Помоги проекту - поделись книгой:
– Но в моем возрасте я стараюсь избегать серьезных материальных трат. Зачем вкладывать в будущее? Разве оно у меня есть?
– Этот аргумент имеет более округлую форму, чем колеса вашей машины.
– На самом деле рама погнута. Я побывал в аварии.
– Когда?
– Почти двадцать три года назад, – ответил старик.
– Значит, вы уже привыкли.
– Это не дает мне заснуть.
– А как вы узнаёте, куда поворачивать руль? – спросил Ричер.
– Постепенно ко всему привыкаешь. Это как плавать в лодке. Зачем тебе в Лаконию?
– Я случайно оказался рядом, – ответил Ричер. – Мой отец здесь родился. Я хочу посмотреть на место, где он появился на свет.
– Как твоя фамилия?
– Ричер.
Старик покачал головой:
– Я не знал ни одного человека в Лаконии по фамилии Ричер.
Причиной, по которой появилась предыдущая развилка, было озеро, достаточно широкое, чтобы водителям, ехавшим с севера на юг и обратно, приходилось выбирать: левый берег или правый. Ричер и старик покатили вдоль правого, по неровной дороге, но зато с великолепным видом – до заката оставалось менее часа. Наконец они добрались до Лаконии. Он оказался больше, чем думал Ричер. Пятнадцать или двадцать тысяч человек. Главный город округа. Основательный и процветающий. Кирпичные здания и аккуратные старомодные улицы. Низкое красное солнце делало его похожим на декорации к старому фильму.
Скрипучий пикап остановился на одном из центральных перекрестков.
– Лакония, – сообщил старик.
– Как сильно изменился город? – спросил Ричер.
– Почти не менялся, – ответил старик.
– Я всегда думал, что он гораздо меньше.
– В воспоминаниях большинства людей все кажется более крупным, – заметил старик.
Ричер поблагодарил его за поездку, вышел и посмотрел вслед уезжавшей машине – каждое колесо упрямо твердило, что остальные не правы, – выбрал случайное направление и прошел несколько кварталов, чтобы понять, что где находится, в особенности два места, с которых он собирался начать завтрашний день; и еще два требовали его внимания прямо сейчас – во-первых, кафе, чтобы поесть, во-вторых, ему требовался ночлег.
И то и другое он нашел без особого труда, как и положено, в центре города. Здоровая пища, но повсюду не больше двух столиков. Ни одного мотеля в городе, однако полно гостиниц с завтраком. Ричер поел в узком бистро, потому что официантка улыбнулась ему через окно. После короткого замешательства она приняла заказ и принесла нечто вроде салата с ростбифом, который Джек выбрал, потому что салат шел на первом месте, и он решил, что это самое питательное блюдо. Однако порция оказалась крошечной. Тогда Ричер попросил вторую и тарелку побольше. Сначала официантка решила, что с едой что-то не так. Или с размером тарелки. Но потом сообразила, что он просто проголодался и хотел получить еще одну порцию. Она спросила, не нужно ли ему еще что-то, и он сказал: «Чашку для кофе побольше».
Потом Ричер вернулся к гостинице, которую заметил чуть раньше на одной из боковых улиц, примыкавших к городским офисам, и там нашелся свободный номер. Время отпусков закончилось. Он заплатил довольно высокую цену за номер, как его назвал владелец, а сам Ричер посчитал его обычной комнатой с диваном и избыточным количеством цветочных орнаментов и перьевых подушек. Он сбросил несколько штук с кровати, положил брюки под матрас, чтобы они разгладились, и долго стоял под горячим душем. Затем забрался в постель и заснул.
Оказалось, что туннель между деревьями растянулся более чем на две мили. Патти Сандстрём продолжала прослеживать пальцем все его изгибы на карте. «Хонда» катила по серому битумному покрытию с выбоинами. В некоторых местах его полностью смыла вода, оставив рытвины размером со стол для бильярда; кое-где проступал ребристый бетон, присыпанный гравием; тут и там попадались ямы с мокрыми сгнившими листьями, оставшимися с прошлого года, но сейчас деревья еще сохранили почти все листья и смыкались у них над головами. Лишь в одном месте они расступились примерно на двадцать ярдов, и путники сумели разглядеть большой кусок ярко-розового неба. Возможно, здесь шла полоса другой почвы, или внизу находилась скала, или там скопилось слишком много грунтовых вод. Потом кусочек неба остался позади, и они снова оказались в туннеле. Коротышка Флек ехал медленно, чтобы смягчить тряску и поберечь двигатель, подумывая о том, не стоит ли включить фары.
