Что такое социализм? Марксистская версия

Несмотря на огромный прогресс в научном познании мира, человек по-прежнему сталкивается с обширным кругом явлений, еще не познанных и необъяснимых при данном уровне развития науки.

Наконец - и это самое главное - общественные отношения людей по-прежнему выступают для них как нечто чуждое, неподвластное их воле. Зависимость человека от стихийного развития экономических процессов, от закулисных политических игр, внезапно обрушивающихся кризисов, войн и т.д. вызывает у него чувство подчиненности неизвестным, непонятным и неконтролируемым факторам, играющим человеческими судьбами. «...То обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы» - подчеркивал К.Маркс[9-6].

Господство результатов человеческой деятельности - как продуктов труда, как и создаваемых в процессе деятельности общест-венных отношений - над самим человеком, противопоставление их человеку как нечто чуждое выступает как материальная основа и для отчужденного религиозного сознания. «Это совершенно то же самое отношение в материальном производстве, в действительном процессе общественной жизни - ибо как раз этим является процесс производства, какое в идеологической области представляется в религии, превращение субъекта в объект и наоборот. Рассматриваемое исторически, это превращение является необходимым этапом для того, чтобы добиться за счет большинства создания богатства как такового, т.е. создания неограниченных (rücksichtslosen) производительных сил общественного труда, которые только и могут образовать материальный базис свободного человеческого общества. Необходимо было пройти через эту антагонистическую форму совершенно так же, как человек должен первоначально в религиозной форме противопоставлять себе свои духовные силы как независимые силы. Это - процесс отчуждения его собственного труда»[9-7].

В таких исторических условиях неизбежно возникновение настроений и представлений, сводящих всё непознанное, непонятное и неподвластное человеку к действиям потусторонних сил. Человек страшится неизведанного и неподвластного ему, и в нем же ищет надежду на избавление от разного рода напастей, которым он не в силах противостоять - раз такого избавления не приносят ему рациональные действия и рациональное мышление.

"Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она - дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа"[9-8], - писал молодой К.Маркс во введении "К критике Гегелевской философии права".

Для значительной части населения уже давно понятна бессмысленность, надуманность церковной организации, церковных ритуалов и догматов. Но даже многие из тех, кто вполне понимает это, все равно продолжают испытывать безотчетные страхи перед враждебными проявлениями окружающего мира и надежду на избавление от них при помощи неведомых сил. Отсюда идет широкое распространение (особенно в периоды социальных кризисов и бедствий) разного рода суеверий, популярность колдунов, магов, экстрасенсов и т.д. Этими настроениями активно пользуются господствующие классы, продолжая поддерживать как церковь, так и популярность различных суеверий для облегчения манипулирования сознанием масс.

Сказанное выше не означает, что социалисты должны видеть в религии и в церкви только инструменты идеологической борьбы реакционных классов. Нам необходимо понимать объективную обусловленность религиозных воззрений, и учитывать ту функцию психологической компенсации (утешения, надежды), которую несет религия для людей, по тем или иным причинам сталкивающихся с проблемами, превосходящими их силы, знания, или волю. И в тоже время ни в коем случае не следует отказываться от борьбы против использования религии как средства идеологического манипулирования и одурманивания масс.

Поэтому социалисты поддерживают идейную традицию свободомыслия и сами придерживаются атеистического мировоззрения. Социалисты выступают против поддержки религиозной идеологии государственным аппаратом и настаивают на демократическом принципе отделения церкви от государства и школы от церкви, с тем, чтобы не превращать эти институты в инструменты поддержки церкви и не провоцировать конфликты вокруг религиозных воззрений. Этому соответствует принцип свободы совести, согласно которому отношение к религии есть частное дело каждого человека.

Критическое отношение социалистов к религии, основываясь на их понимании действительных причин формирования религиозного сознания, исключает использование в идейной борьбе с религией каких бы то ни было форм принуждения, пренебрежительного или, тем более, оскорбительного отношения к верующим.

