Апокриф Блокады

На следующее утро я проснулась рано… и уже не в своем номере. Вещи, небрежно рассованные по пакетам — вдоль стены. На столе — бутылка шампанского, в ведерке со льдом, коробка дорогущих шоколадных конфет и записка — "Из комнаты — не выходить (подчеркнуто), по телефону — не звонить, остальной корм — в сумке, ожидать меня". Поверх глянцевой упаковки — одинокая красная роза… На спинке стула — новенькие женские джинсы, кислотная футболка и белые кроссовки моего размера. Одежды, что была на мне вечером — нигде не видно. Мобильника, кстати — тоже. А ведь я не настолько была пьяна или испугана, что бы забыть — мой мобильник Володя у нападавших забрал. Точно, забрал… И где? Опять подстраховался!

Он появился после семи вечера, оживленно-радостный, со свежим пластырем на лице и сбитых костяшках пальцев. С моим мобильником и моим же паспортом в руках. Когда взял? Впрочем, я и не проверила, на месте ли мои документы… Хотя, поставить шампанское в холодильник — ума хватило.

— Держи! Билеты на самолет — я отменил, уедем ночным поездом. Мы — в розыске. Это дело надо отметить!

— Э-э-э… — к вертящемуся на языке — "с утра пьют шампанское только аристократы и дегенераты", заранее приготовленному для встречи, сногсшибательная новость подходила мало. Скорее, совсем не… — А за что? — ноги предательски ослабели, пришлось сесть.

— Галчонок, не хлюздить! — игристый напиток пенной шапкой накрыл бокалы, — Так было надо. Тебе — не понять…

— Кому надо? — глупый вопрос, в данной ситуации. Ясно, что правды не узнаю, опять отделается шуткой.

— Нам! — машинально подняла бокал, чокнулась… Развернула хитро упакованную конфету… Вкусно…

— Зачем? — ещё более глупый вопрос. Если вчерашнее происшествие мне не приснилось, это уголовщина…

— Для личного дела, — если это шутка, то не смешная. Ну, да, я слышала, как в ФСБ "вяжут кровью", но…

— Забудь! — в бокалах снова пенится шампанское, — Это мой проект и я отвечаю за всё. А ты — мне нужна.

— ??? — с хитрым видом бросил в рот изделие московских кондитеров. Последний раз наполнил бокалы.

— Галчонок — вчера ты была права! — произнес торжественно, как священное откровение, — Всё в этом мире — голимая фигня! А особенно — барахло, притворяющееся символами. Ты — молодец. Давно надо было на подобные вещи твоими глазами посмотреть. И вот это всё, — не выпуская бокала, обвел вокруг рукой, — тоже фигня. "Вещи — тлен, душа — бессмертна!" — чокнулся, залпом выпил, — Символы для дела не нужны, нужна — идея. Например — "К последнему морю!"

— Володя, ты о чем? — я всегда чувствую, когда человек пьян, а когда только хочет казаться пьяным. Он был пьян. Смертельно… Никогда, ни до, ни после, я не видела его таким пьяным.

— Забудь! — покрутил в руках пустой бокал с таким видом, будто собирался, подобно гусару XIX века, со звоном и брызгами грохнуть его об пол, — Пей!

— Володя, что с тобой? — не умею разговаривать с пьяными. Когда и где он успел так набраться?

— Галинка, запомни, — наконец-то поставил бокал на стол, многозначительно покрутил в воздухе пальцем, — Задание на разработку той технологии, что ты собираешься предложить — тебе не выдаст никто! Здесь, такая технология — никому не нужна. А вот там… Тс-с-с! — комическим жестом он приложил палец к губам, — Там, она очень мне пригодится… Ты, теперь — мой человек. Навсегда. Ищи! И молчи, если найдешь… Времени — в обрез.

— Володя, может, присядешь? — отчего-то только тут мне стало заметно, насколько нетвердо он стоит на ногах.

— Не сбивай с мысли! — он отмахнулся, опершись другой рукой о стол (шампанское явно ударило в голову), — Я — сила! Ты — знание! А вместе? Власть! Не здесь, так там… Я им всем ещё покажу… — вести его под руки до кровати оказалось нетрудно. Сам переступал, продолжая бормотать себе под нос непонятные обрывки фраз. Тогда — непонятные… Если бы знать!

