Человек-Паук: Заклятый враг

Доктор, его адвокат и телохранители развернулись и скрылись в глубине склада. Осталось лишь несколько зевак, но и они разошлись по своим делам, оставив Человека-паука в одиночку стоять на тротуаре.

Раскат грома пронесся над внезапно набежавшими облаками, а затем октябрьские небеса разродились дождем.

Стенолаз всплеснул руками.

– Не так я себе представлял этот день.

Глава 5

ЛЬВИНОЕ ЛОГОВО

СИДЯ за столиком в тени «Флэтайрон-билдинг», Питер разложил перед собой три газеты: «Таймс», «Пост» и «Бьюгл» – и принялся изучать их передовицы.

Вокруг него Мэдисон-сквер продолжал заполняться народом, смесью манхэттенцев и туристов. Люди горели желанием понежиться в лучах солнца, которое последние дни беззастенчиво играло с их эмоциями, с неистовым безрассудством появляясь и исчезая из их жизни.

Но Питер Паркер просто хотел почитать новости, поэтому он игнорировал окружающих.

Быстро пробежавшись, глазами по каждой газете, Питер обнаружил то, что он и подозревал увидеть: почти ничего.

В «Таймс» вообще не говорилось о происшествии возле склада в Бруклине, «Пост» упоминала о нем, но только мельком и в рамках большой статьи о жалобах жителей на шум по соседству.

Питер задержался взглядом на материале на второй странице «Таймс», где говорилось о росте преступности в районе пирсов на Ист-Ривер и о кондукторе подземки, которого жестоко избили на станции «Бэттери-парк». Питер испытал почти непреодолимое желание скомкать листы и выкинуть их куда подальше. Вместо этого он выпустил газету из рук и откинулся на спинку кресла, глядя на деревья, активно облачавшиеся в осенние цвета. Обычно этот вид напоминал ему о тетушке Мэй и об их путешествиях по городу, когда Питер был совсем маленьким, но сейчас Паркер сильно переживал о вещах, над которыми не имел никакого контроля. Основное место в его голове занимали мысли о Коулсоне, ЩИТе и Докторе Осьминоге, который внезапно решил вести честную жизнь. Размышления привели его прямиком в собственное прошлое, где юный Питер Паркер впервые столкнулся с тонкой гранью между друзьями и врагами.

Однажды, когда он еще учился в мидтаунской школе науки и технологий, весь его класс внезапно стал одержим понятиями «друг» и «враг». Среди подростков было распространено мнение, что каждый просто обязан быть или тем, или другим, и, пока эта групповая игра продолжалась, чьи-то чувства неизбежно страдали, а слабые личности падали под весом этих идей. Питера все это не особо волновало, но одноклассники ожидали, что он тоже примет участие в веселье. Как-то раз он нашел записку, которую подбросили в его школьный шкафчик, и ее содержимое его сильно расстроило.

Записка была от Лиз Аллан.

Прекрасная светловолосая Лиз была первой и единственной любовью его детства. Она была королевой, сверкающим эталоном красоты, но, похоже, презирала его, а Питера все равно тянуло к ней. Он ругал себя за то, что это было совершенно не научно, но ничего не мог с собой поделать.

И в тот день она написала ему записку очень простого содержания: «Ты мне друг или враг?»

Иногда крутые дети отправляли не таким крутым детям записки с вопросами, на которые нельзя было ответить правильно. Любой ответ влек за собой риск потерять, ну, скажем, все. Если вы вдруг ответили «неправильно», изощренные последствия могли преследовать вас вечно.

Он не сумел ответить на ее сообщение. Да и как он мог? Он был Питером, а она – Лиз. Невозможный сценарий.

Эта ситуация разозлила его, так что, вместо того чтобы ответить на вопрос, – а отсутствие ответа также могло кого-нибудь уничтожить, – Питер отложил записку в сторону. И вот так, согнувшись под гнетом школьных проблем, с аккуратно сложенной в кармане запиской от Лиз Аллен, он побрел прочь от школы. К тому моменту, как он добрался до дома, он уже не мог отличить, где верх, а где низ.

Тетя Мэй встретила его в дверях:

– Питер... ты что, заболел? Плохо выглядишь, дорогой.

Дядя Бен, поднявшийся из своего кресла и вышедший в прихожую посмотреть, что за шум, тоже заметил, что с племянником что-то не так. Переглянувшись с женой, он отвел Питера в сторонку, чтобы поговорить как мужчина с мужчиной.

– Я, э-э-э... да ничего такого, просто дети в школе опять были грубы со мной, только и всего, – ответил мальчик. – Глупые затеи, дурацкие записки, типа вот этой, – Питер протянул бумажку дяде.

Лицо дяди озарила печальная улыбка, и он открыл рот, чтобы...