9.7. Мораль

Классический марксизм исходит из того, что не существует вечной и неизменной морали. Нравственные нормы эволюционируют вместе с развитием человеческого общества, и, в конечном счете, определяются развитием наиболее фундаментальных общественных структур - системы производственных отношений и социально-классового устройства общества, общего уровня культуры. На развитие морали влияют также господствующие формы семьи, государственный строй, правовые нормы и состояние общественного сознания - развитие философских, научных и религиозных воззрений.

Разумеется, существуют некоторые нормы морали, которые присущи в той или иной мере любому обществу, - просто потому, что соблюдение таких норм представляет собой необходимое условие устойчивости любого общества, а то и самого его существования. Это нормы, вытекающие из общих родовых характеристик человека как общественного существа. Таковы, например, нормы, предписывающие воздерживаться от конфликтов, от насилия и убийства. Но даже эти нормы не носят абсолютного и неизменного характера.

Прежде всего, их неабсолютный характер определяется глубоко укоренившейся в критериях моральной оценки оппозицией «мы - они». То, что считается безнравственным внутри данной общности людей, может рассматриваться вполне похвальным за ее пределами, и наоборот. Нельзя убивать «своих», но убийство «чужака» может не только приветствоваться, а даже, при определенных условиях, рассматриваться как обязательное. Нравственно помогать «своим», но тратить средства на помощь «чужакам» - аморально.

Наличие этой оппозиции («мы - они») прослеживается с самой глубокой древности до настоящего времени, но трактовка ее эволюционирует. Сначала «своим» считался только замкнутый мирок общины, а вокруг был лишь враждебный мир. Затем постепенно на соседние общины стала распространяться некоторая часть моральных норм, принятых среди «своих», что стало одной из предпосылок объединения их в племя. Затем общность «своих» расширяется до народности и целого государства. Но не полностью - остаются микросоциальные общности - например, семья, - мораль внутри которой отличается от применяемой в более широком мире, хотя бы и «своем».

Отчуждение людей по признаку подданства, этнической принадлежности, места происхождения, религиозных убеждений и т.д., приводит и к соответствующему дроблению моральных норм на принятые среди «своих» и относящиеся к «чужим». Общее направление эволюции морали состоит в постепенном распространении на «чужих» ряда моральных норм, относящихся к «своим». Однако такое распространение далеко не безусловно. Например, преступление, совершенное против иностранца, считается столь же безнравственным, как и преступление против своих сограждан. Но вот убийство иностранца из враждебной державы на войне безнравственным уже не считается.

Поэтому до сих пор формирования единой общечеловеческой морали не произошло. И пока общество разделено государственными, религиозными, этническими, классовыми и прочими перегородками, связанными с конфликтом реальных социально-экономических интересов, общечеловеческая мораль и не может сложиться. Модные в конце 80-х гг. XX века рассуждения об «общечеловеческих ценностях» оказались лишь средством идеологического манипулирования, нацеленным на то, чтобы сдвинуть баланс реальных социально-экономических и военно-политических интересов не в пользу СССР, а затем и России.

Тем не менее, для научного социализма и для коммунистического движения моральный релятивизм - т.е. признание моральным того, что отвечает интересам только «своих», - имеет свои пределы. Поскольку коммунистические движение направлено на формирование таких общественных условий, когда станет возможным возникновение подлинно общечеловеческой морали, постольку и наша нынешняя моральная самооценка должна учитывать эту направленность коммунистического движения.

9.8. Несколько слов о том, как не надо применять марксистский метод изучения общественных явлений

Очень часто приходится сталкиваться с тем, что люди, считающие себя марксистами, совершенно по-варварски обращаются с марксистским пониманием роли классовой борьбы в обществе и с классовым подходом к изучению общественных явлений. Для них классовый подход выступает своего рода универсальной отмычкой для решения любых проблем. Также в качестве подобной же универсальной отмычки частенько пытаются использовать социалистическую революцию. При этом игнорируются важнейшие черты марксистского метода, - например, положение о том, что истина всегда конкретна, а абстрактной истины не существует. Такой подход требует, чтобы любая проблема рассматривалась только в ее конкретно-исторической специфике и обязательно в связи с теми конкретно-историческими условиями, в которых данная проблема возникла и существует. Наличие же «универсальных рецептов» противоречит всему духу марксизма.