Через две недели грянула война с Грузией. Вечером 8 августа он позвонил и сказал, что "операция прикрытия" началась. Посоветовал собираться и быть готовой внезапно уехать, примерно на месяц. Возможно, немного дольше. Не забыть теплые вещи. Так и закончилась моя прежняя жизнь…

Глава 3. Вариант "Омега"

Северодвинск встретил меня по-осеннему промозглым ветром и мелким противным дождем. Из фирменного поезда "Поморье", с пересадкой доставившего меня сюда через Вологду, я вывалилась нагруженая вещами, как трудолюбивый маленький ослик. День прошел отвратительно. Поезда существуют, что бы в дороге удобно спать, а не дремать вполглаза. Увы… Пригородное ж/д сообщение между Архангельском и Северодвинском было прервано в прошлом 2007 году, из-за практически полного отсутствия пассажиров. За пятилетку — население всемирно знаменитого центра атомного судостроения сократилось на одну пятую… Теперь, ходящий "через день" московский состав стал единственной ниточкой, связывающей ныне заштатную базу Северного флота с "большой землей". В вагонах, на последнем участке маршрута, от подсаживающихся пассажиров сложилась обстановка затрапезной электрички. Настроение, в результате — соответствующее. Давненько я уже не путешествовала подобным образом. Хотя, бывало и хуже…

Спряталась от вихрей водяной взвеси в здании вокзала. Озябшими пальцами набрала номер. Володя строго запретил звонить по пустякам, но усиливающаяся непогода и мгновенно промокшие ноги, это не пустяк. Тихо. В смысле, абонент не отвечает. Трижды дождалась сброса соединения после длинной серии напрасных гудков. Сделала перерыв… Повторила попытку… Бесполезно. Шагать пешком до автобусной остановки? Словно в издевку, в дальнем от меня углу автостоянки остановился позорно древний микроавтобус "когда-то защитной расцветки" и принялся мигать фарами. Будто в насмешку… Наверное, увидел через стекло потенциальную клиентку… Или водитель тэшки пытается заигрывать? В таких случаях лучше всего показать полную независимость. А ещё — сразу язык… Знаю я, эти "шахид-такси". Пользуясь слякотью, "за совсем мало денег" заманить явно иногороднюю дурочку в салон и возить её по окрестным переулкам, пока бензин не кончится. "Вах, далеко ехать пришлось!" Позвоню ещё раз. Опять не отвечает… Зато хозяин "шахид-такси", явно издеваясь, начал включать габаритные огни в такт телефонным гудкам. Стоп! Или я от холода сдурела, или он мне знак подает? Будем рассуждать логически… Слышать сигнал от володиного телефона может только один человек… И если он не догадается, что в летних туфельках я через залитую водой площадку не пойду, кто ему доктор? Жест с кручением пальцем у виска возымел действие. Пыхнув дымным выхлопом, ветеран автотехники, судорожно дергаясь, развернулся и, пятясь задом, наискось, разбрызгивая лужи, подкатился к дверям вокзала. Кажется, мой выход…

— Залэзай! Простынэшь! — какой вежливый. Лучше б вещи в салон помог погрузить. Или, это нарушит его имидж "гордого сына гор"? С какой стати Владимир затеял маскарад, зачем ему акцент? Кому мы тут интересны?

— Салам алейкум! — из вредности по-восточному обратилась. Даже бровью не повел… Но, ответил:

— Малейкум вассалам! — ух, как я дверью хлопнула… Нет, не развалилась колымага, однако. Ещё крепкая…

— Поехали! Я замерзла и спать хочу (целый день провела на ногах), — фигушки. Вылез из машины. Осмотрелся. Как будто сквозь тонированные стекла плохо видно. Сел за руль и, наконец, соизволил заговорить по-человечески.

— Галчонок, ты мне доверяешь? Закрой глаза и давай правую руку… — нашел время сюрпризы устраивать.

— Ой! — Гладкое золотое кольцо плотно село на безымянный палец. Обручальное? Как понимать? Даже в жар бросило… Действительно, сюрприз. Неужели с женой разводиться собрался. Ради меня? В такой момент?