И тут полог у них над головами снова начал редеть, как будто впереди находилась большая поляна и они уже добрались до нужного места. Однако Коротышка и Патти увидели вынырнувшую из леса новую дорогу, тянувшуюся по прямой через пару акров плоских лугов; тонкая серая лента внезапно стала обнаженной и открытой последним лучам заходящего солнца, а впереди появилась группа из трех прочных деревянных строений, расположенных одно за другим вдоль уходившей вправо дороги, так, что первое и последнее разделяло около пятидесяти ярдов. Все три дома были выкрашены в скучный красный цвет с яркой белой отделкой, и на фоне зеленой травы они выглядели как классические дома Новой Англии.
Ближайший дом оказался мотелем. Как картинка из детской книжки. Как если бы ребенок изучал азбуку. «М» – это мотель. Он был длинным и низким, обшитым тусклыми красными досками, со скатной крышей, покрытой серой рубероидной плиткой. В первом окне горели неоновые буквы
– Нормально? – спросил Коротышка.
Патти не ответила. Он остановил машину, и они увидели второй дом, короче, но заметно выше и шире первого. Что-то вроде амбара. Но не для животных: слишком чистый бетонный пандус, ведущий к двери, и нигде даже намека на следы дерьма, если называть вещи своими именами. Более всего, оно напоминало мастерскую. Перед ней, очень аккуратно, тремя рядами по три в каждом стояли девять квадроциклов «ANV». Как обычные мотоциклы, но с четырьмя толстыми шинами вместо двух узких.
– Может быть, это «Хонды», – сказала Патти. – Может быть, местные ребята знают, как починить машину.
Последнее, третье строение оказалось обычным домом довольно большого размера, с крыльцом вдоль всего периметра, на котором стояли кресла-качалки.
Коротышка проехал немного вперед и снова остановил машину. Здесь битумное покрытие заканчивалось – в десяти ярдах от пустой парковки мотеля. Он собрался въехать во владения хозяина мотеля, и глаз опытного фермера, выращивающего картофель, подсказал ему, что под колесами у них и вокруг в равных частях находятся гравий, земля, а также мертвые и живые сорняки. Коротышка успел заметить по меньшей мере пять разных видов – и ни один из них не хотел бы иметь на своей ферме.
Конец битумного покрытия представлял собой что-то вроде порога. Словно остановка перед тем, как принять решение.
– Нормально? – снова спросил он.
– Здесь пусто, – сказала Патти. – Нет гостей. Тебе это не кажется странным?
– Сезон закончился, – заметил Коротышка.
– Словно кто-то повернул рубильник?
– Они всегда на это жалуются.
– Тут какая-то глухомань, – сказала Патти.
– Отличное место для отдыха. Без шума и суеты.
Патти долго молчала.
– Пожалуй, все выглядит нормально, – наконец сказала она.
– Или здесь, или нигде, – заявил Коротышка.
Они оглядели мотель слева направо: стандартные пропорции, надежная крыша, тяжелые доски, свежее пятно. Здание содержалось в приличном состоянии, но без излишеств; в общем, всё по-честному. Такой мотель вполне мог бы находиться в Канаде.
– Давай посмотрим, – предложила Патти.
Они съехали с твердого покрытия, покатили по неровной дороге и остановились возле офиса. Коротышка немного подумал и заглушил двигатель. Так надежнее, чем оставлять его работать на холостом ходу, – вдруг начнет плавиться металл или произойдет взрыв. А если он не заведется вновь – что ж, так тому и быть. Они могут попросить номер на одного человека. С собой у них был огромный чемодан, полный товара на продажу, однако они вполне могли оставить его в машине. Ну а больше им ничего не требовалось таскать за собой.