Одним из примеров попыток применить учение о классовой борьбе как универсальную отмычку, являются предложения некоторых групп, считающих себя очень революционными, по решению проблемы русско-чеченского конфликта. На их взгляд решение принципиально просто: нужно лишь обеспечить пролетарскую классовую солидарность рабочего класса обоих народов - и основа для конфликта будет устранена.

Авторы такого рецепта не потрудились задать себе простейшие вопросы: видели ли они в последние годы хоть один пример проявления классовой солидарности русским рабочим классом? Не отдельными его небольшими организованными группами, а именно большинством, или хотя бы даже значительным меньшинством всего этого класса? Знают ли авторы этого рецепта, что сам процесс классообразования современного капиталистического класса свободных наемных работников в России еще не завершен?

Наконец, где они видели сформировавшийся чеченский рабочий класс? Тот факт, что значительное число чеченцев работает по найму, еще не делает их классом. Пока для этих людей сеть семейных, родовых (тейповых), мафиозных, этнических связей значит на практике гораздо больше, чем их общие интересы как наемных работников. И связано это не только с отсталостью сознания, но и с объективными условиями их существования, которое прямо зависит от этой сети связей.

Уповать в таких условиях на классовую солидарность - это хуже, чем утопия. Это непроходимая глупость, не имеющая, разумеется, ничего общего с марксизмом. Работать на пробуждение классового самосознания кaк русских, так и чеченских рабочих, безусловно, необходимо. Безусловно, необходимо противопоставлять общность интересов простых людей своекорыстию буржуазии и пережиткам до-буржуазных отношений, настойчиво добиваясь самых малейших шагов прогресса в направлении достижения взаимопонимания представителей эксплуатируемого большинства. Стратегически - это единственно верный путь. Но вряд ли стоит надеяться, что волшебные слова «классовая солидарность» смогут немедленно сыграть роль палочки-выручалочки.

Аналогичный подход можно увидеть и со стороны даже ряда вполне уважаемых в международном левом сообществе политических организаций, когда предлагается путь разрешения израильско-палестинского конфликта на той же основе классовой солидарности трудящихся обеих наций.

Между тем, не принимается во внимание, что Израиль - национальное государство, борющееся за свое утверждение и существование. Палестинцы, в свою очередь, борются за образование своего национального государства на той же территории. В таких условиях национально-государственные противоречия всегда выступают на передний план. Или, если говорить точнее, на первый план выступают интересы национальной буржуазии в оболочке общенациональных интересов.

Классовая солидарность израильских и палестинских трудящихся в такой исторической обстановке может стать действенным средством разрешения конфликта только при одном условии: если рабочие обеих наций готовы выступить против собственной буржуазии, отстранить ее от политической власти, и взять урегулирование конфликта в собственные руки. И даже при этом гипотетическом условии уходящие вглубь истории культурно-исторические корни этого конфликта крайне осложнят достижение любого компромисса. Однако совершенно очевидно, что путь к этому результату - крайне неблизкий, что в обозримой перспективе никаких конкретных предпосылок для такого развития событий нет.

Нередко подобного рода «универсальные рецепты» дополняются еще одним - идеей, что любые существующие проблемы могут быть решены одним-единственным способом - социалистической революцией. Безусловно, такая точка зрения отталкивается от верного в принципе тезиса, что революционное решение проблем - наиболее последовательное. Понятно, что марксисты должны стремиться именно к такому решению. Однако предлагать социалистическую революцию как инструмент решения проблем всегда и при любых условиях - это полный разрыв с марксизмом.