— Держи! — книжка паспорта… На развороте — моя фотография и мои личные данные. Позвольте, но мой документ лежит у меня в сумочке. Точно лежит, недавно билеты покупала… А это что за новости? В разделе "семейное положение" — штамп о заключении брака с каким-то Владимиром Ибрагимовичем с совсем невыговариваемой фамилией. Датирован, кстати, прошлым месяцем. Всё честь по чести. Причем, паспорт явно настоящий, только совсем новенький…

— Как прикажете понимать?

— Это я — Владимир Ибрагимович, — жестом подкрутил несуществующие усы, — А ты, моя женщина. Если спросят — моя жена. Если вдруг что-то случится — за меня, по этому документу, тебе назначат пенсию. Он настоящий. На время командировки — предъявлять только его. Больше тебе пока ничего знать не положено, — и микроавтобус рванул с места, будто новый. Обалдеть… Окончательно войдя в роль, Володя процедил сквозь зубы, — А если кто-то будет приставать, скажи — "Зарэжу!"

Пристегиваться было нечем, пришлось обеими руками держаться за трубчатую скобу, а на поворотах ещё и упираться ногами. Так что, кольцо всё время мелькало перед глазами. Каюсь, на него я смотрела больше, чем на дорогу. Что дорога? Грязь, ветер, блеклый северный пейзаж… А вот символ законного брака. Уел! Подколол без слов… В споре "о символах" оставил таки последний довод за собой. Настоящий мужик! На Володю я тоже периодически поглядывала и удивлялась. Казалось бы, обычный высокий брюнет. Самую малость цыганистый и чернявый. А вот же, дар перевоплощения! Переоделся, напялил на голову простеганную войлочную шапочку и — нате вам. Типичное "лицо кавказской национальности". Интересно, а родителям новость сообщить можно? Скорее всего — нет. Рано, да и зыбко пока всё… Вот вернусь из этой странной командировки — тогда.

Ведомственная гостиница встретила нас сквозняками, скрипящими дощатыми полами и легким налетом запустения. Ого! Трехкомнатный номер, с дорогой казенной мебелью и наполненным (!) напитками баром при уютно фырчащем двухкамерном холодильнике сразу напомнил, что что-то внятное я жевала вчера, причем, те странные тошнотики из привокзального буфета, по уму, вообще не следовало брать в руки и тем более тянуть в рот. Впрочем, инвентарные номера на всех без исключения предметах (вплоть до стеклянной пепельницы на столе, где криво намалеванные цифры просвечивают сквозь днище), намекали, что особенно расслабляться не придется. Куча свертков в углу прихожей, массивный ящик защитного цвета прямо посредине комнаты, след от сапога на ковре (солдаты вещи таскали?). Казарма, прости господи. А в вестибюле, пришлось предъявлять документы не старушке в регистратуре, а нормальному часовому. Интересно, горячая вода у них тут есть?

Пока я плескалась, а потом, распаренная и подобревшая, охорашивалась в своей спальне — Володя накрыл стол. По мужски… Обильно и некрасиво. Накрошил холодное консервированное мясо, крупно порезал хлеб и сыр. Намазал красной икрой бутерброды. Расставил тарелки. Выстроил в ряд сахарницу, банку растворимого кофе, чай и горячий литровый электрочайник из нержавейки. Наш первый "семейный ужин". Я ела — а он молча смотрел. За потемневшими окнами барабанил наконец-то спустившийся ливень. Люстра под потолком то и дело мигала. Когда дело дошло до кофе с печеньем — поинтересовался, хочу ли я спать. Отвечать утвердительно показалось невежливым. В конце концов, он меня и доставил, и обогрел, и накормил. Самое время о сексе подумать. Как никак — намек с кольцом прозрачен. После штампа в паспорте полагается "первая брачная ночь"… Только фиг я угадала! Двое расторопных солдат, явившихся после нажатия кнопки вызова, на счет раз освободили стол от остатков продуктов, сдвинув на край чайник и кофейные принадлежности. Досуха протерли полировку, козырнули и удалились…

— Теперь, поговорим! — начал Володя, наглухо задергивая шторы, — обещанные варианты у тебя с собой?

