко можно увидеть сразу двух прекрасных девушек, не говоря уже об аше такой исключительной красоты.

Лик от смущения поежился:

– Я аша, но не девушка, милорд.

Удивленный Гариндор смерил его внимательным взглядом.

– В Дрихте, мой дорогой, я не всегда поступал хорошо, – по-доброму и искренне признался он. – Но теперь могу открыто заявить, что стал лучше, чем был когда-то. Родись вы в Адра-але или Раше, вам бы пришлось несладко, но я рад, что в Кионе на сей счет думают иначе. Как бы там ни было, вы очень красивы.

Лик залился румянцем.

– С-спасибо.

Решив вернуться к теме нашего разговора, я сказала:

– В истеранской библиотеке мы нашли книгу, противоречащую известной нам истории о Парящем Клинке и Танцующем Ветре.

– Так вы за этим пришли? – усмехнулся Гариндор. – Об этом мало кому известно. Подлинная история не столь захватывающая и романтичная, как знаменитая легенда, описанная Вернашей.

– Значит, это правда? – спросил Кален. – Это и есть древнейшее воплощение легенды?

Гариндор кивнул:

– Автор хранящегося в истеранской библиотеке фолианта неизвестен, однако мы полагаем, что он был написан самим Рашну Справедливым.

– Рашну из числа Пяти Великих Геров? – воскликнул Рахим.

– Среди всех пятерых именно Рашну слыл многообещающим историком и служил у них летописцем. Несколько примеров его работ встречаются и в других трудах – достаточно было сравнить их между собой, чтобы установить подлинность.

– Но для чего Вернаше записывать иную версию? – спросил Халад.

– Довольно трудно разобраться в чужих мотивах, когда в твоем распоряжении имеется так мало текстов. – Гариндор распростер руки в стороны. – Трудов Вернаши у нас даже меньше, чем Рашну. Она вела всего один дневник, да и тот не был личным. В нем описывались трудности, связанные с основанием города. Возможно, она намеревалась использовать легенду как основу для дараши оюн и считала, что из ее версии выйдет более интересное выступление.

– В первоисточнике упоминается некая Первая Жатва, – сказал Кален. – Что это такое?

– Ответ на этот вопрос очень хотел бы знать каждый ученый. Рашну был дрихтианцем – и стоит добавить, человеком просвещенным, который не разделил бы нынешних взглядов своих потомков, – и все его письмена были написаны на родном языке его матери. Старая дрихтианка изъяснялась иероглифами, поэтому «Первая Жатва» может иметь схожую синтаксическую структуру с написанием слов «рунные ягоды». Из контекста следует, что «Первая Жатва» – это единственное в своем роде растение, которое бессмертно до тех пор, пока его не сорвут.

С зажатой между зубами сигарой Гариндор снял с полки одну из книг.

– К понятию «Первая Жатва» Рашну обращается в одном из документов. Вот послушайте: «Те необычайные цветы я видел собственными глазами. И название их не подходило к внешнему виду. Я наблюдал цветущие розы намного восхитительнее, а платаны выше и благороднее. Но как только Аши из любопытства протянула руку к этому деревцу, я ощутил поток неведомой магии, прорезавший воздух хлыстом. Мы оказались недостойны.

«Нам не следует его трогать!» – закричал я, но было уже слишком поздно. На миг моему взору открылось дерево, Священное Древо, которое поманило меня своим светом. После чего ослепило, заставило пасть на колени и отшвырнуло назад.

Когда мое сознание вновь прояснилось, моих спутников уже не было. На том месте, где когда-то возвышались они, осталась только Первая Жатва – маленькая, невзрачная, обманная и убийственная. Лучшие из известных мне мужчин и женщин, с кем мы пережили бесчисленное множество войн и невзгод, были повергнуты каким-то нелепым деревцем. Да спасет свет их души, и да спасет он меня».

Халад подался вперед.