Революция не происходит по заказу или по желанию. Для нее должны сложиться как объективные, так и субъективные предпосылки, результирующиеся в понятии «революционная ситуация». Выставлять же требование совершения социалистической революции как расхожий лозунг на все случаи жизни, вне зависимости от наличных предпосылок - значит, заниматься вредным и опасным самообманом. Как будто возможность революции зависит только от подготовленности революционного авангарда к решительным действиям!

Вопросы для самостоятельного изучения:

1. Каков характер прямого и обратного взаимного влияния экономического строя общества и его общественного строя?

2. По каким основаниям общество делится на различные классы?

3. Почему раскол общества на классы приводит к возникновению государства?

4. Каково соотношение классовых и так называемых правомерных функций государства?

5. Как формируется общественное сознание в классовом обществе?

6. В чем заключаются объективные корни существования религии?

7. Почему марксизм отрицательно относится к религии?

8. В чем заключается историческая определенность морали?

9. Каково соотношение классовой и общечеловеческой морали?

10. На какие факторы следует обращать внимание при конкретно-историческом решении вопроса о соотношении классового и национального?

Литература для самостоятельного изучения:

Работы классиков марксизма:

• Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.3.

• Маркс К. Тезисы о Фейербахе // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.З.

• Маркс К. К критике Гегелевской философии права // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.1.

• Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Отдел первый. Главы IX-XI // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.20.

• Энгельс Ф. Бруно Бауэр и первоначальное христианство // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.19.

• Энгельс Ф. Введение к английскому изданию "Развития социализма от утопии к науке" // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

• Энгельс Ф. К истории первоначального христианства// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.22.

Накануне и в начале I-й мировой войны Ленин написал две крупных работы специально по национальному вопросу:

• Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.24.

• Ленин В.И. О праве наций на самоопределение // Ленин В.И. Полн.собр.соч. т.25.

Две работы известного советского философа, в особенности интересные раскрытием роли культуры в историческом бытии человека:

• Межуев В.М. Культура и история. М.: 1977.

• Межуев В.М. Маркс против марксизма. Статьи на непопулярную тему. М.: Культурная революция, 2007.

Другая марксистская интерпретация роли культуры:

• Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М.: Наука, 1980.

О возможностях господствующих классов манипулировать сознанием масс:

• Лимнатис Н. Манипулирование: сущность, проявления, пути снятия. М.: Экономическая демократия, 2000.

Работа Троцкого, где разъясняется классовая природа морали и раскрывается диалектика моральной оценки политических целей и средств:

• Троцкий Л.Д. Их мораль и наша. http://revkom.com/biblioteka/marxism/trotckii/moral1.htm

Часть III. Социально-экономическое учение марксизма. Докапиталистические способы производства

Глава 10. Архаическая (предэкономическая) формация. Первобытный способ производства

Архаическая формация обнимает собой один способ производства - первобытнообщинный. Следует особо подчеркнуть, что свойства данной исторической ступени как определенного способа производства сами еще только складываются в эту историческую эпоху. Это - только еще становящийся способ производства. Для архаической формации характерна незавершенность процесса возникновения ряда общественных отношений людей, нерасчлененность (синкретизм) некоторых из них, сохранение значительной (а подчас и определяющей) зависимости развития человеческого общества не от общественных, а от природных факторов. Лишь постепенно в тече-ние этой формации создаются предпосылки приобретения собственно экономическими отношениями своего определяющего общественное развитие характера. Поэтому данная формация может именоваться также предэкономической.

Таким образом, архаическая формация есть историческая эпоха становления человеческого общества как такового, и для нее присуща незавершенность становления или непроявленность многих законов общественного развития, свойственных более зрелым стадиям.

10.1. Возникновение человека и человеческою общества

Вопрос о происхождении человека до сих пор остается еще недостаточно ясным. Понятно, что с биологической точки зрения современный человек представляет собой животное, и включается в классификацию животного мира: класс млекопитающих, отряд приматов, семейство гоминид (Hominini), род человек (Homo), вид человек разумный (Homo sapiens sapiens). Понятно также, что человек качественно отделяется от животных трудовой деятельностью, речью, мышлением и наличием общества. Но вот как именно произошло выделение человека из животного мира - здесь вопросов больше, чем ответов.