— Есть на флешках и одна копия на бумаге… — не ожидала такой деловитости. Хотя, ему виднее.

— Кто-нибудь, кроме тебя, их читал? — ага, определенно — это продолжение темы трехнедельной давности.

— Никто. Единственная распечатка. Флешек — две. Как ты и советовал, — в ответ он перегнулся через стол.

— Держи! — передо мною легла папка скоросшивателя, — Здесь — ознакомительные материалы. Прочти все до одной страницы внимательно. Пока — у тебя ещё есть возможность подумать и отказаться… Официально. Через "подписку о неразглашении"… По правилам — то есть, сначала "дав подписку". А я считаю, что время дороже формальностей. (в переводе на русский язык — он уже решил)

Теперь я подозреваю, что одной "подпиской" там бы дело не ограничилось. Тема пахла хорошей "химической амнезией" для отступников (а то и показательным сожжением заживо, как в старом рекламном романе про работу спецслужб, кажется его название "Аквариум"). Прежде всего, потому, что при моей "второй группе" допуска — в папке документы с грифом высшей степени секретности… Опасно играем! Особенно, учитывая, что на обороте — отсутствуют положенные отметки… Это — как прикажете понимать? Володя, специально для меня, сделал "левые" ксерокопии? Самые темные дела — примерно так и совершаются, вообще-то. Или — без учета или — с "перекрестным засекречиванием" (как в мрачных 40-50-х годах) когда сам факт существования секретной информации уже сам по себе является "совершенно секретным". Главная тайна атомной бомбы состоит в том, что она вообще существует. Впрочем, тогда — мелочи меня совершенно не волновали… Косноязычный "канцелярит" из папки — воспринимался, словно фантастический стереофильм… Лазейка между мирами! Окно в прошлое! Ущипните меня — я сплю…

От захватывающих дух переживаний — потянуло на сладкое. Даже приторное местное печенье показалось достойным внимания. Подумать только! Другое время, другая планета. Невероятные перспективы и открытия! К реальности меня вернул острый запах гари. Вот так… Стоило на полминуты отвернуться — а листки из папки уже полыхают в пепельнице. Предупреждать надо! Я бы ещё раз их перечитала… Или это такая шутка? Непохоже.

— Забудь! — теперь дежурное слово? — Завтра прочтешь. Как и все, в официальной обстановке… Под подписку о неразглашении.

— А сегодня? — интуиция мне подсказывает, что наша "первая брачная ночь" накрылась медным тазом.

— Надо поговорить, — вот это действительно ново, первый раз за время знакомства ко мне обращаются подобным тоном.

— Слушаю, — кофе я себе всё равно налью. Самую большую чашку. И пусть хоть мир перевернется…

— Я подожду, — и действительно, плотно зарылся в мои бумажки. Быстро читает, как сканирует… Один лист — один вариант. "Альфа"… "Бета"… "Гамма"… Как обычно — на половину одной стороны стандартного листа А4…

Считается, что существует три основных метода составления научных отчетов. "Английская школа" — где по умолчанию, принимается, что читающий текст — равный тебе специалист, поэтому всё излагается предельно кратко и компактно. Только нужное. Ничего лишнего и очень конкретно. "Немецкая школа" — когда считается, что отчет будет читать полный дебил и все расписывается в мельчайших подробностях (как вариант — к листу обзорных материалов добавляется пухлая пачка приложений). "Китайская школа" (она же "азиатская") — где на каждый пункт делового содержания приходится хоть несколько слов лести руководству или же упоминается, что такое-то действие (опыт, проба) сделано согласно его указанию и только потому получилось, как следует… В идеале, согласно "китайской" традиции, следует заранее предугадать, что именно начальник хочет прочесть и писать только это. Азия-с! Прежний мой научный руководитель обожал "немецкую" манеру и частенько ругался, что вместо солидных километровых "простыней" я все пишу "на открытке". Володя наоборот — ценит "английскую" краткость. Стоп! Зачем же моё сразу жечь? Дым и так столбом. После первого пожарища вонища в воздухе — не продохнешь! Хоть форточку открой… Что? Номер с вытяжной вентиляцией? Действительно — генеральская гостиница… Как тянет! Заполнившее комнату марево истаяло буквально на глазах. Пепел растерт в порошок. Можно говорить…

— Галчонок, как ты полагаешь, если на той стороне — другой мир и другая планета, то и время там другое?

