Новороссия Новосветская

В Дувре простояли пять дней. За это время посольство Республики прибыло в Лондон и разместилось в предоставленном королем Генрихом-VIII особняке. Лондонские купцы выкупили оптом почти полсотни тонн республиканских промтоваров. Сахар и прочую сельхоз продукцию наркомат внешторга теперь продавал через европейских купцов. Конкурируя между собой, купцы почти перестали задирать цены.

Из Дувра отряд двинулся в Ла-Рошель, где предстояло высадить второе посольство и продать еще сотню тонн грузов.

Совнарком решил отправить в Европу три посольства: в Англию, во Францию и в Шмакальденский союз. На большее количество посольств, просто не хватало кадров. Нарком индел решил, что эти три посольства и разведгруппа, уже давно укоренившаяся в Ла-Корунье, смогут обеспечить сбор информации о политических раскладах во всех европейских странах.

На Барбадосе в Новомосковске сидели посольства от банкирского дома Везлеров, от Франции, Англии, Дании, Швеции, Португалии, от Шмакальденского и Ганзейского союзов. И даже от Оттоманской империи. Непосредственно перед отплытием эскадры прибыло посольство от Ватикана. Хотя Папа Римский ранее и поддержал Карла-V, официального состояния войны между Ватиканом и Республикой не объявлялось.

В Новомосковске посольства уже занимали целый посольский квартал. Каждому посольству была выделена немаленькая усадьба, поскольку количественный состав посольств составлял от сотни до двух сотен человек. Каждый посол — родовитый аристократ имел немаленькую личную дворянскую свиту, плюс конвой, плюс чиновный аппарат посольства, плюс обслуга. В континентальной Европе посольства были еще больше, но доставлять большую толпу через океан было затруднительно. За аренду усадеб и кормление с посольств нарком индел брал немалые деньги. Содержать шпионов за свой счет Республика не собиралась.

На другие острова, несмотря на всех их просьбы, послов не допускали. С ними в поте лица работал наркомат индел. Однако, направить во все эти страны ответные посольства никакой возможности у Республики не было. Как-никак, в каждом посольстве должно быть минимум два мартийца. Весь остальной личный состав посольства комплектовали из араваков и заслуживших гражданство европейцев.

В каждое посольство Республики входили: сам посол, его заместитель — командир конвоя, три переводчика, два секретаря, два радиста, завхоз и взвод личной охраны посла. Конвойная гвардейская рота включала в себя взвод тяжелой пехоты, два взвода стрелков с двустволками и хозвзвод. Все бойцы конвоя в качестве личного оружия имели обрезы. Охрана посла из пятнадцати человек была вооружена автоматами, пистолетами и ручным пулеметом. Ручные гранаты конвой и охрана имели в достатке.

В Ла-Рошели простояли семь дней. Продали товар, дождались подтверждения о благополучном прибытии посольства в Париж и двинулись в Амстердам, где должно было высадиться посольство к главе Шмакальденского союза курфюрсту Иоганну Фридриху Саксонскому. В отличие от известной мартийцам истории, благодаря дому Везлеров, Шмакальденский союз в новом мире не был разгромлен католиками, а, наоборот, укрепился и приобрел большую силу.

Затем отряд кораблей должен был идти на Балтику, вслед за основной эскадрой. Королевским домам Дании, Швеции, Португалии, Ганзейскому союзу и Папе Римскому попутно были переданы письма от Совнаркома Новороссии с благодарностями за прибытие посольства и обещаниями направить к ним посольства в недалеком будущем.

Эскадра тем временем благополучно, обменявшись приветственными холостыми выстрелами с крепостями, прошла датские проливы, пересекла Балтику и снова бросила якоря у острова Котлин. Три корвета, приняв с транспортов на борт весь личный состав посольства в Московию, вошли в Неву и двинулись к Ладоге. Экипажам корветов пришлось сильно потесниться, но переход с грузом и пассажирами им предстоял короткий.

Посольство в Москву было сформировано совсем на другом уровне. Старший посол трибун Республики Дружков, младший посол Подригин, командир конвойного гвардейского батальона капитан Усольцев. Ради повышения статуса послов, им еще в позапрошлом году к первому походу в Московию повысили гражданский статус: Дружкову до трибуна, а Подригину до легата. Комбат майор Усольцев из бывших сержантов конвойного взвода тоже имел статус легата.

В штат посольства входили секретари, переводчики, радисты, телефонисты.