Я не беру на себя смелость давать развернутую оценку существующим гипотезам, предлагающим концепции и описания процесса возникновения человека. Однако с методологической точки зрения я вполне определенно могу присоединиться к Б.Ф.Поршневу, который критически оценивал все существующие концепции, поскольку они не давали ответа на те вопросы, на которые именно и нужно было дать ответ с точки зрения марксистского метода. Б.Ф. Поршнев был совершенно прав в том отношении, что:

- не существует прямого эволюционного перехода от орудийной деятельности животных к трудовой деятельности человека;

- не существует прямого эволюционного перехода от дистантных звуковых сигналов животных к человеческой речи;

- не существует прямого эволюционного перехода от сложной условнорефлекторной активности животных к человеческому мышлению.

Следовательно, необходимо выяснить, как произошел качественный скачок от одного состояния к другому. Поршнев был прав еще и в том, что и сам качественный скачок совершался не как непосредственный переход от одного к другому - он должен был проходить исторически через некие опосредующие звенья, которые современным человеком уже не воспроизводятся (или воспроизводятся в латентной форме).

Хотя уже накоплен обширный археологический и палеоантропологический материал (впрочем, все же остающийся весьма отрывочным), он в основном использован для реконструкции развития человека с ее биологической стороны или со стороны эволюции археологической культуры. Но, например, до сих пор не дано никакого внятного объяснения тому факту, что с определенного момента технологическая эволюция человека начинает резко обгонять его биологическую эволюцию.

Пока ни одна из существующих гипотез выделения человека из мира животных не отвечает указанным выше методологическим требованиям в полной мере (хотя некоторые частичные решения уже предложены - например, Ю.И.Семеновым и тем же Б.Ф.Поршневым, хотя в целом концепция последнего выглядит надуманной и умозрительной). Наукой достаточно хорошо показано, что для перехода к общественным отношениям сначала должны были сложиться биологические предпосылки в морфологии и этологии предков человека (прямохождение, делающее возможным развитую орудийную деятельность, и на основе этой последней - эволюция руки и мозга; снижение уровня конфликтности внутри стада и развитие внутригруппового альтруизма). Развитие этих предпосылок зависело так же от такого фактора, как эволюция окружающей природной среды[10-1]. Но конкретный механизм качественного скачка к общественным отношениям, производству, речи и мышлению все же остается пока не проясненным.

Известный взгляд Энгельса на роль труда в происхождении человека хорошо объясняет особенности факторов становления первобытного человека по сравнению с животными, но не объясняет механизм самого качественного скачка, который приводит к возникновению труда и переходу от эволюции животных к развитию человека на основе трудовой деятельности.

В современной науке заметен сильный уклон к теоретическому описанию возникновения человека почти без привлечения научного аппарата гуманитарных наук, а лишь на основе данных естественных наук. В особенности широкую популярность сейчас приобрели исследования в области палеогенетики и биохимической регуляции поведения. Эти исследования, однако, расширяют наши возможности оценить лишь биологические предпосылки формирования социальной природы человека и не дают объяснения качественного скачка от биологического к социальному.

Поэтому, сталкиваясь с трудностью теоретического понимания этого качественного скачка, многие исследователи встают на путь интерпретации перехода от животного к человеку как всего лишь количественной эволюции присущих животным орудийной деятельности, звуковой коммуникации и сложных условных рефлексов. Их качественное отличие от трудовой деятельности, речи и сознания человека отрицается путем выискивания аналогий и точек соприкосновения между этими качественно различными явлениями. Постольку, поскольку деятельность человека включает в себя все эти биологически обусловленные процессы как свою составную часть (в снятом виде), такие точки соприкосновения найти нетрудно. Но, к сожалению, это уход от ответа, а не поиск его.