— Конечно! Сказано прямо — "окно в прошлое". Ориентировочно — начало XVII века. Значит — так и есть.

— Ошибка. Чему вас только в институтах учат. Время всегда и везде одно и то же. Как длина, ширина и высота… По научному, это называется — физическая константа. Какой вывод из сказанного следует сделать? Не научный, а организационный? Подумай.

— Всё, что будет происходить "на той стороне", для контроля и оперативного руководства "отсюда" почти недоступно. Мы там будем как экспедиция Колумба — герои первооткрыватели и "робинзоны", в одном лице…

— Тебя это радует? — весь подобрался, вцепился пальцами в колени.

— Нормально! Романтика! Свобода! — что-то не то я сказала, — людей, на другой стороне, почти и нет? Так?

— Цивилизованных — точно нет. Я спрашиваю о другом… — нет, определенно, у него проблемы. Крупные…

— Тогда кого нам боятся? Мы же не одни с тобой на ту сторону полезем? — ой, как он нехорошо зыркнул…

— В некотором смысле — одни. Мою группу расформировали. Ты — считаешься привлеченным экспертом, удобным по соображениям секретности. Теплица, парники, опытный участок, микроудобрения… Не более.

— Но ведь так и есть! — уставился, не мигая, — Ну, просто куда ты — туда и я. Без высокой политики.

— Не получается без политики! — вскочил, принялся вышагивать по ковру, — Политика везде! Что ожидает членов самой первой экспедиции в прошлое? — а вот пальцами попрошу в меня не тыкать… — Есть мысли?

— Зависит от ситуации. Если нам разрешат публиковать отчеты — слава, звания, может быть — деньги. Если не разрешат — просто звания и деньги… Плюс — статус "вечно невыездных". Секретность же. Ну, и что такого? Зато интересно. Многие за такую возможность сами приплатили бы. Даже я…

— Не понимаешь намеков, — устало плюхнулся обратно в кресло, — Хорошо, тогда попробую по-другому. Ты знаешь, что такое "единоначалие"?

— Нормальный порядок организации власти в экспедиции или воинской части, — очень странный вопрос.

— А что происходит, если в длительной (вот это слово мне сразу не понравилось) автономной экспедиции нет твердого единоначалия? — можно догадаться, не зря отчеты читала.

— Что угодно, вплоть до поножовщины и общей гибели. В первых полярных экспедициях XIX века такое случалось. Из-за неграмотного подбора групп в них оказывалось несколько неформальных лидеров. От скуки и тягот уединенного существования между ними начинались дикие ссоры, переходящие в смертоубийство. Даже термин специальный изобрели — "полярное бешенство". Умные образованные люди, на глазах звереют, делятся на враждующие группировки и буквально зубами рвут друг другу глотки… Иногда — до последнего человека. А что, разве сегодня такая проблема стоит? Вон, с тех пор, сколько разных экспедиций было… И где они только не работали… XXI век на дворе! Мы же не звери? Свои люди. Договоримся, как-нибудь… Что-то изменилось?

— Всё изменилось, — Володя выдвинул вперед правую руку и начал загибать пальцы, — Во-первых, снова в полную неизвестность уходит почти толпа. Секретность, мать её… (мне показалось, что он собрался плюнуть на ковер, но в последний момент передумал). Во-вторых, эту толпу готовили несколько разных ведомств…

— "У семи нянек — дитя без глаза", — вставила я в его паузу умное словечко.

— Точно! Отдельно в экспедиции участвуют подразделения ФСБ, МЧС, ГРУ и академия наук, прикрытие и силовую поддержку осуществляет Северный флот. Выторговали своё особое право, как первооткрыватели… Общего руководства — нет. Четкой системы взаимной подчиненности — никакой. И это всё, в условиях периодического отсутствия связи.

— Это как? — в бумагах с грифом про связь не было ни словечка.