Конвой посольства представлял собой усиленный гвардейский батальон и по своим боевым возможностям был в состоянии разгромить армию среднего европейского государства. В состав батальона входили: две стрелковых роты, каждая при трех гладкоствольных полудюймовых пулеметах; артиллерийская рота при шести гладкоствольных полевых трехдюймовках, пулеметная рота при четырех станковых и шести ручных нарезных пулеметах трехлинейного калибра; хозяйственная рота. Весь личный состав батальона, помимо штатного оружия, имел при себе обрезы или револьверы.

Отдельная рота охраны посольства под командованием капитана Калибена включала в себя: взвод тяжелой пехоты, взвод стрелков с винтовками АВС, взвод автоматчиков, отделение снайперов. В качестве личного оружия бойцы роты имели револьверы, а командиры — пистолеты.

Всего в составе посольства насчитывалось 512 человек. По меркам 16-го века — полк. Все — граждане Республики.

Вместе с посольством в Москву возвращался дьяк Матвей Болховский. Священники и оба подъячих остались в Новороссии. Дьяк вез с собой пять толстых тетрадей, собственноручно исписанных заметками о жизни в Республике, толстый пакет от протопопа Кирилла, адресованный патриарху, отпечатанные в типографии богослужебные книги на языке новороссов и три сундука диковинок, подаренных ему наркомом индел Зильберманом, а также самолично закупленных в магазинах и лавках.

Посольство ждали. Ладогу и Новгород прошли без задержек. Само собой, наместники городов получили ценные подарки. 21-го июля 1545-го года посольство на тридцати двух ладьях вышло из Новгорода. 20-го августа с передовых ладей увидели золоченые маковки церквей и белокаменные башни московского кремля. Со стен громыхнули приветственным залпом пушки.

После торжественной встречи на причале посол с личной охраной проследовали в Китай-город и разместились в том же самом особняке. Для размещения конвойного батальона по приказу Великого князя посольский приказ освободил три соседних особняка. Их казна выкупила у прежних владельцев, получив от новгородского посадника сообщение о численности посольства. Посольство успело в Москву вовремя. Через четыре дня наследнику исполнялось 15 лет и должно было состояться официальное возложение на него обязанностей Великого князя Московского.

Иван с нетерпением ждал наступления совершеннолетия. Приняв всю полноту власти, он надеялся свести счеты с ненавистными Шуйскими. Но еще больше он ждал прибытия посольства заокеанской республики. Уезжая, посол Дружков твердо обещал ему вернуться к совершеннолетию наследника.

Уже почти два года он с неослабевающим интересом изучал оставленные посольством республики диковины. Вызванные им для ознакомления с часами и ружьями местные московские мастера в один голос заявили, что повторить диковины невозможно. Зато, он сам неоднократно разбирал и собирал настенные часы с кукушкой, и наконец, полностью понял устройство их механизма. Лучший московский часовщик Иоган Мейснер после прямого приказания князя и пяти месяцев стараний сделал похожий механизм. Однако, он был в три раза больше по размеру. Заводить его приходилось два раза в день, отставал он от образца на четверть часа в сутки, кукушка то и дело застревала и часы останавливались.

Оружейники сделали одноствольное казнозарядное ружье. Но весило оно втрое больше образца, а выстрел производился по старинке поджигом пороха на полке фитилем. Скорострельность ружья была соответствующей.

Зато столяры изготовили большую модель корабля длиной в сажень, а медники — большую паровую турбинку с приводом на винт. Модель, свистя паром из разогретого котла, проплывала по Москве реке целую сотню шагов. Однако, попытка сделать еще большую турбину и поставить ее на настоящую речную ладью закончилась неудачей. Турбина не смогла прокрутить винт.

Иван торопил Шуйского со строительством порта на Белом море. Бригады строителей в Архангельский монастырь были посланы, но доклада о готовности порта и кораблей не поступило. Шуйский отправил отряд казаков и служилых людей в тысячу сабель во главе с боярином Висковатым с двумя рудознатцами на поиски месторождений серебра и железа на Урал. Сообщений от него тоже не было.

С митрополитом Макарием, духовником Сильвестром и дьяком Вельяминовым Иван много раз обсуждал свод законов и государственное устройство заокеанской республики. Пришли к мнению, что на Руси ввести такое устройство совершенно невозможно. Также никак нельзя уйти от истинной православной веры. Хотя, можно разрешить в государстве и другие верования. Ислам, к примеру.

Полезно было бы, кроме боярской думы, раз в год или в два собирать и земские соборы выборных представителей от дворян, духовенства, мещан и даже крестьян, чтобы Великий князь мог спросить народ о его нуждах.

Но, Иван очень хотел бы услышать мнение посла Дружкова обо всем этом.