10.2. Первобытная община и формирование более широких общностей людей

Реконструкция общественных отношений в первобытном обществе крайне затруднена исторической удаленностью и скудностью исторических (палеоантропологических, палеоэтнографических, археологических) источников, на которые можно опираться. Поэтому предлагаемая здесь трактовка древнего человеческого общества затрагивает период его существования, относящийся, самое ранее, к позднему палеолиту (тем более, что есть основания считать, что на более ранних археологических ступенях собственно человеческого общества еще не существовало), и в основном относится к периодам мезолита и неолита.

Сложность понимания хозяйственного строя первобытного общества связана не только с тем, что это общество удалено от нас в историческом времени. Это общество находилось на заре формирования социального бытия человечества, и свойственные ему производственные отношения не выделились еще окончательно из других общественных отношений, образовывали с ними неразрывное (синкретическое) единство. Сами производственные отношения также были совершенно не дифференцированы, а некоторые из них вообще еще не сложились (например, отношения собственности). Другой особенностью первобытного способа производства была высокая степень зависимости человека и складывающихся социальных структур от естественной среды обитания.

В силу этих обстоятельств процесс производства и производственные отношения находились под значительным и трудно различаемым влиянием различных нехозяйственных социальных факторов и мотивов деятельности человека, равно как и под влиянием природных условий, в которых жил первобытный человек. Во всяком случае, от этих последних в решающей степени зависел характер производственной специализации тех локальных социальных общностей (первобытных общин), в которые объединялись люди, а во многом - и перспективы добычи достаточных средств существования и самого выживания людей.

Основными социальными общностями в первобытную эпоху были община, род и племя.

Род - союз кровных родственников, ведущих происхождение по одной линии (сначала родство считалось по материнской линии, позднее - по отцовской).

Община - естественно возникший коллектив охотников и собирателей, позднее - сельскохозяйственных производителей. Первобытная родовая община характеризовалась общностью происхождения (родством) и общностью занимаемой хозяйственной территории. Древняя община, как правило, совпадала с родом (и поэтому может быть названа родовой общиной), или могла быть продуктом его территориального дробления, либо, позднее, могла включать представителей различных родов.

Племя - объединение нескольких родов. Первоначальной ячейкой племени был союз двух родов, члены которых были связаны взаимными брачными узами, а затем и общим культом и общими органами самоуправления. Такой дуальный (двойственный) союз именуется также фратрией.

Итак, само слово община свидетельствует о тесной общности объединенных в ней людей. Это был не сознательно сформированный союз. Люди, имевшие общность происхождения (кровное родство), держались вместе и совместно присваивали хозяйственные ресурсы какой-либо территории. Община могла совпадать с родом, а могла быть результатом дробления рода на несколько общин в силу сложности освоения хозяйственной территории группой большой численности (например, если территория вблизи поселения общины уже не могла удовлетворить ее потребности, часть рода могла отделиться и образовать самостоятельную общину на другой территории). В более поздний период, когда кровнородственные связи несколько утратили свое первоначальное значение, община могла складываться из людей, принадлежащих к нескольким разным родам. Племя было менее тесной, чем община или род, но более крупной социальной общностью первобытных людей. Племя обычно характеризовалось значительной территориальной разбросанностью.

Хотя ведущим мотивом совместного существования людей в общине, роде и племени был мотив обеспечения совместного производства средств существования, принципом их объединения была не хозяйственная, а кровнородственная связь.

Личные связи людей внутри общины были менее прочными по сравнению с тем, что объединяло их в саму общину. Институт семьи на стадии родовой общины еще только формировался. Брак первоначало был довольно неустойчивым социальным институтом и играл, во всяком случае, меньшую роль, нежели кровнородственные связи.

Ближайшие кровные родственники (братья, сестры) долгое время считались более близкими людьми, нежели супруги, и даже дети и родители. Этому состоянию общественных связей соответствовало определение родства по материнской линии, которое выступало как естественное и единственно возможное в условиях свободы брачного и добрачного поведения. Род, соответственно, первоначально был организован как материнский род.