— А так! Свет и радиоволны — когда проходят, когда нет. Проводная связь — тоже временами ненадежна. Кроме того, сам "проход" — не стабилен. Расширяется, сокращается, иногда — закрывается совсем. Что-то связанное с движением планет… В это время экспедиция будет полностью отрезана от "большой земли". Как бывало разве 300–500 лет назад. Считай — вернулась эпоха Колумба.

— И что тут страшного? Подумаешь, ну посидим недельку-другую без связи…

— Вот, ты тоже не понимаешь, — он с видимым отвращением загнул четвертый палец, — уже сто лет люди не посылают экспедиции настолько автономные, что с ними вовсе никак невозможно связаться. Даже в космосе связь есть всегда! — помолчал, — Между прочим, случаи "полярного бешенства" практически исчезли только с появлением радио. А экипажи атомных подводных лодок, для несения многомесячного боевого дежурства — подбирают так тщательно, что космонавтам и не снилось. И один черт, после всплытия — их нельзя выпускать к обычным людям, нужна реабилитация. Психология!

— Да что мы, немедленно взбесимся там что ли? — по-моему, Володя несколько сгустил краски.

— Не знаю! — неожиданно выдохнул он мне в лицо, — нет данных. Зато поводов — хоть отбавляй. А главное, нет объединяющей идеи. Все темнят. У всех — свои собственные цели. Как контролировать этот сброд — тайна.

— А надо? — по-моему, у него началась профессиональная деформация, — Зачем нас там контролировать?

— Затем, — поднял усталые глаза, — Если это действительно прошлое. Если это наше прошлое. Про "эффект бабочки" читала? Мало ли, кому какие мысли в голову придут. Это раньше, все собирались строить один и тот же коммунизм. "Все как один, плечом к плечу…" Других вариантов даже не рассматривали. А теперь, — скривился, — кто монархист, кто родновер… или технократ. А у кого — карьера не сложилась. Оглядится он там по сторонам, забьет болт на работу с начальством и начнет "исправлять историю". Прошлый раз уже был печальный прецедент, — осекся, — тебе этого знать не положено…

— Но, есть же какие-то надежные способы удержать людей в рамках приличия? — он криво усмехнулся.

— Способы — те самые "четыре К". Корысть, клановость, конкуренция и компромат. И "короткий поводок", снабжения всем необходимым, для верности. Что и наблюдаем. В чем заключается "поводок" — объяснять?

— Полной автономности экспедиции никто не допустит. Постараются урезать всё снабжение по самому минимуму. Что бы от единственной "дыры в XXI век" далеко не отходили и чуть что — обратно к ней бегом бежали.

— Правильно. Откуда знаешь?

— Читала, как царь-батюшка посылал народ завоевывать Сибирь с Дальним Востоком.

— Верно, — он загнул последний палец, — Именно так и планируется, — опять скривился, — Аварийный запас продуктов — не более чем на месяц (на случай если "дыра" временно закроется)… Топлива — в обрез… Патронов — не более двух боекомплектов на ствол… Тяжелого вооружения — вообще никакого. И всё возможное снабжение — отсюда. Даже шланг с питьевой водой для столовой — от водопровода из XXI века. Во избежание, — помолчал, — Время и люди не меняются…

— Хочешь сказать, что если "дыра" закроется на два месяца — то придется голодать? А если за это время кончатся патроны — отбиваться голыми руками? — читала, как же.

Жестокая оружейная и продовольственная зависимость от центральной власти, в XVI–XVIII веках, были теми цепями, на которых Московия держала своих "вольнолюбивых землепроходцев". Постоянно дергая за эти цепи, "шоб воры не забывались". Запрещая поселенцам сеять хлеб и ковать железо. Доходило до того, что пытаясь не пропасть по вине далекого и жадного начальства, сибирские казаки активно осваивали лук и стрелы, а пищали и прочие ""громыхалки" таскали чисто для виду. Ибо, изготовление ствола и пороха, по тогдашним временам, являлось технологией им недоступной… Да-с, пожалуй, в такой отчаянной ситуации мои наработки в области пищевой автономии могут очень даже пригодиться. Мелочь, а приятно… Получается — мы с Володей в заговоре. И это тоже приятно.