Услышав доклад Вельяминова о прибытии посольства, Великий князь приказал отложить все мероприятия, связанные с подготовкой к коронации, и вызвать с утра для отчета дьяка Матвея Болховского. После убытия посольства два года назад великий князь сумел вырвать у Шуйского большие послабления: переселился на жительство из своих малых покоев в большие покои великокняжеского дворца и расширил штат прислуги. Теперь у него был почти полный штат, приличествующий Великому князю: стольники, постельничие, кравчие, конюшие из числа молодых дворян и боярских детей и даже подчиняющаяся ему личная охрана из служилых людей. Опекун Шуйский поостерегся перечить взрослеющему князю.

Когда Иван проснулся, дьяк Болховский уже ожидал в приемной.

— Ну, что скажешь, Матвей? В прошлый раз послы мне про свою страну много всяких удивительных историй рассказали. Правду говорили, или присочинили половину? — обратился князь к своему посланнику после обмена приветствиями.

— Правду, Ваше Величество послы рассказывали, да еще и не всю. Зело удивительное у них государство. И диковин всяких в их государстве много больше, чем они рассказали. И природных диковин много, а еще больше всяких чудес рукодельных. Да и само устройство их государства зело удивительно. Прямо — рай земной воплощенный, прости меня Господи за богохульство.

— Как это — рай земной?

— А вот так, князь батюшка! Все люди у них в государстве равны по благополучию! Нет у них ни голодных, ни бездомных, ни нищих! У всех все есть. И жилье у всех богатющее, и утварь в домах всякая, и одежды богатые и еды всякой, питья вдоволь!

— Ты ври, да не завирайся, Матвей! Не может такого быть. Как это все равны? Сами послы говорили, что есть у них консулы, трибуны, легаты — большие начальники, а есть простые подданные и простые граждане.

— Подданные, князь — батюшка, это местные туземцы. У них, конечно, утвари своей мало и дома из дерева, а из одежды только штаны короткие. Так им больше и не нужно. Зимы в тех странах совсем нету. То есть, зима у них — как у нас самое жаркое лето! А ихним летом жара стоит такая, какой у нас и не бывает вовсе. Но, засух у них не бывает, дожди льют обильные. Иной раз прямо потоп! Вода с неба стеной валит, и ветер сильнейший — ураган называется. Но, это редкость у них. Туземцы четыре урожая в год снимают, так что, еды у них всякой вдоволь. Таких овощей, фруктов у нас не видали и даже о них и не слыхивали. Ананасы, кокосы, бананы, киви, манго и всякие разные другие.

Сами камчатцы, а теперь они себя новороссами называют, весь год ходят в коротких штанах, легких рубахах да в шляпах от солнца жгучего. Зато, у всех граждан дома большие, каменные. В домах из труб вода сама течет, на колодец ходить не надо. Улицы все камнем мощеные. А в домах чего только нету. И мебель всякая из дорогого красного дерева, и посуда стеклянная, чугунная да оловянная. Глинянной посуды у них, почитай и нету вовсе. Только у туземцев подданных посуда глиняная бывает.

Ночью горят в домах и на улицах лампады предивные, зело яркие — электрические прозываются. Свет от них яркий, прямо как днем. Музыка у всех в домах играет из черных таких тарелок, на стенках висящих. И новости разные, и указы ихнего Совнаркома из этих тарелок голоса всем сообщают. А то и сказки всякие для потехи рассказывают и даже песни поют.

— Ну, хватит о диковинах! А вот что скажешь про государственное устройство? Неужто и в самом деле всея верхушка там выборная?

— Истинная правда, Ваше Величество. Как раз в этом году при нас выборы были. Выбирали и Верховный совет, и самого Председателя Совета народных комиссаров консула товарища Мещерского выбирали, и Председателя Верховного суда. Все избиратели голосовали, причем не открыто, а тайно, на специальных листках. Я сам тому свидетель. Верховный Совет у них — как наша боярская дума. А Председатель Совнаркома — как самодержец.

— Это я итак знаю, в книжке ихней написано. И что, любой гражданин, в самом деле, может быть избран на любой пост?

— Ну, если избиратели за него голоса отдадут, то любой. Вот, про их государство я все, что вызнал, письменно изложил, — дьяк достал из сумки и бухнул на стол толстенную тетрадь в кожаном переплете. — А в этой тетради написал про все диковинки рукодельные, какие у них видел, — он выложил вторую тетрадь. — А здесь прописал про их мастерские всякие, которые нам показали. Здесь — про крестьянские дела, что сажают, какой скот разводят. А в пятой тетради написал про их земли и моря, какие где реки, горы и какие народы там проживают. И еще протопоп Кирилл передал шесть тетрадей для митрополита в сумке запечатанной. Прикажете князь — батюшка Вам их представить?