– Здесь Рашну повествует нам о смерти своих собратьев, Великих Героев, да? В дрихтианском Кругу Культа? Но что это за Священное Древо?

– Да, после того случая Рашну уже не был прежним. Говорят, Круг Культа – место, где Великий Создатель впервые вдохнул жизнь в новый мир, а грехи его сыновей осквернили эту землю. Никто, кроме Рашну, не возвращался оттуда. Даже последний путь Вернаши завершился там, после чего она навсегда скрылась с людских глаз. О тех, кто предпринимал походы в те края, больше никто никогда не слышал. Если не сухой жар пустыни сгубил бедных путешественников, то они могли пасть жертвами этого странного Священного Древа. Поговаривают, даже дэвы опасаются заходить в эти земли. Если Первая Жатва произрастает именно там, то нечто не только не позволяет никому срывать ее плоды, но и убивает любого, кто…

В это мгновение дом огласил громкий крик. Он доносился из соседней комнаты. Кален быстро вскочил на ноги, и мы все поспешили за ним.

На полу лежало распростертое тело Альти. Из горла юного помощника Гариндора, склонившегося над кроватью, вырывались жуткие звуки. Налитые кровью глаза были широко распахнуты.

Пока мы наблюдали за разворачивающейся картиной, его лицо исказилось. С головы клоками осыпались волосы, череп уменьшился в размере и сделался плоским, взгляд загорелся ярко-алым, веки и брови исчезли, а из того, что осталось от носа, выросла морда. Пальцы срослись между собой, их концы стали острыми как бритвы. Вскоре в нем уже нельзя было узнать человека. Вместо него перед нами стояло серо-зеленое существо, напоминающее богомола: ростом выше Рахима, с несколькими рядами зубов в нижней челюсти. Чудовище пронзительно заскрежетало и потянулось к Альти.

Я быстро взмахнула рукой, и передо мной ярко вспыхнула руна Принуждения.

– Стой! – приказала я, но магия рикошетом отскочила от панциря существа. Потрясенная такой неудачей, я нарисовала руну Воскрешения, с помощью которой контролировала дэва. Результат оказался таким же.

Меч Калена преградил чудовищу путь к Альти. Стремительное движение свободной руки – и его клинок охватило пламенем. Существо с шипением отступило назад. Затем Лик оплел его нитями Ветра, пригвоздив к месту.

– Что с ним случилось? – ахнул Гариндор.

– Я не знаю, – ответила Альти. Редко, когда можно было увидеть ашу столь напуганной. – Ничего подобного я никогда не встречала.

Кален объединил свои силы с магией Лика, и путы вокруг чудовища сомкнулись крепче. Однако Искатель смерти не опускал горящего меча на случай, если существо сумеет вырваться.

– Что нам делать дальше? – спросил он у меня.

– Я ничего не могу предпринять. Руны Тьмы на него не действуют. – В недра моего стеклянного сердца закрался страх. Ази мгновенно откликнулся на мой призыв, но тот никак не мог повлиять на помощника историка. Я была бессильна против этой новой формы дэва.

– Халад?

Кузнец душ пребывал в таком же замешательстве. На его лице я обнаружила отражение своих собственных смятений.

– Не знаю, кто это, но точно не дэв.

– Я немедленно пошлю за Рендором, – отрывисто бросил советник Людвиг. – На сдерживание этого существа нам понадобится как можно больше людей. Простите, Гариндор, но у нас нет выбора.

– Я понимаю, – слабо откликнулся дрихтианец, опускаясь в ближайшее кресло. – Это не дэв. Эти-эти подлые существа – Обреченные. Яррод, мой бедный мальчик…

«Тия? Ты в порядке? Тия!»

Фокс. Я сосчитала удары своего сердца, привела в порядок чувства, и выдвинув на передний план спокойствие и уверенность, чтобы они первыми исходили от меня.