— Совсем не боишься? — удивленно поднялся, подошел, заглянул в глаза… обнял…

— С тобой — хоть на морское дно! — вырвалось.

— Молодец! — прижал совсем крепко, — Из каждого безвыходного положения есть не менее трех выходов! Но, запомни, ты — мой козырный туз в рукаве. Мало совершить подвиг, надо подгадать, что бы на тебя в этот момент смотрел генерал… Не понадобится — и хорошо. А случись что — у нас должны быть запасные варианты. Занимайся своими делами и молчи. Что бы вокруг не происходило. Когда вопрос встанет ребром — я сам скажу.

Сколько мы так простояли — не знаю. Не хотелось шевелиться. Мысли путались. На самом-то деле — я ещё и жутко боялась. Смертельно как боялась! Что он — уйдет, за грань, добывать себе генеральские погоны, а я — ничем не смогу ему помочь… А если вместе… Да будь что будет! Кто сказал, что звания даются легко? Вот и…

— Разве они не понимают? — военный совет, после внезапного приступа нежности, принял организованный характер, — Им нас совсем не жалко? — кому им, понятно без слов. Таинственному начальству проекта "Остров".

— Галчонок, ты пока не понимаешь… Возник совсем другой слой реальности. Ещё три недели назад — никакой "дыры" в помине не было. Голый "пилотный проект" экспедиции, ссылки на несколько старых отчетов последних месяцев существования СССР и теория профессора Радека, который получил к тем отчетам доступ и предсказал дату очередного "открытия". Я готовил материал на свой страх и риск. Руководство меня поддержало. Но, кусок оказался слишком лаком…

— Позавидовали? — У Володи досадливо дернулся угол рта, — Нет? — Решительно помотал головой.

— Скорее, не смогли поделить ответственность. Когда "дыра" открылась и гипотеза подтвердилась, срочно назначили комиссию. И все "причастные" тут же захотели урвать свою долю. Открытие мирового значения! На уровне первого полета в космос. Каждый, случайно оказавшийся рядом, имеет шанс войти в историю. И каждый удачно примазавшийся — тоже. Вот меня и оттерли, — заметил беспокойство, поспешил утешить, — Это-то как раз пустяки. Пока — процесс идет штатно!

— Но, ты же оказался лишним? — как знакомо… В нашем институтском гадюшнике точно такие же нравы…

— Нет, я оказался "первым не по чину"… Знаешь поговорку — "У победы — много родителей, а поражение — всегда сирота"? Пока всё идет хорошо — мне… точнее нам — ничего не светит. И знаешь, как с этим следует бороться?

— Надо сделать, что бы всё неожиданно пошло вразнос… тогда халявщики срочно примутся искать "самого крайнего".

— В точку! — быстрый поцелуй, в нос, — А главное, что бы этот "крайний" в острый момент оказался вне зоны досягаемости разъяренного начальства. С другой стороны "дыры". Тогда он из категории "виновника" автоматически станет "участником", а немного спустя и "пострадавшим". Если всё правильно рассчитать, то, пока здесь будут грызть глотки соперникам и поспешно назначать виноватых, там, — он выразительно крутанул кистью, — произойдет "героическое спасение", не хуже эпопеи челюскинцев. Кто предупрежден — тот вооружен. Вот поэтому, я прошу молчать. Самый лучший экспромт — заранее подготовленный. И, надо рискнуть головой… Ты готова рискнуть? Повезет — вернемся в почете и славе… Не повезет — тоже не пропадем. Не у тебя одной есть запасные варианты.

— А отвечают пускай "ответственные товарищи"? Они этого достойны? — новый поцелуй, теперь в губы.

— Угу… Что бы стать генералом мало заслужить штаны с лампасами, нужно ещё создать вакантную генеральскую должность…

— Кто-то должен полететь в отставку… или на пенсию… или — под трибунал… Ой, а если погибнут люди? — гипотетическая перспектива быстрого карьерного роста наглядно повернулась своей отвратительной стороной.

— Значит, уцелевшие получат ещё больше плюшек и погремушек… Побед без жертв не бывает.

— А разве так можно? — что-то он подозрительно разоткровенничался. Да на трезвую голову. Не к добру…

— А как можно? Уточню, а как оно бывает в жизни на самом деле?