Они выбрались из машины и вошли в офис. За стойкой сидел парень, похоже, ровесник Коротышки и Патти, лет двадцати пяти, плюс-минус год или два. Короткие светлые волосы, тщательно причесанные, отличный загар, голубые глаза и приятная улыбка – но выглядел он здесь как-то не на месте. Сначала Коротышка принял его за одного из «летних людей», каких частенько видел в Канаде, куда посылают сынков из хороших семей выполнять какую-нибудь глупую работу в деревне, чтобы потом они могли написать о своем опыте в резюме, или для расширения горизонтов, или в поисках самого себя. Но этот был лет на пять старше для подобных дел. К тому же он уж слишком походил на собственника. Он приветствовал их сердечно, но с интонацией «не забывайте, вы в моем доме», словно являлся хозяином мотеля.
Может быть, и так.
Патти сказала, что им нужна комната, и спросила, нельзя ли попросить того, кто следит за квадроциклами, взглянуть на их машину, или, если такого человека нет, не мог бы он дать им телефон хорошего механика. Конечно, они надеются, что эвакуатор им не потребуется.
Парень улыбнулся.
– А что с вашей машиной? – спросил он.
Он говорил, как персонаж фильма, работающий на Уолл-стрит в костюме и галстуке. И был полон веселой уверенности. Должно быть, он пьет шампанское. Скупость – это хорошо. Не тот тип, какие нравятся фермерам, выращивающим картофель.
– Двигатель перегревается, а из-под капота доносится скрежет.
Теперь парень улыбнулся иначе – как скромный младший повелитель вселенной – и сказал:
– Тогда, пожалуй, мне стоит взглянуть на вашу машину. Складывается впечатление, что у вас проблемы с охлаждением и недостатком масла. И то и другое несложно устранить, если только где-то нет утечки. Тогда все будет зависеть от того, какие запасные части потребуются. Может быть, удастся приспособить что-нибудь из нашего хозяйства. Ну а если нет, мы знаем хорошего механика. В любом случае, пока двигатель не охладится, ничего сделать нельзя. Припаркуйтесь возле вашего номера, а утром мы выясним, как обстоят дела.
– А во сколько это будет? – спросила Патти, думая о том, как сильно они задержались, а также о зубах дареного коня.
– Мы здесь встаем вместе с солнцем, – ответил парень.
– Сколько стоит номер? – спросила Патти.
– После Дня труда и до сезона листопада, скажем, пятьдесят долларов.
– Нормально, – сказала девушка, хотя это было не совсем так, но она снова думала о зубах дареного коня и о том, как Коротышка сказал: «Все или ничего».
– Мы дадим вам комнату номер десять, – сказал парень. – Она первая из тех, что мы обновили. На самом деле мы только что закончили работы. Вы станете первыми гостями. Мы надеемся, что вы окажете нам эту честь.
Глава 03
Ричер проснулся в одну минуту четвертого утра, и его пробуждение можно было охарактеризовать избитой фразой: проснулся мгновенно, как будто сработал выключатель. Он не шевелился. Даже не напрягал руки и ноги. Просто лежал, смотрел в темноту, напряженно прислушивался, сосредоточившись на все сто процентов – не приобретенный в течение жизни рефлекс, а примитивный инстинкт, глубоко запрятанный эволюцией в самый дальний уголок мозга.
Однажды чудесной ночью в Южной Калифорнии он крепко спал, открыв все окна, но мгновенно проснулся, словно сработал выключатель, уловив слабый след дыма. Не от сигареты или горящего здания – до него долетел запах охваченного огнем холма, который находился в сорока милях, точно дикий, первобытный пожар, бегущий по древней саванне. Сполоснуть и повторить[4], на протяжении сотен поколений.
Но сейчас дыма не было. Во всяком случае, в одну минуту четвертого утра. Не в этом номере отеля. Так, что же заставило его проснуться? Не образ, не прикосновение и не вкус, потому что он лежал в кровати с закрытыми глазами, шторы опущены, во рту ничего нет. Значит, звук. Он что-то услышал.
