ЧП в вагоне 7270

— Сколько веревочка ни вейся!.. шепнула одна из понятых.

Сабодаш не ошибся: в третьей посылке действительно оказалось почти двести платков — сто девяносто два.

— Это не все! — Антон вытащил газету, закрывавшую дно.

Между стенкой ящика и газетой лежали два зелено-. ватых листка плотной глянцевой бумаги. Антон осторожно достал их, положил на стол.

— «Аккредитив на предъявителя…»

— Сумма большая? — спросил дежурный по отделению.

— Каждый по шесть тысяч. Всего двенадцать.

— А когда выписаны?

— Вчера!

— Наверное, после прибытия поезда. — Денисов вгляделся в надпись на печати: «Государственная трудовая сберегательная касса 5284/0809». Он знал сберкассу, она находилась у самого вокзала.

— Не слабо, — Кубасов покачал головой.

Ольшонок и проводница промолчали.

Денисов был уверен, что они уже видели раньше аккредитивы, обнаруженные в посылке,

В ожидании младшего инспектора, который должен был вернуться в вагон с минуты на минуту, Антон курил. Денисов по привычке положил голову на стол, закрыл глаза.

— С платками понятно. — После двух ночи голова Антона начинала работать ясно. — Со своими коллегами, арестованными в Бейнеу, Косов занимался спекуляцией по-крупному. Только случайно он не был задержан вместе с ними. Судьба дала ему шанс: он не попал в рейс вместе со Стасом…

Денисов молчал — Антон продолжил:

— У Косова вдруг появилась возможность «завязать»! Стать тише воды и ниже травы. Он эту возможность игнорировал. Закупил платки и взялся за старое…

— Думаю, платки были закуплены раньше, — не открывая глаз, сказал Денисов, — просто он решил разом от них избавиться.

— Возможно. Он вез их для известного ему дельца. Но сделка по какой-то причине расстроилась.

— Опаздывали, — снова подсказал Денисов. — Почтово-багажный поезд выбился из графика. В Бейнеу стояли. В Кунграде. В Ургенче около суток. Между прочим, можно примерно предположить, куда он их вез. Туда, где опоздания стали особенно ощутимыми. БХСС, во всяком случае, сможет раскопать!..

— Платки с самого начала находились в посылочных ящиках, это было сделано для маскировки. На всякий случай… — Антон не спеша, один за другим вводил в систему имевшиеся в их распоряжении факты. — Скорее всего так они делали в бригаде Стаса… Но где связь? Если оглянуться назад… — Историк по образованию, он оседлал любимого конька. — Убийство, как ни одно преступление, сохранилось почти в первобытном его виде! Остались, так сказать, те же внутренние и внешние черты этого гнусного действия…

Качнуло. Денисов понял, что спал. Маневровый поставил под навес очередной вагон. Он словно все сместил в рассуждениях Сабодаша.

— Но аккредитивы… — сказал Антон. — Они же не занимают места! Почему и они в ящике?!

Антон анализировал обстоятельства, связанные с появлением аккредитивов. В пепельнице чернел окурок. Денисов спал не больше десяти-пятнадцати минут:

— Повтори насчет аккредитивов. — Короткий сон освежил его.

— Жена Косова особенно не беспокоилась ни о деньгах, ни о платках… — Антон начал сначала. — Видимо, Косов не раз в подобной ситуации отсылал все по почте. Грубовникова будет ходить в отделение связи в Ржакове, ждать посылки и аккредитивы. Так?

Денисов покачал головой.

— Аккредитивы не Косова.

— Не Косова?!

— Косову нет смысла класть деньги на аккредитив, да еще на предъявителя!

— А если обыск? ОБХСС!

— Какая разница, что будет обнаружено при нем?! Аккредитивы или деньги? Наконец, в посылку имело смысл класть именной аккредитив! Чтоб никто не мог воспользоваться, если посылка попадет в чужие руки!

Антон подумал.

— Ты прав, — подтвердил он. — Но если Косов прячет чужие аккредитивы себе в посылку…

— Я понял. Аккредитивы и были тем, что почтовики с таким рвением искали в вагоне! Поэтому они единодушно искажают обстоятельства…

— Думаешь, Косов залез в ценные отправления?!

В тамбуре раздались шаги, Денисов не успел ответить.

Вошел Ниязов. По его лицу можно было догадаться, что он возвращается с пустыми руками.

— Такого ключа в отделении перевозки почты нет. — Он достал чертеж, передал Денисову. — Я все просмотрел.

— Где именно?

— На доске, в проходной. У «Мадам Бовари». В табельной.

Они помолчали. Антон спросил:

— На доске в проходной есть пустые гнезда?

— Есть. Немного.

— Ну вот, — Антон достал «Беломор». — Ключ, который мы ищем, возможно, на руках. У кого-то, кто сейчас работает.

Вайдис сел у окна, с любопытством взглянул вниз, на перрон. Денисов наблюдал за ним через стол. Несмотря на сутки, проведенные в вагоне, Вайдис выглядел опрятно, аккуратная стрелка сбегала вдоль брюк.