Много лет спустя, попивая кофе в самом сердце города, Питер не помнил, что именно сказал его дядя. У него в голове этот разговор проигрывался словно сцена из немого кино. Дядя Бен что-то говорил, его губы двигались, уголки его глаз улыбались, но вот слова... Питер никак не мог их вспомнить. Дядя сказал что-то очень важное, в этом он не сомневался, но из-за приступа гормонов или иного, что он чувствовал в то утро, в общем... совет пропал впустую.

Питер попытался было вспомнить его слова, но чем больше старался, тем дальше они ускользали от него. Друзья и враги... Враги и друзья... Это было очень важно, но почему он не может их вспомнить?

«Прости, дядя Бен».

Изящная, ухоженная рука с идеально наманикюренными и накрашенными ногтями коснулась плеча Питера, и голос, сладкий, как мед с имбирем, полился ему в уши, прерывая ход его мыслей.

– Признайся, Тигр, в плане напитков ты банкрот.

Мэри Джейн Уотсон. Многие пытались описать ее, но не многим удавалось сделать это точно. Если бы кто-то спросил мнения Питера Паркера, он бы ответил, что большей частью Эм-Джей просто не поддавалась описанию.

Нахальная и веселая. Мудрая и своевольная. Кокетливая и взбалмошная. Эксцентричная и энергичная. Решительная и скромная. Но, пожалуй, важнее всего было то, что Мэри Джейн была рядом. Она была рядом всегда, когда Питер больше всего в ней нуждался: как жилетка, как советчик и иногда как родственная душа.

Их отношения также частенько не поддавались описанию. Была ли Эм-Джей подругой или кем-то большим? Некоторые думали, что они женаты... Правда же находилась где-то посередине. Они знали друг друга долгие годы, пережили темные и светлые полосы в жизни, но ни один из них не испытывал необходимости описать их взаимоотношения конкретными словами или действиями. Какая ирония: Питер раскрыл Эм-Джей тайну своего альтер эго, но сопротивлялся своим чувствам к ней тогда, когда наступал самый подходящий момент поддаться им.

Если опираться на журналистские клише, то все было сложно.

– Хм? – вот и все, что он смог из себя выдавить. Девушка застала его врасплох. Мэри Джейн указала на его пустую кофейную чашку и насмешливо изогнула идеальную бровь.

Питер оценил ее наряд: светло-серый жилет в полоску в стиле ретро и брюки в тон, копну длинных рыжих волос венчала шляпка, а дополняли образ малиновые туфельки для танцев. В руке она держала термокружку, в которой, как знал Питер, содержался кофе особого помола.

– Пробы? – спросил Питер, когда она уселась напротив и пододвинула стул поближе.

– Ага. – Улыбка.

– «Бонни и Клайд»?

– Не-а. – Еще одна улыбка. – «Парни и куколки».

– Ого. Ты едва ли походишь на типаж сестры Сары и слишком умна, чтобы играть Аделаиду.

– Спасибо вам за обе оценки, добрый сэр, – ее улыбка стала шире, – но в этой версии пьесы все герои поменялись полами. Я пробовалась на роль Ская Мастерсона.

Питер отхлебнул кофе.

– Я бы на это посмотрел. И даже заплатил бы.

– Еще заплатишь.

Питер восхищался ее легкомысленной самоуверенностью, а болтовня развеяла грозовые тучи, сгустившиеся над его головой, по крайней мере, хотя бы немного.

– Аделаида, – добавила Мэри Джейн, – далеко не так глупа, как думают люди.

Питер наклонился поближе, вдохнул аромат ее духов и улыбнулся.

– Прошу, избегай этих сбивающих с толку сценических разговоров, которые выше понимания невежественных дикарей вроде меня...

Они продолжили болтать, их беседа парила в воздухе, касаясь одной темы, чтобы в следующий миг уже перескочить на другую. Со временем грозовые тучи в голове у Питера вернулись на свои места, не обращая никакого внимания на рыжий бриз, который обычно легко разгонял дурные мысли прочь.

– В чем дело? – наконец спросила она.

С того самого момента, как Мэри Джейн открыла рот, Питеру требовалось прилагать немалые усилия, чтобы не вывалить на подругу как на духу все, что его волнует, вплоть до мельчайших деталей. Но он не мог. Только не так, не у всех на виду... где он будет выглядеть уязвимым.

– Да как обычно, – солгал он, – типичная удача Паркера.

Это была старая шутка, бытовавшая в ходу у него и его друзей: таким образом он всегда мог объяснить или прикрыть любую неурядицу в его похожей на мыльную оперу жизни.

– Что за болтология, – Мэри Джейн потрепала его по руке и отхлебнула кофе. – Ты просто хрестоматийный пример попытки намеренно перевести стрелки.

– Мне нравится слово «болтология». Ты так говоришь, как будто «болтология» – это что-то плохое. А мне нравится: похоже на яичницу-болтунью. Болтунья – это хорошо. Болтунья и ореховое масло. Но только не вместе. Это будет уже перебор.

– Питер...

– Ну хорошо, хорошо, – произнес он, признавая поражение. – Хрестоматийный случай. Перевод стрелок. Я все понял.