— Ну, нет. Если ты обещал передать митрополиту, так и передай ему. А у него после возьму почитать.

А как они к вам относились? Все ли показывали, не утесняли ли в чем?

— Никаких утеснений не было, Ваше величество. Наоборот, носились с нами, как дурак с писаной торбой. Сам товарищ консул Мещерский нас принимал вежественно, и приказал наркому дел иностранных, это как у нас посольский приказ, все нам показывать. Селили нас в лучших домах, кормили как на убой. Показали многие свои земли. Вся республика, государь располагается на многих островах в Карибском море. Есть большие острова, а есть и малые. Возили нас на кораблях на огромный остров Куба. Он тысячи полторы верст в длину и верст двести в ширину. А сам столичный их град, рекомый Ленинград, расположен на малом острове, тоже Крымом остров зовется.

Показывали нам и мастерские корабельные, железоделательные, стекольные, кирпичные, посудные и всякие другие прочие. Не показали только секретные заводы, где оружие делают, повозки самоходные и лодки летающие. Сказали, их даже своим подданным не показывают, чтобы шпионы испанские ничего не прознали.

К ним уже все короли европейские посольства прислали. И Французский, и Аглицкий, и Португальский, и Датский и многие другие. Так они всех тех послов держат только на одном острове — Барбадос прозывается. И выход посольскому люду с того острова запрещен. А кто пытается с того острова на лодках удрать, тех пограничная морская стража ловит и в застенок сажает.

А к нам со всем уважением, везде возили и все показывали. Были мы и на американской земле в огромной стране Мексике. Новороссы оттуда испанцев выгнали. Теперь там тоже республика, вассальная Новороссии. Еще на материке Америке две республики огромных, из них тоже испанцев вышибли. В тех землях злата, серебра в земле столько — копай, не хочу!

— И почему же они так хотят с нами дружить? Как думаешь? Все у них есть! Богатства несчитанные, земли немеренные! Зачем мы им?

— Думаю, государь, что всё же они люди русские, и Родину свою помнят, хоть и веру растеряли. Это во-первых.

А во-вторых, мало их очень. Из земли Камчатки они на одном огромном корабле приплыли. Показывали нам тот корабль. Длины в нем больше ста саженей. И не поверите, государь, весь он из толстенного железа сделан. Но, это к слову. Во второй тетради я про этот корабль написал. Так вот, всего их на корабле приплыло, думаю, не более полутысячи человек. Но, с землей Камчаткой что-то они темнят. За все время, что мы там были, с этой Камчатки ни один корабль к ним не пришел. И никаких вестей оттуда не приходило. И сами они туда корабли при нас не отправляли. Так что, думаю, они из этой Камчатки сами сбежали. Или их оттуда выгнали. И сношения они с Камчаткой не поддерживают.

Думаю, хотят они от нас людей к себе набирать. А то они к себе на службу и испанцев, и немцев, и французов, и итальянцев всяких из числа пленных берут. Туземцы местные люди хорошие, приветливые, но ремесел никаких не знают. А все же, русских то людей им лучше бы к себе набирать, чем иноземцев всяких. Так я думаю.

Беседа Великого князя с Болховским продолжалась еще долго. Отпустив дьяка, Иван во всякую свободную от подготовки к коронации минуту читал тетради Болховского. Официальный прием послов решил проводить после коронации.

Коронацию провели 25 августа, в день совершеннолетия Великого князя Московского Ивана Ваасильевича. На соборной площади у Воскресенской церкви построили высокий помост, на который установили вынесенный из Грановитой палаты великокняжеский трон. На помосте рядом с троном выстроились с десяток бояр самых высоких родов — все рюриковичи и митрополит Московский Макарий. Перед помостом — цепь вооруженных придворных. Вокруг помоста — высшее духовенство.

По южной стороне площади стояли бояре думские. По северной — иноземные послы. Что интересно, послов Республики Вельяминов, явно по указанию великого князя, поставил ближе всех к трону, выше посла императора Римской империи, выше послов польского, шведского, и французского и всех прочих королей. И это несмотря на то, что официального приема послов Республики еще не было. Этот жест посол Дружков полностью оценил.

С западной стороны, напротив трона, выстроились думские дьяки — главы приказов и прочие придворные. За ними, на невысоком деревянном помосте — представители народа: дворяне, богатейшие купцы, московские мастеровые и мещане.