«Со мной все хорошо. У нас просто случилось небольшое происшествие».

«Какое, к черту, происшествие! Я видел эту тварь!»

«Фокс, мы держим ситуацию под контролем. Как там Инесса?»

«Наверное, недоумевает, почему я пулей вылетел из комнаты. Ты уверена, что все хорошо?»

«Клянусь».

«Есть еще кое-что… Это сложно объяснить, но между нами ощущается странная пустота. Раньше такого не было».

Я оцепенела, но одновременно с этим попыталась глубоко не задумываться над происходящими в моем сердце изменениями, чтобы не вызвать у брата подозрений.

«Должно быть, все дело в том, что мы далеко друг от друга. Раньше нас никогда не разделяли несколько королевств».

«Надеюсь на это. – Я почувствовала, что он пусть и не до конца – иначе это был бы не Фокс, – но расслабился. А после продолжил свои расспросы: – Что у вас там вообще происходит?»

«Я не знаю. Это не дэв, Фокс. Я не могу им управлять».

«Тогда кто это?»

«Хотелось бы мне знать, – мрачно подумала я, глядя на клацающую зубами морду и извивающиеся отвратительные конечности. – Хотелось бы мне знать».

– Когда я впервые услышала об этом, то сочла полнейшей глупостью, – сказала леди Зоя. За ее спиной развевались длинные волосы, в то время как она наметанным глазом изучала морскую гладь. Корабль под ее управлением урчал как котенок, нацелив свой киль точно в будущее. – Это старая легенда. Миф. Кого волнует, что там несколько веков назад написал какой-то дряхлый старик? Нам нет никакого дела до древних преданий и россказней. Какое отношение они имеют к сегодняшнему дню? Парящий Клинок нам не поможет. Изогнутый Нож – тоже. Нет никого бесполезнее, чем преданный последователь умершего бога, если только это не сам умерший бог.

Оторвавшись от созерцания моря, леди Зоя смерила меня долгим взглядом с головы до ног, точно какой-то невиданный экземпляр, и вновь отвернулась.

– Я не столь сильна в сказаниях, как Тия, – призналась она, суровый взор ее серых глаз снова устремился к горизонту. – Старыми сказками мир не изменишь. Вот уже несколько лет я выступаю на дараши оюн, но никогда не верила словам – только танцу. Важны лишь твои поступки, не так ли? Однако с недавних пор я в этом усомнилась. Я ничего не знала о руне Обречения. Не подозревала, что существуют обреченные существа, пока сама не распотрошила одного из них. Что еще не рассказали нам старейшины? Чего еще не поведала нам Тия? – Она крепко вцепилась руками в нос корабля. – Для чего ей нападать на Анкио?

На эти вопросы у меня не было ответа. Все, что я узнал от леди Зои, я слышал от Темной аши. Раньше девушки были врагами, соперницами и подругами, напарницами и ближайшими соратницами. А теперь свою злость на Костяную ведьму леди Зоя направляла в шквалистый ветер, вздымающий в воздух соль и ярость.

– Буквально месяц назад мы столкнулись с обреченными, – продолжала она. – И Фокс выручил нас. Нескольких существ он уложил сам, без посторонней помощи, спас жизнь Инессе и ее величеству. Даже сумел вызволить Гестию, эту неблагодарную задницу, как ее часто называла Полер. Будь моя воля, я бы скормила ее этим тварям. Возможно, я и хуже Тии, но даже мне ведомы рамки дозволенного. Я могу понять, почему она ненавидела их, но не почему позволяла своей ненависти причинять вред другим.

– Возможно, Тия была права, вручив тебе свою историю. Не стоит копить в себе переживания. Иначе рано или поздно тебя разорвет от всех невысказанных слов. Шади всегда готова выслушать меня, но сейчас она в Анкио, а я по-прежнему здесь. – Леди Зоя перевела на меня взгляд. – Что ж, продолжай. Значит, ты желаешь поведать нам песню, не так ли? Пока наши матросы хватаются друг за друга, ты цепляешься за эти бумаги, как за спасательный трос. Спрашивай, что еще ты хочешь знать, пока я в настроении говорить.