Мэри Джейн провела пальцами по его плечу, обняла за шею и наклонилась поближе к нему.

– Что не так?

– Да все, – тихо ответил он, – или все так, смотря с чьей точки зрения посмотреть. – Питер отвел взгляд. – В город вернулся кое-кто, кого я знаю... Он вроде как проблема... а то и все восемь.

Мэри Джейн нахмурилась и вопросительно изогнула бровь.

– Кто-то, кого я знаю?

«Ну да, Эм-Джей... ты помнишь Доктора Осьминога, того парня, который убил отца моей девушки?»

– Нет, не то чтобы очень, – ответил он, – достаточно лишь сказать, что я не очень счастлив по этому поводу. Он, как бы точнее выразиться, странно себя ведет. Мне кажется, он собирается навредить кое-каким людям. В смысле, еще большему количеству людей. Он уже многим причинил боль.

Она понимающе кивнула.

– А, один из этих ребят.

– Ага, определенно один из этих ребят.

Мэри Джейн убрала руку с его плеча и откинулась на спинку стула. Взяв в руки кружку с кофе, она на мгновение уставилась вдаль, затем снова повернулась к Питеру.

– Вот что ты сделаешь, Тигр: ты встретишься с этим парнем лицом к лицу, доберешься до корня проблемы.

Он уставился на нее, потрясенный прямолинейностью девушки. «Если бы только все было так просто», – подумал он.

– В этом случае так не получится, Эм-Джей, – сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. – Это не тот парень, к которому можно так просто подойти и...

– Вздор, –напористо продолжила Мэри Джейн, – у меня есть один знакомый, актер, с ним вечно та же ерунда. Появляется и исчезает из города, всякий раз вызывая проблемы. Я наконец сказала ему...

– Эм-Джей, с этим парнем сей способ не сработает, поверь мне.

Девушка замолчала, скорчив недовольную гримаску.

– Дама права, – произнес низкий голос позади него.

Питер повернулся к говорившему. Это был приятный темнокожий мужчина, одетый в серую куртку с поднятым на голову капюшоном. Насколько он мог видеть, голова его была гладковыбрита, а по правой щеке сбегал длинный шрам.

– Что, простите?

– Извините, что перебил вас, – произнес мужчина, – но дама права.

Незнакомец говорил, сидя вполоборота, словно пытаясь скрыть от них свое лицо. Питеру показалось, что кожа на левой скуле мужчины выглядит неровно, словно она была обожжена.

Любопытно, паучье чутье на секунду кольнуло мозг Питера, но практически сразу успокоилось.

– Благодарю вас, – произнесла Мэри Джейн, улыбнувшись мужчине. – Хоть кто-то еще говорит здесь разумные вещи. – Эм-Джей слегка подвинула стул, чтобы лучше видеть незнакомца.

«Типичная Мэри Джейн, – подумал Питер, – общительная до неприличия».

– Мэри Джейн, Питер, – представила их девушка.

Мужчина нахмурился и моргнул, словно мысленно взвешивая все «за» и «против».

– Генри, – наконец представился он. Его правая рука держала стакан с чем-то вроде смузи, а левая покоилась на столешнице и даже не шевелилась.

Мэри Джейн улыбалась все шире.

– Вы здесь проездом, Генри? – спросила она. – Осматриваете достопримечательности?

Генри покосился на нее.

– И да, и нет. Я здесь... для медицинских процедур.

«Бинго, – подумал Питер, – я так и знал».

– О, мне жаль это слышать, Генри, – произнесла Мэри Джейн. Она в своей манере беззастенчиво наклонилась к мужчине поближе. Тот поморщился, невольно переводя взгляд со своей руки на девушку и обратно.

– Благодарю вас за участие, мэм. Я просто следую вашему совету: сталкиваюсь с проблемой лицом к лицу.

– Вы не должны забывать и о развлечениях, пока находитесь здесь, – посоветовала ему Эм-Джей. – Могу предложить вам несколько вариантов.

Может, Питер Паркер и не мог похвастаться интуицией и эмпатией Мэри Джейн Уотсон, но даже он сейчас почувствовал, что Генри говорит правду... ощутил его боль. Питер сопереживал ему, притом что даже испытывал исходящее от мужчины легкое чувство опасности. Складывалось впечатление, что Генри мысленно сдерживает что-то внутри себя как в оковах, прикладывая для этого огромные ментальные усилия.

– Оставь парня в покое, Эм-Джей, – с улыбкой произнес Питер, – он, скорее всего, только приехал, а ты уже набросала для него целый экскурсионный маршрут.

Прежде чем Мэри Джейн успела ответить, Генри покачал головой.

– Нет, сэр, все в порядке. Я ценю это. Боюсь, у меня не будет времени ни на что, кроме... медицинских процедур. Так что я сейчас расслабляюсь, перед тем как отдамся на милость докторов.

Тут включилась собственная интуиция Питера.