Церемония продолжалась долго, не менее трех часов, с церковной службой, песнопениями и крестным ходом духовенства. В конце концов, митрополит торжественно увенчал подростка, ставшего, наконец, официально взрослым, шапкой Мономаха, вручил державу со скипетром и благословил на великое княжение. Зазвонили благовестом колокола всех кремлевских храмов. Праздничный перезвон подхватили колокольни многочисленных московских церквей и монастырей.

Затем высшее духовенство и знать последовали в Грановитую палату, где были накрыты столы для пары сотен избранных. Всех прочих угощали под открытым небом за столами на дворцовой площади. Благо, ясное, как по заказу, солнечное небо с небольшими кучевыми облаками этому благоприятствовало. Столы ломились от яств и выпивки.

Простой московский люд бесплатно угощался булками, пирогами, квасом и сбитнем у всех московских церквей. Вина по распоряжению князя и митрополита не наливали, чтобы избежать безобразий. Впрочем, к вечеру народ все равно набрался горячительным за свой счет. Москва с размахом гуляла всю ночь.

Следующие четыре дня с утра до вечера, теперь уже полноправный Великий князь Московский Иван Васильевич, тянул государственную лямку: выслушивал доклады приказных дьяков о положении дел в приказах, принимал по их просьбам родовитых думных бояр, выслушивал положенные наставления митрополита. А сам с нетерпением ожидал возможности поговорить с заокеанскими послами. Наконец, на утро пятого дня своего правления в Грановитой палате князь официально принял посольство Республики Новороссия. И на этот раз послы не посрамили свое государство. Только теперь, помимо диковинок, вместо сундука серебряных монет поднесенного в дар в прошлый раз, князю преподнесли сундук золотых, ценой раз в десять поболее. Дар был поистине царским. Присутствовавшие иноземные послы были ошарашены размером даров.

Три последующих дня Иван Васильевич не принимал никого, кроме послов Новороссии. Выяснилось, что князь Шуйский так и не закончил строительство порта и крепости в устье Северной Двины. Вследствие чего, получив высочайшую выволочку, "со свистом вылетел" из Москвы в Архангельский монастырь, с наказом к следующей навигации построить Крепость, порт и пять морских кораблей. В случае невыполнения наказа государь пообещал Шуйскому опалу и конфискацию вотчин.

Был заключен договор, по которому посол Республики предоставил Великому Московскому княжеству на срок один год внаем гвардейский батальон, который должен обеспечить охрану Московского Кремля, охрану персоны государя, а также, с согласия посла, мог принимать участие в боевых действиях в составе московского войска. В северной части кремля для размещения батальона и посольства выделялись боярские усадьбы, выкупленные казной по такому случаю у бояр.

Северный угол кремля, имевший в плане форму треугольника, отделялся от остальной территории крепости высокой стеной. Одна из боярских усадеб за этой стеной резервировалась как запасная резиденция Великого князя, на случай если возникнет угроза жизни государя. По договору, следующим летом из Республики дожжен был прибыть другой батальон на смену первому.

В качестве оплаты московское княжество должно было обеспечить весь личный состав посольства женами — русскими девушками дворянского рода для командного состава, мещанского или крестьянского рода для рядовых гвардейцев. Сверх того, к лету следующего года княжество обязалось предоставить еще пятьсот юных дев для отправки в Республику и последующего замужества.

Иван Васильевич вполне понял и разделил заботу руководства Республики о сохранении русской крови в народонаселении. В Московии имелся значительный избыток женского населения. Фактически, Москва совершенно бесплатно получила в свое распоряжение мощнейший воинский контингент. Возможности оружия новороссов князю были продемонстрированы в поле в на Воробьевых горах. Присутствовавший на испытаниях воевода Горбатый-Шуйский заявил Ивану, что крепость, обороняемую полком с таким оружием, никакому врагу взять вообще невозможно. А в полевом сражении полк будет равноценен тридцати тысячному войску при трех сотнях орудий. Впрочем, командир гвардейцев майор Усольцев заявил, что оценка воеводы справедлива только для боя в чистом поле. А в заранее подготовленном полевом укреплении его полк уничтожит любую армию, которая попытается штурмовать позицию.

От имени Совнаркома посол заключил с Московским княжеством еще один договор. По этому договору Республика брала на обучение 500 русских недорослей, каковых обязалась вернуть через год обученными матросами парусных кораблей. Означенные недоросли дворянского и мещанского сословия за неделю были набраны и отправлены в Новгород. Кроме того, Республика обязалась предоставить внаем командный состав для пяти парусных кораблей. В оплату по договору вместе с недорослями в Новгород отправились еще 500 отобранных посольством русских девушек.