Я посмотрел на письма в своих руках. Столько раз мной овладевало искушение пролистать эти страницы дальше, узнать окончание этой истории, но что-то все время меня останавливало. Потому что это было неправильно.

– Вы скучаете по ней?

Мой вопрос застал ее врасплох, я перехватил взгляд ее сине-серых глаз.

– Да, – ответила она и, немного помолчав, добавила: – И нет. Я скучаю по тому, кем мы были раньше. Она рассказывала тебе о том, как плохо я с ней обращалась? Я ведь ни разу не извинилась перед ней, а она не попросила. Мы просто продолжали общаться, пока время для прощения не истекло. Мне бы очень хотелось, чтобы все было как прежде.

Аша шевельнула пальцами, и корабль увеличил скорость.

– Но эти дни остались позади. Она причинила боль моим друзьям, Бард. За последние месяцы я потеряла стольких хороших людей.

– Как и она.

В легкой улыбке леди Зои промелькнула тень жестокости.

– Бард, нельзя считать «потерей» гибель людей, за которую она же сама ответственна. Она подожгла мой город. Какая ненависть способна завести так далеко? Вот в чем вопрос. К тому же, если падет на дно она, мы потеряем Фокса. Зачем ей доверяться тебе? О чем еще она не рассказала?

Аша замолчала, когда рев свистящего в ушах ветра усилился.

– О чем еще она не рассказала? – тихо повторила леди Зоя и перевела взгляд на письма в моих руках. Тогда я понял, что это не риторический вопрос. – Поведай мне.

4

Никто из истеранских историков, несмотря на богатый выбор доступных им исследований, не владел обширными сведениями о рунической магии. Поскольку наличие красного сердца не позволяло им оценить его силу. Именно поэтому отливающий серебром стеклянный кулон Сахмет сделал ее выдающимся знатоком, вот только нам достались лишь ее записи.

Следующим, кто мог похвастать подобной мудростью, был лорд Гариндор, но и тот признавал ограниченность своих знаний.

– Обладатели пурпурных сердец видят магию совершенно в ином спектре, нежели те, кто владеет серебряными, – пояснил он. – Мы просто не способны узреть некоторые магические переплетения, доступные всем ашам.

Пока король со своими советниками решал судьбу помощника историка, обратившегося в чудовище, мы вернулись в библиотеку. Известие о том, что изначально это дэвоподобное существо было человеком, а не явилось результатом какого-то противоестественного отклонения, потрясло истеранцев. Король Рендорвик считал: если существовала руна, способная превращать людей в монстров, то должен быть способ вернуть им прежний вид.

Однако библиотекари – да будут благословенны их упорные, решительные сердца, помогающие добывать для нас сведения, – посвятив всю жизнь этим книгам, имели слабое представление о рунах, которые мы искали. Даже мы, имея опыт в качестве аш, вряд ли могли что-то найти.

Тем не менее Альти с головой погрузилась в изучение этого вопроса. Лик казался каким-то растерянным и, отложив чтение найденного им фолианта, задумчиво бродил по помещению. Кален и Халад помогали охранять существо, некогда бывшее Ярродом. Лорд Гариндор, еще не оправившийся от потрясения, напросился с нами в библиотеку, чтобы совместно вести поиски.

– Изменить положение своего помощника я не в силах, – сказал он, – однако могу предложить вам знания, которые хранятся здесь, среди этих старых книг. Позвольте мне хоть чем-то вам помочь.

– Вы очень любезны, милорд, – мягко ответила ему Альти. – Но, боюсь, мы и сами не до конца понимаем, на какие вопросы стоит искать ответы.