Ричер ждал повторения. Он считал это слабостью эволюции. Продукт еще не стал идеальным и продолжал оставаться двухэтапным процессом. Первый шаг – пробуждение, второй – ты понимаешь, что происходит. Конечно, лучше бы соединить их в один.
Он ничего не слышал. Теперь лишь немногие звуки оставались сигналами для мозга ящерицы. Шаги или шипение древнего хищника – здесь это маловероятно. Ближайшие сухие ветки находятся в нескольких милях за окраиной города. Едва ли что-то еще испугает примитивную кору головного мозга. Только не в аудиокоролевстве. С современными угрозами разбирались передние доли мозга, которые внимательно следили за скрипом и скрежетом, но не могли пробудить человека от глубокого и качественного сна.
Так что же заставило его проснуться? Единственным другим, действительно древним звуком был крик о помощи. Вопль или мольба. Не современный пронзительный крик, визг или смех. Что-то совсем примитивное. Племя атаковали враги. Где-то на самом краю сознания. Далекое, раннее предупреждение.
Ричер больше ничего не услышал. Тогда он выскользнул из-под одеяла и постоял у двери, прислушиваясь. Ничего. Взял перьевую подушку и поднес к глазку. Никакой реакции. Выстрела не последовало. Ричер выглянул наружу, но ничего не увидел. Только ярко освещенный пустой коридор.
Он поднял шторы и проверил окно. Ничего. Пустая улица. Полная темнота. Все спокойно. Он вернулся в постель, взбил подушку и лег спать.
Патти Сандстрём также проснулась в одну минуту четвертого утра. Она проспала четыре часа, потом какое-то подсознательное возбуждение заставило ее проснуться. Она чувствовала себя паршиво. И не глубоко внутри, как ей следовало бы. Частично ее тревожила задержка. Теперь они попадут в город в лучшем случае лишь в середине следующего дня. Не лучшие часы для торговли. Ко всему прочему, им пришлось заплатить пятьдесят долларов за комнату. К тому же по-прежнему оставалось непонятно, что с машиной. А если им придется заплатить за ремонт целое состояние? Если потребуются запасные детали или придется что-то подгонять… Машины – замечательное изобретение, пока с ними не начинаются проблемы. Тем не менее двигатель завелся, когда они вышли из офиса, и владелец мотеля не выказал особого беспокойства – лишь кивнул, чтобы их подбодрить. И не стал провожать до комнаты. Ей это понравилось. Патти не любила, когда люди вторгались в ее личное пространство, показывали, где находятся выключатели и ванная комната, оценивали ее вещи, вели себя раболепно, дожидаясь чаевых. Но он даже не попытался.
И все же, сама не понимая почему, она чувствовала себя паршиво. Номер ей понравился; здесь действительно недавно сделали ремонт, и все было в идеальном порядке. Новая обшивка стен и потолка, отделка, краска и ковер. Ничего особенного. Ничего вульгарного. Традиционное обновление, все аккуратно и солидно, работающий бесшумно кондиционер, в комнате прохладно. Телевизор с плоским экраном. Дорогое окно с двумя толстыми панелями и термическими уплотнителями, шторы между стеклами, которые опускаются и поднимаются при помощи электропривода – не нужно тянуть за цепочку, чтобы открыть их, достаточно нажать на кнопку. Денег здесь явно не жалели. Единственная проблема состояла в том, что окно не открывалось. О чем она стала бы тревожиться, если б начался пожар. К тому же Патти любила свежий ночной воздух… В целом очень приличное место. Лучше, чем большинство, где ей довелось побывать. Быть может, оно даже стоило пятидесяти долларов.
Но все равно она чувствовала себя паршиво. Телефона в комнате не было, как и сигнала сотового, так что через полчаса они отправились в офис, чтобы выяснить, нельзя ли позвонить и заказать еду в номер. Может быть, пиццу. Парень за стойкой грустно улыбнулся и сказал, что сожалеет, но доставка здесь не работает – слишком далеко, и никто не согласится сюда ехать, – а потом добавил, что большинство гостей едят в кафе или ресторанах в городе. У Коротышки сделался такой вид, будто он вот-вот сойдет с ума, будто минуту назад ему сообщили, что у большинства гостей есть машины, которые ездят. Возможно, это имело отношение к грустной улыбке владельца мотеля, или кем он там был. Но потом парень сказал, что в холодильнике есть замороженная пицца, так почему бы им не поесть вместе?