В середине октября эскадра республики отошла от острова Котлин и взяла курс на датские проливы, имея на борту полтысячи гардемаринов и полтысячи юных дев. Грузовые трюмы кораблей забили закупленными пеньковыми канатами и парусиной. В Республике граждане с нетерпением ожидали прибытия эскадры. Верховный Совет принял закон, разрешающий увеличить количество жен в семье до "гражданская категория плюс два".

В декабре 1545 года армия московитов во главе с Великим князем вышла в поход на Казань. В отличие от известной мартийцам истории, в феврале столица Казанского ханства была взята. Решающую роль в этом сыграли пушки наемников, фугасные снаряды которых, начиненные тротилом, быстро развалили казавшиеся неприступными стены крепости. Казанское ханство было ликвидировано, а все его территории присоединены к Московскому государству. Наместником в Казани государь поставил боярина Горбатого-Шуйского.

14. Царство Русское

Церемония венчания Великого князя Московского Ивана Васильевича Царем Русского царства по форме мало отличалось от прошедшей два года назад коронации его же на Великое Московское княжество. Разве что, первую часть церемонии — церковную службу митрополит Макарий провел не на соборной площади, а в кафедральном Успенском соборе. Завершил службу митрополит помазанием Ивана Васильевича на царство, возложением на главу Ивана золотой короны, изготовленной специально выписанным для этого из Германии ювелиром, и вручением царских регалий: золотого наперсного креста с частицами гроба Господня, заново изготовленных державы и скипетра.

Венчание на царство готовилось почти год и имело глубокий идеологический и политический смысл. Титул "Царь" русские производили от титула "Кесарь" — император Восточной Римской империи. После сокрушения Рима Византии османами, Русь, тем самым, провозглашалась единственной наследницей Восточной Римской империи — Византии.

Генеалогический смысл в этом имелся вполне обоснованный. Дед Ивана был женат на племяннице последнего Византийского императора Софье Палеолог. Имела место и преемственность идеологическая: Русь оставалась последним независимым государством — оплотом ортодоксальной православной веры, унаследованной Русью от Византии. Кроме того, далекий предок Ивана, креститель Руси Великий князь Киевский Владимир Святой, был женат на сестре Византийского императора Василия — Анне.

С принятием титула "Царь" Русского государства Иван Васильевич становился по статусу выше европейских королей и вровень с императором Великой германской нации. В то время, титул "Великий князь" в Европе переводился как "Великий герцог", то есть, стоял по статусу ниже королевского.

Полный титул Ивана Васильевича теперь звучал так: "Божиею милостию, Великий Государь Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Руси, Владимирский, Московский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Государь Псковский, Великий Князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский. Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и иных земель Повелитель."

Продолжалась церемония на соборной площади, с еще большей пышностью, нежели в первый раз. Особенно попышнела посольская сторона площади. Прибыли аж двенадцать посольств от всех основных европейских монархий. За исключением Испании, по понятным причинам. Блеск золота и самоцветов на послах и разноцветье пышных одежд сопровождающих их лиц слепили глаза. Лишь стоявшее ближе других к трону посольство Новороссии выделялось строгим черным цветом мундиров и фуражек со сравнительно небольшим количеством золотых и серебряных звезд, орденов и эмблем.

За два прошедших года уровень посольств европейских держав резко вырос. Как правило, новыми послами стали члены правящих фамилий. Послы сопровождали претенденток на супружеский венец с новым московским Царем: дочерей либо племянниц европейских государей. В обычных условиях при подобных процедурах монархи ограничивались присылкой портретов претенденток. Однако, в данном случае все претендентки прибыли лично.

Победа московитов над Казанским и Астраханским ханствами, их последующее присоединение к Московии, а в еще большей степени, установление дружеских связей Москвы с заокеанским Ленинградом, подняли престиж Московии среди европейских держав на недосягаемую высоту. Московия стала единственным европейским государством, которому Новороссия оказала прямую военную помощь.

Поэтому, когда Иван Васильевич известил европейские дворы о своем намерении жениться сразу после венчания на Царство Русское, монархи озаботились посылкой в Москву претенденток на руку и сердце будущего Царя с соответствующими их рангу свитами.