Поскольку уровень производства средств существования в первобытном обществе был крайне низким, и, кроме того, носил весьма неустойчивый характер, отдельный человек вообще не мог бы выжить без объединения с другими людьми. В советском "марксизме-ленинизме" получило широкое распространение представление, что объединение людей в первобытной общине основывалось на коллективном характере их труда. Однако современные данные науки свидетельствуют о том, что труд первобытного человека носил в основном индивидуальный или мелкогрупповой характер, и лишь в некоторых случаях выступал как коллективно-организованный труд (загонная охота, коллективное рыболовство, расчистка участков для земледелия).

Гораздо более серьезная и постоянная хозяйственная основа объединения людей в первобытную общину лежала в том, что отдельный человек не мог гарантированно произвести объем жизненных средств, необходимых для его выживания. Лишь объединенный продукт производства всей общины мог в какой-то степени дать такую гарантию. Случайности индивидуальной добычи средств существования погашались в совокупном продукте общины. Кроме того, суммирование индивидуальной добычи, полученной путем охоты и собирательства, позволяло создавать запасы, необходимые для выживания в неблагоприятные сезоны.

Что же касается земли (территории) как главного средства производства в первобытную эпоху - это было и пространство для собирательства, и охотничьи и рыболовные угодья, и участки для земледелия, и пастбища, и месторождения гончарной глины и пригодного для обработки камня - то между членами общины вообще не возникало никаких отношений собственности по поводу нее. Эти отношения касались лишь внешнего мира, других, соседствующих общин, родов и племен. Община рассматривала территорию своего проживания как естественный придаток к себе самой, как продолжение ее природного коллективного тела. Межобщинные конфликты по поводу определения границ занимаемых ими территорий были единственным видом чисто хозяйственных конфликтов в тот период.

Впрочем, отнести этот конфликт к сфере социальных противоречий можно лишь с определенной долей условности. Объективно он был таковым, но довольно долгое время субъективно не осознавался подобным образом. Люди за пределами своего рода вообще не признавались человеческими существами. Убийство сородича рассматривалось как тягчайшее преступление и встречалось крайне редко. Убийство чужака, напротив, считалось при некоторых условиях даже похвальным. В целом тесная внутриобщинная кооперация и взаимопомощь внутри общины были неразрывно связаны с противопоставлением членов своей общины чужакам.

Лишь постепенно между соседствующими общинами устанавливались хотя бы эпизодические экономические контакты и возникало некоторое переплетение кровнородственных связей. Этому соответствовало появление обычая экзогамии (т.е. запрета брачных отношений внутри данного рода)[10-2] в противоположность ранее существовавшей эндогамии (т.е. брачных отношений внутри кровнородственного коллектива)[10-3]. В результате члены общины переходили из одного рода в другой (муж переходил из своего рода в род жены - уксорилокальное[10-4] семейное поселение, или, позднее, наоборот, жена переходила в род мужа - вирилокальное[10-5] семейное поселение, либо жена и муж жили раздельно, каждый в своей родовой общине - дислокальное семейное поселение как переходная форма между упомянутыми двумя), что создавало основу для развития личных контактов между различными родами. На этой основе формировалась культурно-языковая общность соседствующих родов.

Таким образом, создавались предпосылки для сближения родов сначала во фратрии[10-6] (объединения небольшого числа родов, первоначально двух, связанных брачными обменами, периодическими военными союзами и т.д.), а затем и объединения их в племена (объединения родов и фратрий по признаку культурно-языковой общности). Первобытные люди постепенно начинали признавать не только в сородичах, но и в соплеменниках таких же людей (хотя долгое время и это признание оставалось далеко не полным). Люди же за пределами племени по прежнему не рассматривались как такие же существа (чему соответствовало и наличие обычая эндогамии, но уже внутри племени - союза взаимнобрачных экзогамных родов).