– Тогда обрисуйте мне в общих чертах цель ваших изысканий. Возможно, я смогу сузить рамки поиска.

– Мы ищем информацию о любых рунических заклинаниях, которые могли вызвать превращение. Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным в квартале Ив.

Мужчина на мгновение задумался.

– Не буду утверждать, что мне знакомо похожее заклинание. За всю жизнь я пересмотрел множество рукописей о рунах, но наш опыт был ограничен отсутствием серебристых сердец. Поэтому мы решили передать наши поиски истеранским ашам в надежде, что они лучше справятся с этой задачей, но те почти ничего не обнаружили. Любые свои находки Сахмет всегда держала при себе.

– Если ей и было что-то известно об этих рунах, она ни слова не упомянула о них, – удрученно протянул Лик, который как раз просматривал старые записи Сахмет. – У нее очень неразборчивый почерк.

– Не могли бы вы поведать нам что-то еще о происхождении Парящего Клинка и Танцующего Ветра? – поинтересовалась у лорда Гариндора Альти. – Может быть, мы сумеем тут найти взаимосвязь.

– А-а. В самом первоисточнике, в отличие от известной всем версии, о Танцующем Ветре говорится совсем мало, поскольку в этой истории она почти не принимала участия и выполняла роль лишь возлюбленной Парящего Клинка. Некоторые из моих коллег пошли дальше и даже выдвинули теорию ее неожиданного исчезновения, предположив, что она умерла задолго до того, как Изогнутый Нож выкрал сердце своего брата – что ее смерть послужила поводом для Парящего Клинка выступить войной против остального мира.

– В дараши оюн, изложенном Вернашей, Танцующий Ветер исполняет роль Изогнутого Ножа, а тот, в свою очередь, выступает главным злодеем. Тогда нам, ученым мужам, казалось, что это всего-навсего идеализированная версия легенды, а ученые обычно презирают приукрашивание действительности. Мы и допустить не могли, что у Вернаши может быть иная задумка.

– То, что Танцующий Ветер и Парящий Клинок стали двумя половинами одной души? – спросил Рахим.

– Боюсь, вы ошибаетесь, лорд Арракан. – Историк снял очки и принялся яростно их протирать. – Именно Парящий Клинок и Изогнутый Нож являются двумя половинами одного целого. Они ведь братья. И дабы заполучить власть, Парящему Клинку придется забрать сердце Изогнутого Ножа, а не своей возлюбленной.

– Мир создал отнюдь не Парящий Клинок. В старых текстах упоминается Великий Создатель, который сотворил мир и для управления им произвел на свет сына. Его он поделил на двух братьев, а вместе с ним и его способности. Между этим древним документом и легендой о Парящем Клинке достаточно сходства, позволяющего нам с уверенностью утверждать: Великий Создатель – действительно их отец.

– Но Парящий Клинок был возмущен решением отца создать двух братьев, поскольку вследствие этого его сила значительно сократилась. Он мечтал об идеальном мире, свободном от боли и страданий, а для этого ему было необходимо обрести власть, по силе равную его родителю. Именно он, а не Создатель, наделил своих подданных магией. Изогнутый Нож порицал действия своего брата, боясь хаоса, к которому могли привести заклинания несовершенных созданий.

– Аена всегда говорила, что истинным героем был Изогнутый Нож, – пробормотала я, вспомнив, о чем рассказывала мне Безликая, пока томилась в одалийских темницах, отрицая всякую связь с Телемайном. – Вот почему она так почитала его.

– Но что в этом плохого? – недоумевал Лик. – Какой может быть вред в желании идеального мира?

– Идеальность без страданий не несет развития. Не зная боли и невзгод, ты не познаешь силу, которую они могут возродить в человеке. В чем смысл жизни, если ты не способен отличить счастье от горя?

– Значит, Великому Создателю следовало сотворить мир, где страданий чуточку меньше, – печально заметил Лик.