Проведя смотрины претенденток, а для каждой из них был устроен особый прием по высшему дипломатическому разряду, Иван Васильевич остановил свой выбор на пятнадцатилетней красавице Анне Датской, старшей дочери короля Дании, Швеции и Норвегии Кристиана-III. Помимо того, что девушка была красива и умна, за ней стояла одна из великих морских держав Европы. А у Ивана Васильевича были по морской части большие планы. Кроме того, будущий союз с протестантской Данией, который настоятельно советовал посол Дружков, обещал резко окоротить аппетиты католического Польского королевства, и, в перспективе, отобрать у поляков и Великого княжества Литовского исконные русские земли. Однако, свой выбор он пока держал в тайне.

Разгром датского флота и столицы, походя учиненный эскадрой Новороссии двумя годами ранее, произвел в Датском королевстве ошеломляющее впечатление. Под этим впечатлением король Кристиан, опираясь на заинтересованные в торговле с Республикой вольные купеческие города, и крестьян, недовольных притеснениями со стороны дворянского сословия, разгромил войска удельных феодалов, разогнал дворянский Ригсдаг, укрепил в королевстве свою самодержавную власть. Затем король предпринял активные действия для установления связей с Московией.

Династический союз с будущим Московским Царем, неожиданно оказавшимся союзником могущественной заокеанской Республики, позволил бы Датскому королевству завязать такие же плотные торговые связи с Новороссией, какие имел Шмакальденский союз при посредстве банкирского дома Везлеров.

Сидеть на троне в теплый августовский день семнадцатилетнему самодержцу было временами жарковато. Пышные красные парчовые одеяния с собольей оторочкой были слишком теплыми. К счастью, уже стоящее высоко солнце временами закрывали пухлые кучевые облака. Обвевал прохладный августовский ветерок, дувший с реки. Трехчасовой молебен в Успенском соборе порядком утомил Ивана. Поэтому, выслушав поздравления послов Новороссии, приветствия остальных он пропускал мимо ушей, периодически милостиво кивая каждому закончившему выступление послу. Церемонией руководил посольский дьяк Вельяминов, громко титулуя очередного высокого посла.

Иван между тем вспоминал, сколько бурных событий произошло за два года, прошедших после его коронации. Первый военный поход и первая большая победа русского оружия. Зимний поход 50-тысячного войска по льду Москвы-реки и Волги был совершен с рекордной скоростью, в первую очередь потому, что тяжелые осадные пушки оставили в Москве. Вместо них взяли только полевые орудия и, само собой, заморскую артиллерию. Проведенные под Москвой испытания показали, что совсем небольшие снаряды заморских пушек имеют могучую взрывную силу. Новоросский батальон принимал участие в походе. В окрестностях города разгромили десятитысячную татарскую конницу, попытавшуюся атаковать передовой русский полк.

Штурм занял всего три дня. В первый день Казань окружили палисадами и поставили вне пределов досягаемости крепостной артиллерии все шесть заморских пушек, каждую в отдельной флеши, окружив ими Казань со всех сторон. Во второй день, одиночными точными выстрелами артиллеристы — наемники разбили все пушки на стенах города. Затем каждое их орудие принялось долбить стену в одном месте. Хватило полусотни снарядов, именуемых новороссами "фугасными", выпущенных из каждой пушки, чтобы в толстенных стенах образовались шесть широких проломов. Затем пушки стали стрелять "шрапнелью". Разрываясь в воздухе за стеной, эти снаряды свинцовыми пулями буквально выкосили защитников за проломами. Под прикрытием их огня пехотинцы забросали рвы фашинами и всяким хламом.

На третий день с утра начался штурм. Иван с новоросским конвоем стоял на высоком холме южнее города и наблюдал за штурмом. Командовал войсками воевода боярин Горбатый-Шуйский.

Опять же под прикрытием шрапнельного огня, штурмующие колонны беспрепятственно вошли в проломы и растеклись по улицам города. Двадцатитысячный гарнизон Казани сопротивлялся отчаянно. В уличных боях сказали свое веское слово и собственные московские артиллеристы. Построенные обороняющимися на улицах баррикады они сносили огнем полевых пушек, которые затащили в город через проломы вслед за наступающей пехотой.

Прислушавшись к совету посла Дружкова, Иван приказал всех уцелевших в битве казанских эмиров, беков и прочих мурз вместе с чадами и домочадцами выслать в Вологду и Ярославль. Вместо них в город заселили семьи русских дворян во главе с наместником боярином Горбатым-Шуйским. Дворяне получили земельные наделы высланных казанских аристократов. Впрочем, точно также поступил в свое время с аристократией Великого Новгорода дед Великого князя. Проблема Казани была полностью и навсегда решена. Восточнее Кремля на берегу Москвы реки заложили храм Покрова святой Богородицы. Строили собор известные псковские мастера Барма и Постник.