Ужин получился довольно странным, в темном старом доме, с уже знакомым им парнем и еще тремя такими же мужчинами. Одинаковый возраст, похожая внешность, странная связь между ними. Словно все они исполняли какую-то миссию. Патти показалось, что они немного нервничают. После разговора с ними у нее сложилось впечатление, что они – уставшие от тяжелой работы инвесторы какого-то нового предприятия. Быть может, мотеля. Она решила, что они его купили и теперь пытаются получить прибыль. Так или иначе, но все они вели себя исключительно вежливо, любезно и старались поддерживать разговор. Парень, встретивший их в офисе, сказал, что он Марк. Остальных звали Роберт, Стивен и Питер.
Они задавали осмысленные вопросы о жизни в Сент-Леонарде, интересовались, зачем оттуда едут на юг. И вновь Коротышка выглядел так, словно он вот-вот взорвется. Решил, что они считают его дураком, – ведь он отправился в далекое путешествие на плохой машине. Но Питер, специалист по квадроциклам, сказал, что он поступил бы так же. Руководствуясь исключительно статистикой. Машина ездит уже много лет; почему она должна отказать сейчас? Теория вероятности подсказывает, что она будет и дальше им служить. Как делала до сих пор.
Потом Патти и Коротышка пожелали всем спокойной ночи и направились в комнату номер десять, где легли спать. Вот только Патти проснулась через четыре часа, испытывая странное волнение. Она чувствовала себя паршиво и не понимала почему. Или понимала? Может быть, просто не хотела признавать… Может быть, из-за этого ей было не по себе. По правде говоря, в глубине души Коротышка вызывал у нее возмущение. Большое путешествие. Самая важная часть их тайного плана. Он выехал на плохой машине. Он глуп. Еще тупее, чем картофель, который выращивал. Он не мог инвестировать авансом даже доллар.
Сколько стоило бы поменять масло на заправке? Уж точно меньше пятидесяти долларов за мотель, остановиться в котором ее тоже уговорил Коротышка; мало того, вынудил ее согласиться, что это жутковатое место, которым управляют странные парни. Но его слова не вязались с тем, что она чувствовала, – у нее возникло ощущение, будто вежливые молодые люди в сияющих доспехах спасают ее от картофельного фермера, слишком тупого для того, чтобы привести в порядок свою машину, прежде чем отправиться в путешествие длиной в тысячу миль, да еще по чужой стране. И это при том, что в багажнике лежит кое-что очень ценное. Какая глупость…
Патти захотелось подышать свежим воздухом. Она выскользнула из постели, босиком подошла к двери, повернула ручку, прижав другую ладонь к раме для равновесия, чтобы открыть замок беззвучно. Ей не хотелось будить Коротышку; она решила, что сейчас не время для разборок – у нее было не самое подходящее для того настроение.
Но дверь не открывалась. Ее заклинило. Патти проверила ручку, понажимала на нее несколько раз, однако ничего не произошло. Дверь не поддавалась. Может быть, после ремонта ее плохо проверили. Или виновата жара.
Глупо. По-настоящему глупо. Наступил тот редкий случай, когда можно было использовать Коротышку, который представлял собой мощный пожарный гидрант, только маленький. Его таким сделала необходимость постоянно поднимать мешки с картофелем весом в сто фунтов. Но стоит ли будить его и просить о помощи? Это вряд ли. Патти вернулась в постель, улеглась рядом с Коротышкой и посмотрела в потолок – гладкий, ровный и надежный.
Ричер снова проснулся в восемь утра. Яркие лучи солнца пробивались в щели в шторах, в воздухе медленно кружились пылинки, с улицы доносились приглушенные звуки. Машины останавливались, потом ехали дальше. Очевидно, в конце квартала был светофор. Изредка они гудели, как будто стоявший впереди водитель не заметил, что зеленый уже включился.