— Вы не сказали о том, что у вас исчезли аккредитивы. — Разговор взял на себя Антон, Денисов внимательно слушал. — Почему вам потребовалось это скрыть?

На перроне никого не было. Над черными опустевшими электричками на невидимых нитях плавали яркие ледяные капли светильников.

— Разрешите? — Вайдис достал сигареты. Настала его очередь приглядеться к денисовскому, кабинету. — Не хотел бы я постоянно здесь работать.

— Почему? — спросил Антон.

— Одиноко. Меланхолию навевает… — Он внезапно обернулся к Денисову. — Вы сами хорошо понимаете, почему я не заявил о деньгах! — Он поднялся. — Из-за Косова!

— Точнее.

— Из-за смерти Косова. — Вайдис снова сел, закинул ногу на ногу, поправил стрелку на брюках. — Каждому же ясно! Кто убийца, как не тот, у кого украли аккредитивов на двенадцать тысяч!

Антон возразил:

— Это допустимо, но только как одна из версий!

— Поставьте рядом факт кражи аккредитива на крупную сумму и факт насильственной смерти, и любой — даже не юрист! — свяжет их наглухо как причину и следствие! Тем более других, видимых причин для убийства Косова нет! Правда?! Я анализировал!

Денисов внимательно слушал.

Шел четвертый час — «час татей и тюремных утеклецев», как обозначил его Антон в соответствии с историей отечественного судопроизводства.

— Убийство совершено таким образом, чтобы вина пала на меня! Все продумано! — Вайдис занервничал. — Как только я заявлю о краже — я автоматически становлюсь подозреваемым.

— Это не освобождает от обязанности говорить правду!

— А почему молчал Ольшонок? И его помощник, и Кладовщикова?! Не знали?!

— Знали?

— Конечно! Поэтому я и решил; «Двенадцать тысяч?! Бог с ними. Потом разберемся!»

— Почему с вами оказалась эта сумма? — Антон развивал первый успех.

Я приехал, чтобы купить машину.

— Дальше.

— Не мог же я ночевать на вокзале с охапкой сторублевок?!

У Вайдиса было узкое лицо с близко посаженными глазами, один из которых слегка косил — «ленивый глаз». Прямой вздернутый нос придавал лицу высокомерное, даже брезгливое выражение.

— Когда в гостиницах не повезло, я первым делом побывал в сберкассе, положил деньги на аккредитивы.

— Потом? — спросил Антон.

— Стал искать крышу. Замену гостинице. Я не знал, конечно, что познакомлюсь с Кладовщиковой, попаду в почтовый вагон.

Денисов спросил:

— Почему вы предпочли аккредитивы на предъявителя? Не именные?

— В этом случае я мог при сделке ими рассчитаться…

— Где вы их хранили?

— В бумажнике, в кармане пиджака.

— Аккредитивы могли видеть?

Вайдис взглянул на Денисова, перевел глаза на Антона.

— Все видели. И начальник вагона. И оба помощника. И женщины. Я сам показал.

— Шел разговор о деньгах?

— Сам виноват. Тщеславие! Разговор шел о расценках, зарплате. Короче, выложил оба аккредитива на стол.

Он несколько минут молчал. Антон спросил:

— Аккредитивы кто-нибудь брал в руки?

— Только Ольшонок. Татьяна заметила что-то вроде: «Везет людям!» Кладовщикова тоже что-то сказала. Я уже знал, что сделал глупость.

— А Косов?

— Не помню. Кто-то мне открыто позавидовал. — Кто именно?

— По-моему, начальник вагона. Ему нужны деньги на ремонт дома. Он хотел у кого-то занять, но у него сорвалось… Потом легли спать.

Антон спросил:

— Где аккредитивы находились ночью?

— При мне. — Вайдис дотронулся до внутреннего кармана курточки. — Закрыть купе изнутри я не мог: на нижней полке женщина. Неудобно! Куртку я повесил в ногах.

— Ничего подозрительного не слышали?

— Спал как убитый. Фактически, вторая ночь на колесах.

— Кладовщикова выходила из купе?

— Не знаю. Сквозь сон слышал какой-то разговор.

Но теперь и в этом не уверен, — Вайдис поправил капюшон.

— Когда вы обнаружили пропажу?

— Утром я и не вспомнил об аккредитивах. Встали, как я уже говорил, поздно. Потом Косов и Татьяна ушли, я с ними простился, вернулся в купе. У Кладовщиковой была книга Пикуля, полистал. Стал собираться. Тут начальник вагона зашел: «Все в порядке? Ценности на месте?» — «В порядке!» — «Проверили?» — «Куда денутся?!»

— Дальше.

— «На всякий случай проверьте, чтоб не было претензий!» — «Да полно!». — говорю. Ольшонок настоял, а полез за бумажником…

— Аккредитивов на месте не оказалось.