Летом, воспользовавшись всенародным ликованием по поводу полной победы над старым врагом, Иван Васильевич наложил опалу и выслал в только что построенный Архангельск всех изрядно насоливших ему в бытность отроком Шуйских и прочих родовитых бояр из числа Старицких, Оболенских, Бельских, да и некоторых Глинских. Бывшего опекуна князя Андрея Шуйского приказал сослать в монастырь. Формальной причиной для этого было выбрано то, что построенные под руководством Шуйского иноземными мастерами в Архангельске корабли, по заключению прибывших новоросских моряков, были построены из сырого дерева, а потому текли и имели плохую мореходность. Имения и вотчины опальных бояр были конфискованы в казну. Вся боярская дума после этого затихла и не смела перечить Великому князю. Иван Васильевич получил свободу рук в государственном переустройстве.

Весной следующего 1546 года московское воинство спустилось на судах по Волге и штурмом взяло Астрахань. Пушки новороссов опять сказали решающее слово. Бывшее Астраханское ханство тоже стало московским наместничеством. Выжившая при штурме астраханская аристократия отправилась в ссылку в Вятку и Вологду. Доверие Ивана Васильевича новоросским союзникам стало беспредельным.

К Русскому царству присоединили древнюю территорию волжских булгар — чувашские земли, что после разгрома Казанского ханства не составляло никакого труда в военном отношении.

В печатном дворе заработала присланная из Новороссии в дар Великому князю типографская машина. Командовал на ней обученный новороссами подъячий Иван Федоров. Первой отпечатанной в освященной лично митрополитом Макарием типографии книгой стал "Молитвослов".

Зимой следующего года Иван смог взяться за давно замысленные военные и государственные реформы. Первым делом были учреждены пять регулярных стрелецких полков по образу новоросского батальона. Наемники обучали стрельцов ратному делу согласно отпечатанным для полков уставам. Огнестрельное оружие для полков прислали из Новороссии. По сотне ружей на полк и по четыре пушки.

Рассчитывались за него девами, как обычно, парусиной и пенькой. Караван из пяти построенных в Архангельске судов направился через океан в сопровождении двух новоросских корветов.

В декабре 46-го года в Москве прошел созванный Великим князем Земский собор. Присутствовали три сотни делегатов от всех сословий из всех русских земель. Иван выступил на открытии Собора с изложением замысленных при участии ближников государственных реформ. Собор утвердил свои предложения по реформам, в частности о законодательном оформлении прав и обязанностей государевых наместников.

Приказы были переустроены по образцу наркоматов Новороссии. По каждому приказу был выпушен печатный устав с должностными обязанностями и правами приказных дьяков и подъячих, вплоть до последнего приказного писца.

Великий князь утвердил Уложение о государственной службе, в котором были прописаны права и обязанности наместников, вотчинников и служилых дворян.

Буквально за две недели до венчания на царство прибыли гонцы с известием от воеводы Михаила Воротынского, направленного с трехтысячным воинским отрядом на усмирение Сибирского ханства. Татары неоднократно нападали на горные прииски, строящиеся на Урале под руководством дьяка Висковатого. Один из приисков им даже удалось полностью разгромить, уничтожив охранный отряд и захватив в плен всех работных людей. Войско Воротынского взяло штурмом столицу ханства Кашлык. Хан Едигер при штурме был убит.

Воистину, за небольшой срок правления, вспомнить Ивану уже было что. Пока Царь с удовольствие вспоминал свои великие деяния, торжественная часть подошла к концу. Высокие гости во главе с Самодержцем переместились в Грановитую палату за накрытые для пира столы. Менее знатные сели за столы, накрытые прямо на кремлевских улицах. Простой московский люд угощался в трактирах бесплатно за счет казны. После взятых в Казани и Астрахани трофеев казна была полна.

На следующий день после венчания на царство состоялся торжественный прием посольства Новороссии. После него у Ивана наконец то появилось время подробно побеседовать с послами. Встречались в царском особняке на территории "заморского угла", как стали именовать в Москве отгороженный для посольства северный угол московского Кремля. Кроме послов, присутствовали ближники Государя.

Послы Дружков и Подригин передали Царю разработанный Совнаркомом и Верховным Советом Республики проект плана развития Русского царства на ближайшие пять лет. Обсуждение плана продолжалось семь дней. С небольшими корректировками Царь Иван план принял. Еще через три недели свои замечания и предложения к плану представили все приказы. Две недели план обсуждала боярская дума. 16-го октября план был принят думой и утвержден Царем.

Во внешней политике план предусматривал:

Заключение военного и торгового союза с Данией на основе династического брака.