Ричер принял душ, достал брюки из-под матраса, оделся и занялся поисками завтрака. Он нашел кофе и оладьи совсем рядом, что позволило ему отправиться на более длительную разведку, которая привела его к месту, где, возможно, прятали хорошую еду за фасадом фальшивого ретро; но Джек решил, что потребуется кто-то более умный, чем он, чтобы расшифровать все загадки. У него сложилось впечатление, что современный человек полагает, будто именно в такой обстановке любили обедать лесорубы из прежних времен, и в данном случае это означало, что все блюда в меню были жареными. Опыт подсказывал Ричеру, что лесорубы едят то же самое, что и любые другие рабочие, иными словами, самые разные вещи. Однако он не имел никаких идеологических возражений против жареной пищи, в особенности если ее подавали в не слишком больших количествах, поэтому решил не плыть против течения. Он вошел в ресторан и сел, сделав вид, что у него осталось всего тридцать минут перед тем, как отправиться рубить деревья.
Еда оказалась хорошей, в кофе недостатка не наблюдалось, поэтому Ричер задержался больше чем на тридцать минут. Он сидел за своим столиком, поглядывая в окно, дожидаясь, когда суматоха уляжется и люди в костюмах и юбках разойдутся по своим рабочим местам, потом встал, расплатился по счету, оставил чаевые и прошел два квартала, которые изучил накануне вечером, в сторону места, где решил начать, – здания городского архива. Там Джек обнаружил объемный справочник с номерами кабинетов. Рядом находилось кирпичное здание городского муниципалитета, и Ричер определил по его возрасту и архитектуре, что раньше там заседал суд. Может быть, и сейчас тоже.
Кабинет, который интересовал Ричера, оказался одной из многочисленных маленьких комнатушек, расположенных по обе стороны длинного коридора. Как в дорогом отеле. Вот только двери здесь были наполовину стеклянными и украшены старомодным орнаментом с названием департамента, выведенным золотыми буквами. В данном случае в две строки: «Архивный отдел». За дверью Ричер обнаружил пустую комнату с четырьмя пластиковыми стульями и стойкой для запросов, высотой в пояс. Вроде миниатюрной копии правительственного офиса. На стойке – электрический звонок с уходящим в ближайшую щель тонким проводом, а рядом табличка с написанным от руки приглашением: «Если никого нет, нажмите кнопку звонка». Очень аккуратно, с несколькими слоями прозрачной клейкой ленты, часть которой залоснилась и покрылась грязью по краям, словно ее без конца трогали чьи-то скучающие или беспокойные пальцы.
Ричер нажал кнопку звонка. Спустя минуту открылась дверь в задней стене, и в комнату вошла женщина, которая оглянулась, как показалось Ричеру, с сожалением, будто ей пришлось покинуть пространство более свободное и привлекательное; около тридцати, стройная, аккуратная, в сером свитере и серой юбке. Женщина шагнула к стойке, но снова посмотрела в сторону двери. Либо там ее ждал любовник, либо она ненавидела свою работу. Возможно, и то и другое. Однако женщина старалась изо всех сил и приветливо улыбнулась Джеку. Ну не так, как в магазине, где покупатель всегда прав, а скорее, как равному, словно она и клиент должны хорошо провести вместе время, изучая древнюю городскую историю. В ее глазах было достаточно света, и Ричер решил, что она хотя бы частично искренна. И может быть, она относилась к своей работе без ненависти.
– Я хотел бы задать вопрос о записях, касающихся старой недвижимости.
– Речь пойдет о спорах на земельную собственность? – спросила женщина. – В таком случае вам лучше привлечь адвоката, так будет намного быстрее.
– Нет, никаких споров, – сказал Ричер. – Мой отец здесь родился. Вот и всё. Много лет назад. Сейчас он мертв. Я проезжал мимо. И мне пришло в голову, что было бы неплохо посмотреть на дом, где он вырос.
– Назовите адрес.
– Я не знаю.
– А вы не можете вспомнить, хотя бы примерно, где находился дом?
– Я никогда здесь не был.
– Вы не приезжали проведать родственников?
– Нет, – сказал Ричер.
– Быть может, дело в том, что ваш отец уехал отсюда в ранней молодости…
– Он жил здесь до семнадцати лет, потом поступил на службу в морскую пехоту.
Поделиться книгой: