Новороссия Новосветская

Иван встретил их на крыльце дворца. Усидеть в покоях, что бы продемонстрировать свое княжеское достоинство, он, как ни пытался, не смог. Вельяминов отсутствовал. Вместо него наличествовали уже знакомый дьяк из посольского приказа и дядька князя.

На этот раз наследник, продемонстрировал свою зрелость, начав расспрашивать послов о государственном устройстве Республики. Очевидно, он уже прочитал и усвоил обе книги. Особенно изумило Ивана декларированное равенство подданных. Для выросшего в строго сословном обществе московской Руси подростка это было совершенно непривычно.

Степан пояснил, что государственное устройство и законы республики скопированы с государства ушедших. Все люди рождаются равными. Потом, выучившись, начинают работать на благо народа и государства. За боевые заслуги и трудовые достижения подданные могут повысить свою гражданскую категорию. И привел в пример присутствующего Калибена, который еще четыре года назад был просто рядовым подданным. А теперь уже избиратель, лейтенант и командир роты гвардии. В доказательство показал на две серебряных лейтенантских звезды на погонах Калибена и две серебряных звезды избирателя на левой стороне его кителя. А сам Подригин четыре года назад был избирателем и рядовым матросом. А теперь он уже заместитель наркома иностранных дел и легат Республики, о чем свидетельствуют четыре золотых звезды на кителе.

Иван заинтересовался, почему граждане имеют римские звания: консулы, трибуны, легаты и декурионы. Подригин высказал предположение, что пришельцы посещали Римскую республику, и римляне переняли эти звания, как и государственное устройство у пришельцев. Князь объяснением удовлетворился. Настало время обеда. Кушали плотно, но без спиртного. Подростка решили к спиртному не приучать.

После обеда речь зашла о путешествии камчатцев через Северный Ледовитый океан. Степан тут же развернул принесенную с собой карту северной половины Азии от 40-й параллели и показал на ней маршрут экспедиции. Естественно, красочно описал неимоверные трудности, с которыми столкнулась экспедиция. Обратил внимание наследника на огромные неосвоенные пространства Сибири. Рассказал, что там есть залежи любых ископаемых: и железа, и меди, и олова, и золота, и серебра и самоцветов. В доказательство развернул и карту Урала с нанесенными месторождениями, такую же, как переданная ранее Шуйскому, но без золота. Затем вместе с наследником до вечера водили по карте пальцами, рассматривая возможные маршруты экспансии русских на Урал и в Сибирь.

На третий день наследнику подарили самодельный глобус диаметром полметра. Глобус изготовили специально для Великого князя. На нем были показаны все земли, известные на то время европейцам. Отсутствовали Австралия, Новая Зеландия, большая часть Океании. Обе Америки были показаны приблизительно. В Африке указаны только контуры береговой линии. Генштаб опасался нежелательной утечки информации в Европу. Однако, вся территория будущего СССР была показана с максимальной подробностью. По глобусу долго путешествовали. Проследили по нему маршруты Марко Поло, Васко-Да-Гама, Колумба, Веспуччи, Магеллана. Ну и камчатцев, конечно.

Про труды Коперника и кругосветное путешествие Магеллана Иван что-то слышал, но, ничего конкретного не знал. Подригин продемонстрировал наследнику с помощью глобуса и масляного светильника в роли Солнца механизм смены времени суток и смены времен года. Подарил картинку со схемой солнечной системы и рассказал о планетах. Юный князь впитывал новые знания, как губка. Глаза его горели. Но, наиболее поражен был Иван известием, что наблюдаемые ночью звезды — это далекие солнца, вокруг которых тоже вращаются планеты. Ошарашенный новой информацией подросток попросил оставить его одного, чтобы все это обдумать.

Дружков, тем временем, через новоявленный родственников вышел на контакт с будущими членами Избранной рады Адашевым и Курбским. Принял их в посольстве, обласкал и обаял. Причем, принимал он их по отдельности, вместе с несколькими "родственниками", что бы, не засветить значимость этих персон перед Шуйским. Каждому из принятых вручил от себя лично ценные подарки, по экземпляру Истории Республики и краткого Свода законов. Получившие подарки родственники пообещали свести посла с митрополитом Макарием и протопопом Сильвестром.

Иван Васильевич уже подружился со Степаном и Калибеном. Общались они легко. Оба посла были молоды, Степану 24 года, а Калибену — всего девятнадцать. Все дядьки и мамки наследника были значительно старше. Тем более, что новые знакомцы показывали ему такие интересные вещи, а рассказывали еще более захватывающие.

Далее, по плану действий посольства следовало заинтересовать наследника техническими новинками. Ему подарили набор деталей настенных часов типа "сделай сам" с инструкцией. Иван "загорелся", вместе с Калибеном они разобрались с чертежами, собрали часы, повесили на стену. Для наглядности, лицевая панель часов была сделана в виде стеклянной рамки. Подросток с увлечением следил за качающимся анкером, проворачивающимися шестеренками и механизмом движения кукушки.

После обеда послы продемонстрировали князю действующую модель паровой турбины. Струя пара из подогреваемого масляной горелкой маленького медного котла вращала жестяную турбинку. Подригин пояснил, что самоходные корабли двигаются именно таким механизмом. Реальную модель парового двигателя Генштаб решил не показывать, что бы предотвратить возможную утечку информации в Европу. Ивану презентовали рисунки крейсера, корвета и пограничного катера флота Республики. Степан рассказал о технических характеристиках кораблей, сравнивая их с соответствующими по классу современными европейскими кораблями. Превосходство кораблей камчатцев произвело на князя большое впечатление.

Для пущей наглядности наследнику подарили разборную модель винтового катера. Винт модели вращался расположенным внутри корпуса резиновым жгутом, который закручивался специальным ключом. Модель собрали и тут же двинулись через Спасские ворота к крепостному рву пускать катер. Спустившись к воде, закрутили ключом винт и пустили катер. Метровая модель бодро, разбрасывая форштевнем волны, пересекла ров пятнадцатиметровой ширины и уткнулась в противоположный берег. Наследник так прыгал от восторга, что свалился в ров. Высокие договаривающиеся стороны пошли во дворец менять одежду Ивана. На этом стороны расстались.

Посольство в полном составе вместе с наследником и опекуном отстояло четырехчасовую службу в Благовещенском соборе, не забывая креститься и кланяться, демонстрируя свою набожность. Службу вел сам митрополит Макарий. Затем послы удостоились приема у митрополита. Дружков и Подригин отрекомендовались православными верующими, а Калибен — язычником многобожцем. На нужды церкви посол пожертвовал тысячу серебряных эскудо и два пуда сахара. Лично митрополиту презентовали напольные часы.

Посол рассказал, что Республика является светским государством, в котором провозглашена свобода вероисповедания. Среди граждан и подданных имеются атеисты, язычники, католики и протестанты. Но, большинство полноправных граждан — православные, а большинство подданных — язычники. Митрополиту подарили "Историю Республики" и "Свод законов".

Подригин пожаловался, что единственный священник, участвовавший в экспедиции, направленной Дмитрием Донским, не выдержал тягот пути, заболел и умер во время третьей зимовки. Библия и Молитвослов, имевшиеся в экспедиции, утонули на одном из кочей, разбившемся о плавучую льдину. Так что, в Республике совсем отсутствует православная богослужебная литература. Все молитвы дружинники восстанавливали по памяти. Имеются только католические и протестантские книги, взятые в качестве трофеев.

Макарий так сильно возбудился, что забегал по трапезной, где проходила встреча. Еще бы, такая не окормленная православной церковью паства! Да еще и такая богатая! И такой необъятный простор для миссионерской деятельности среди схизматиков и туземцев. Обещал выделить книги и двух священников для Республики.

После митрополита посетили протопопа Сильвестра, священника Благовещенского собора. Его тоже одарили. 300 эскудо на благоустройство собора, полпуда сахара, две книги и настенные часы лично священнику. Сильвестр проявил большой интерес к государственному устройству и законам республиками. Послы снова сослались на заимствование оных у пришельцев со звезд.

Вторую половину дня Подригин посвятил пропихиванию договора через посольский приказ. При посредничестве Вельяминова потратил еще 400 эскудо на стимулирование дьяков и подъячих. Текст договора удалось отстоять. К вечеру все согласования были проведены. По команде Вельяминова писцы взялись на перевод переписывание приказа на московском русском языке 16-го века. Вельяминов доложил Шуйскому, что договор готов к подписанию. Торжественное утверждение договора высокими сторонами было назначено на следующий день.

Подригин и Калибен вместе с наследником в это время собирали модель планера, которую посольство привезло с собой. К вечеру собранный из бальсовых реечек и обклеенный тонкой бумагой планер с саженным размахом крыльев был готов. Иван загорелся желанием немедленно запустить модель. Все вместе поднялись на верхний ярус колокольни Ивана Великого и запустили планер. Модель не посрамила авиацию Республики. Подхваченный дующим с реки ветром, отклоняемым вверх склоном кремлевского холма, бумажный самолет поднялся выше колокольни и спланировал вдаль к северной стене Кремля. По земле за ним верхом ускакали двое дружинников. Когда все спустились с колокольни и вышли на площадь, всадники вернулись. Планер приземлился у самой стены, почти не пострадав. Лишь на одном крыле порвалась бумага.

Ивану передали еще два комплекта деталей для планеров типа "сделай сам" и модель самолета К-1 в масштабе 1: 50. Семен посчитал, что задача заинтриговать наследника техническими новинками, сделанными в Республике, успешно решена.

16-го августа наконец состоялась церемония торжественного подписания договоров. Она тоже проходила в Грановитой палате при полном составе Боярской думы. Подписывали два экземпляра договора на языке камчатцев и два экземпляра на языке москвичей. Сперва все четыре экземпляра подписали опекун Шуйский и Великий Князь Иван Васильевич и приложили сургучную печать. Затем Дружков подписал два московских экземпляра и приложил печать Полномочного посла. Два экземпляра Камчатцев уже были подписаны Председателем Верховного Совета Республики. У каждой из сторон осталось по одному экземпляру на обоих языках. Дружков и Шуйский обменялись длинными речами, пообещав жить в мире и согласии.

Затем полным составом переместились в трапезную дворца. За главным столом сидели Великий князь, опекун, Вельяминов и послы. Кроме бояр присутствовали послы от Польши, Швеции, Великого княжества Литовского, Казанского и Крымского ханств. Шуйский их пригласил, чтобы продемонстрировать близость Московского княжества и Республики.

Боярин Шуйский в начале пира толканул длинный тост, в котором выразил признательность властям Республики за заключенный договор, выразил надежду на взаимовыгодное торговое сотрудничество, а под коней подпустил шпильку европейским послам, заявив, что теперь Москва не нуждается в европейских посредниках для торговли с Новым Светом. В заключение пообещал уже следующим летом направить из Белого моря в Республику первые корабли с товарами из России. Пригласил купцов из европейских стран в новый порт в устье Северной Двины.

В ответном слове Дружков поблагодарил Великого Московского князя, опекуна боярина Шуйского и Боярскую думу за теплый прием. Вкратце рассказал о победах флота Республики над флотом Испании и Непобедимой армадой императора Великой Римской империи Карла-V и Папы Римского, сформированной всей католической Европой. Особо отметил, что теперь Республика отомстила Испании, разгромив испанские порты, а также наказала Данию за нападение на эскадру Республики.

Довел до сведения присутствующих послов, что в Европе появилась новая сильная морская держава, которая в состоянии защитить свои интересы, несмотря на свою удаленность. Обратил их внимание на родственные связи Москвы и Республики, и сообщил, что теперь Республика имеет торговый договор не только с банкирским домом Везлеров, но и Московским государством. И эти торговые связи Республика готова защищать в том числе и силой оружия, если потребуется.

За столом посол Дружков обсуждал с Шуйским строительство порта и кораблей, а Подригин с наследником говорили о наследии ушедших. Посольство выставило на пиршественный стол еще три сотни литров крепких наливок. Больше чем по литру на участвующий нос. В результате большая часть участников закончила пир под столом. Наливки еще раз продемонстрировали свое коварство.

Через два дня посольство отправилось в обратный путь. С собой везли посольство Великого московского князя в составе посольского дьяка Матвея Болховского с двумя подъячими и протопопа Кирилла и двоих священников.

7. Операция Мексика

Эскадра республики, предназначенная для высадки десантных отрядов на побережье Мексики, собиралась в порту Дзержинск на Ямайке. В состав эскадры вошли: крейсера Кутузов и Суворов, сторожевики Невский, Донской, Ушаков, Нахимов, Казарский и Макаров, шхуны Железняк, Котовский, Димитров и Тельман. Крейсера приняли на борт по два отряда, сторожевые корветы — по одному, а шхуны — по половине отряда. Всего к операции привлекались 12 отрядов, каждый в составе усиленной ударной роты.

20-го октября 1542 года эскадра вышла из порта и взяла курс к берегам Мексики. 12-я ударная рота старшего лейтенанта Буугеля высаживалась дальше всех, на крайнем правом фланге операции. Шхуны Матрос Железняк и Григорий Котовский поднялись вверх по вздувшейся от осенних дождей реке Рио-Гранде до будущего мексиканского города Сьюдад-Хуарес, на месте которого ныне располагалось поселение крупного индейского племени суни.

Командование высоко оценило действия Буугеля в качестве командира роты новобранцев в операции на Гаити. По итогам боев он был награжден второй медалью "За отвагу", в добавление к уже имевшейся у него такой же медали за бои на Малых Антилах и произведен в старшие лейтенанты.

Когда Совнарком принял решение о проведении операции "Мексика", Буугелю присвоили гражданскую категорию избирателя и поручили формирование отдельной усиленной ударной роты. В роту набирали только кадровых гвардейцев с боевым опытом. По огневым возможностям рота превосходила обычный гвардейский батальон, хотя и состояла всего из 120 человек по штату.

В роту входили два взвода пехотинцев: взвод мечников из 20 человек в полном доспехе и взвод копейщиков из 20 человек, также все в полном доспехе, с командирами взводов — испанцами. Взвод стрелков состоял из трех отделений по 10 человек: двух отделений, вооруженных двустволками и одного отделения лучников. Все командиры — араваки. В отличие от обычного штата гвардейской роты, ударная рота включала в себя не одно отделение стрелков, а целый артиллерийский взвод в составе пулеметного отделения с одним станковым пулеметом под ружейный полудюймовый патрон, минометного отделения с 80-миллиметровым минометом и гренадерского отделения гранатометчиков. В каждом отделении по 6 человек с командирами — араваками. Артиллеристы и стрелки имели легкий доспех из кольчуги и шлема.

Рота включала в себя и отдельный штабной взвод, в который входили отделение связи с радиостанцией, штабное отделение, транспортное и хозяйственное отделения. Для транспортировки снаряжения и боеприпасов роте придавалось 20 вьючных лошадей.

Буугель, 19-летний избиратель, был безмерно горд доверием, оказанным ему командованием, и готов был расшибиться в лепешку, лишь бы оправдать это высокое доверие. Еще бы, в ходе девятимесячной операции он будет полностью самостоятельным военачальником, имея связь с командованием только по рации.

Комплектование и обучение личного состава роты заняло 6 месяцев. Месяц комплектовались, затем три месяца упражнялись на базе и два месяца провели в походах по гористой и равнинной местности на острове Гаити, в условиях, приближенных к мексиканским.

К планированию операции Генштаб подошел во всей возможной основательностью. Всех пленных испанцев, опрашивали на предмет их знаний о Мексике. Тех, кто бывал в Мексике, трясли с еще большей дотошностью, выясняя все детали о топографии, климате, дорожной сети и населении тех областей, где им довелось побывать. Выявляли лиц, знающих местность и владеющих языками местных индейцев, могущих стать проводниками и переводчиками.

Корветы Ушаков, Нахимов, Макаров и Казарский весь 42-й год детально обследовали побережье Мексики, выявляя индейские и испанские поселения, и захватывали в них "языков", которых доставляли в разведывательный отдел Генштаба. Шхуны Железняк и Котовский поднимались вверх по Рио-Гранде, насколько позволяли глубины, занимаясь тем же самым.

Штабисты составляли подробные карты Мексики, на которые наносили месторождения полезных ископаемых, найденные в литературных источниках, прежде всего в Брокгаузе и учебниках по экономической географии, со слов взятых языков наносили дороги, туземные и испанские города, крупные селения, а также зоны расселения крупнейших индейских племен.

В итоге, всю территорию Мексики разделили на 12 крупных областей, в каждой из которых выделили самое крупное туземное племя. В то же время, границы областей нарезали так, чтобы в каждой области имелось хотя бы одно из нужных республике месторождений полезных ископаемых, которыми Мексика была весьма богата. Дань с местных племен, после приведения их к вассалитету, предполагалось брать, прежде всего, полезными ископаемыми. В Мексике имелись: золото, серебро, медь, ртуть, титан, железо, полиметаллические руды, содержащие никель, кобальт, хром, цинк, марганец, а также сера, сурьма, каменный уголь, нефть, графит.

Под власть Республики Совнарком решил брать земли к югу от Рио-Гранде, поскольку севернее, согласно полученным разведотделом сведениям, жили воинственные кочевые племена. Попытки испанцев взять их под свою власть провалились.

В итоге деятельности Генштаба Буугель получил на руки довольно подробную карту в масштабе 1 см = 20 км, на которой был нанесен маршрут, по которому предстояло пройти его отдельной роте. А пройти ему предстояло, ни много ни мало, почти две с половиной тысячи километров. Маршрут роты Буугеля был самым длинным.

Местность, в которой высадилась рота, представляла собой полупустынное плоскогорье, изрезанное глубокими речными долинами и каньонами. Впрочем, сейчас, в сезон дождей полупустыня зеленела разнотравьем и пестрела цветами. Цвели даже торчащие тут и там здоровенные колючие кактусы.

С местным вождем поладили быстро. Переводчика с местного языка разведка добыла заранее. Как обычно, вождя и шамана обласкали, одарили и опоили. Вождь разослал гонцов в соседние племена, в том числе и к Верховному вождю племенного союза суни. Прибывших соседних вождей тоже одарили и обласкали. Пока пировали с ними, прибыл гонец от Верховного вождя с приглашением в гости.

Рота выступила в поход в сопровождении трех местных вождей. За стальные наконечники для стрел наняли сотню носильщиков. Шли четыре дня. Прошли 90 километров. В столице суни, довольно крупном селении, хижин на пятьсот, состоялась встреча на высшем уровне. После традиционных приветствий, вручения подарков и угощения, состоялась встреча Буугеля с Верховным вождем.

Вождь поведал, что испанские отряды добирались до земель суни всего два раза, 5 и 8 лет назад. Приняли их мирно. Испанцы прошли на север и больше не возвращались. Правда, в нескольких деревнях на юге земель суни живут испанские шаманы, пытаются обратить суни в свою веру.

До разгрома испанцами Теночтитлана и убийства императора Монтесумы, суни платили дань ацтекам. Платили рабами и рассыпным золотом, намытым в местных речках. Власть ацтеков суни признали еще в незапамятные времена, когда ацтеки в больших силах разгромили войско суни, а потом принесли в жертву Уицилопочтли несколько тысяч плененных воинов суни. После падения империи ацтеков суни ежегодно посылают в Теночтитлан дань золотом и рабами уже испанцам. В тех же размерах, что и ацтекам. Правда, приходят теперь за данью не ацтеки, а союзные испанцам тласкаланы.

После падения империи ацтеков, боги разгневались на суни. За последние 30 лет по их землям прокатились четыре мора, один другого страшнее. Вымерло три четверти народа. Возделанные прежде поля заросли колючками и кактусами. Правда, в последние пять лет стало получше. Моров больше не было, дожди каждый сезон льют обильные, урожаи хорошие, скот плодится и жиреет. Народ суни тоже отъелся и стал множиться. Слухи о том, что испанцев теперь бьют новые белые пришельцы, до вождя дошли, как и слухи о том, что боги индейцев выступили на стороне новых пришельцев против испанцев.

Вождю вручили золоченые доспехи, стальные меч, топор и копье. Бугель рассказал, что все связи испанцев с их метрополией разорваны, Республика захватила у испанцев все острова в море и теперь вышибает испанцев из Мексики. Предложил вождю принять вассалитет Республики, и выделить отряд в пятьсот воинов и триста носильщиков для похода на Мехико. Для войска суни Республика предоставит сотню единиц холодного оружия и две тысячи стальных наконечников для стрел, причем, после взятия Мехико, все это богатство останется у суни.

Рассказал, что Республика запрещает продажу людей в рабство, больше дани рабами не будет. В рабстве у племени могут содержаться только преступники: убийцы, насильники и воры. Использовать их можно будет только на общественных работах: добыче золота или строительстве дорог. Республика запретит любые войны между своими вассальными племенами. Начавшие войну племена будут жестоко наказаны, виновные будут обращены в рабство. Республика обеспечит защиту суни от кочевых племен с севера. Однако, дань золотом сохраняется. Ее по-прежнему придется платить.

На вождя произвело огромное впечатление вооружение роты: доспехи, стальное оружие и произведенный обстрел мишеней из двустволок. Еще больше впечатлило, то, что почти вся рота состояла из индейцев. И командир роты тоже! Причем, в подчинении у него были и несколько испанцев. Буугель поведал вождю, что в Республике все люди равны, все религии разрешены, а законы — справедливы.

Вождь пообещал вызвать всех вождей и шаманов племен на большой совет. А пока предложил разместить воинов в деревне. Бугель отказался. Рота разбила лагерь в поле у речки рядом с деревней. Споро поставили палатки, врыли колья, натянули на них колючую проволоку, выкопали окопы для стрелков, выставили караулы. Повара приступили к работе. Запахло варевом. Быстрота организации лагеря также впечатлила вождя.

Через шесть дней совет вождей принял вассалитет Республики. С вождями подписали договор на испанском и русском. Со стороны индейцев договор устно переводили на местный язык испанские миссионеры. Совет выделил три сотни лучших воинов, по 20 — 30 воинов от каждого племени. Из них сформировали две сотни копейщиков и сотню лучников. Обучение их совместным действиям с ротой заняло тридцать дней дней.

Оставив племенам суни три тысячи наконечников для стрел, на случай, если сунутся северные кочевники, войско выступило в поход. Верховный вождь с личной охраной двинулся вместе с отрядом. Сначала двинулись на запад, через земли суни. Пройдя за 9 дней 140 километров, повернули на юго-запад, к берегу Калифорнийского залива. Здесь начались земли народности отоми. Их язык некоторые из местных воинов знали. За 16 дней прошли еще 270 километров и вышли к главному селению отоми на берегу залива.

В селении простояли месяц, провели переговоры с местным Верховным вождем и собрали совет вождей. Все прошло гладко. Отоми приняли вассалитет. Снова выступили в поход, две сотни воинов суни с местным оружием и всех носильщиков отправили назад. Вместо них взяли воинов и носильщиков отоми. Верховный вождь отоми со свитой присоединился к отряду.

Отсюда отряд двинулся на юго-восток по узкой прибрежной полосе между заливом и отрогами хребта Сьера-Мадре, вытянувшегося вдоль берега залива. Через 7 дней пути начались земли тарасканов. Еще через 9 дней дошли до их столицы, где снова задержались на две недели. В дальнейший путь выступили уже в сопровождении троих Верховных вождей.

Затем отряд вошел в земли народа тиуа. Привели к вассалитету и их тоже. С каждой длительной стоянки Буугель выходил на связь с ГКП, докладывал свое текущее положение и получал указания.

Соседями тиуа с юга были индейцы науа — бывший титульный народ империи ацтеков. В этой местности они уже были приведены к вассалитету 4-ой ротой. Четыреста километров через земли науа отряд шел две недели, по довольно приличным дорогам.

В начале апреля отряд вышел в намеченную точку сбора, в полусотне километров к западу от Мехико. Там уже собрались 4-я и 5-я роты, высадившиеся на берег восточнее Веракруса.

По плану Генштаба в апреле 1543 года перед решительным штурмом ударные роты с племенными ополчениями должны были собраться в четырех точках вокруг Мехико. К этому времени все остальные испанские города уже были взяты войсками Республики. Буугель наконец узнал, как шли дела у других рот. Роты с 1-ой по 8 действовали значительно ближе к Мехико и могли устанавливать связь по радио между собой.

Из всех испанских городов и поселений штурмом пришлось брать только Веракрус. Шесть городков сдались после минометного обстрела. Остальные поселения сдались без боя. Почти все бывшие подвластные ацтекам племена приняли вассалитет Республики добровольно. Покоренные испанцами после кровопролитных боев, науа тоже приняли вассалитет без сопротивления.

Лишь племена народа тласкаланов, обитавшие между Веракрусом и Мехико, оказали упорное сопротивление. Тласкаланы, помощью которых испанцы и разбили сначала ацтеков, а затем подчинили себе все остальные племена Мексики, заняли при испанцах привилегированное положение, составив, практически, основную массу вооруженных формирований Новой Испании. Они же вошли в состав местных испанских администраций — аудиенсий, а также занимались сбором дани.

Под командованием испанцев тласкаланы выставили до 30 тысяч бойцов. В ряде сражений 3-я, 4-я, 5-я и 6-я роты при поддержке племенных ополчений разбили войска испанцев и тласкаланов. Каждую роту в боях поддерживало местное ополчение в количестве не менее тысячи человек, из них три сотни со стальным оружием. Сражаться пришлось по настоящему, с использованием минометов, пулеметов, ружей и гранат. Доходило и до рукопашных с применением холодного оружия. Роты потеряли убитыми и тяжелоранеными до 20 % состава. В основном от обстрела индейских лучников. Особенно пострадала 5-я рота, попавшая в засаду в узком дефиле. Ее потери составили 56 человек, из них 14 убитыми.

К началу апреля Мехико уже был блокирован со всех сторон. Последние боеспособные испанские и тласкаланские отряды отступили в город и сосредоточились в укрепленном центре Теночтитлана.

Севернее города сосредоточились 9-я, 10-я и 11-я ударные роты. Южнее города лагерем встали 1-я, 2-я и 3-я роты. От Веракруса к лагерю 6-й, 7-й и 8-й рот, расположенному к востоку от города, маршем подошел переброшенный морем ударный гвардейский батальон под командованием Главкома сухопутных войск Сокольского. Батальон состоял из двух пехотных рот и одной артиллерийской роты, имевшей в своем составе три трехдюймовых пушки, пять 120-миллиметровых минометов и 6 станковых пулеметов. Батальон сопровождал большой обоз из сотни пароконных повозок и полутора тысяч носильщиков. Обоз привез боеприпасы, горное оборудование и инструмент.

Вместе с батальоном для учреждения нового государства прибыла большая делегация Совнаркома Республики во главе с наркомом иностранных дел Зильберманом. Делегация включала в себя три десятка мартийцев, девять десятков граждан — араваков и четыре десятка специалистов, нанятых в Европе, в основном голландцев и немцев, а также принятых в подданство или гражданство испанцев. Делегацию охранял моторизованный взвод гвардии в составе двух пушечных броневиков и двух бронетранспортеров с десантом автоматчиков.

15-го апреля, по команде генерала Сокольского ударный батальон и все четыре сводных батальона одновременно с четырех сторон света выступили в сторону Мехико. В промежутках между гвардейскими батальонами на город наступали отряды вассальных племен общей численностью около 20 тысяч человек.

Тридцать лет назад, до захвата испанцами, город Теночтитлан насчитывал около полумиллиона жителей и был самым крупным городом мира. Во время кровопролитного штурма города испанцами при поддержке тласкаланов и других порабощенных ацтеками племен, город был сильно разрушен. Значительная часть жителей погибла при штурме. Испанцы спустили воду из озера, окружавшего построенный на острове город. Прокатившиеся затем губительные эпидемии холеры, оспы, чумы, тифа еще в несколько раз сократили численность коренных жителей.

В 1543 году в городе осталось лишь около 50 тысяч жителей, из них только 16 тысяч испанцев, включая членов их семей, по большей части метисов. Объединив гарнизон города с отошедшими в город остатками разбитых войск, вице-король Новой Испании Антонио де Мендоса поставил в строй всех боеспособных мужчин от подростков до стариков, и сумел выставить на защиту города 13 тысяч бойцов. Сдаваться испанцы не собирались.

Впрочем, гарнизон города состоял, в основном, из пожилых ветеранов, подростки боевого опыта не имели, а отошедшие в город разбитые отряды были деморализованы. Антонио де Мендоса решил сосредоточить все силы в центре старого города, на бывшем острове. В храмах священники в непрерывных ежедневных и еженочных проповедях иступлено призывали паству отдать жизни в защиту веры Христовой и разбить силы безбожников.

Однако, рассказы отошедших в город солдат о дьявольском оружии пришельцев, от которого не спасали ни укрепления, ни доспехи, лишили христианских воинов в веры в возможность победы. Индейцы — тласкаланы на собственном опыте убедились, что испанские боги Христос и Дева Мария не в силах защитить их от пуль и снарядов пришельцев, и тайком вспоминали своих старых богов Кетсалькоатля и Тескатлипоку, которые явно благоволили к пришельцам.

Выбранная вице-королем позиция была весьма удобна для обороны. После осушения озера на месте острова образовался холм, по краю которого шла старая стена. За две недели, которые предоставили вице-королю пришельцы, накапливая силы для решительного штурма, испанцы укрепили старый центр города Теночтитлана. Разобрав дома, подручными материалами заделали бреши в стенах, построили баррикады на старых дамбах, идущих от бывших берегов озера к центральному острову, перегородили улицы, ведущие к центру города — площади с пирамидами Солнца и Луны. Всю артиллерию выставили на стену.

Штурм начался на рассвете 18-го апреля. Главный удар наносился с севера. С трех других сторон наносились отвлекающие удары с целью растянуть силы обороняющихся. В главную группировку входили три ударных роты, две пехотных и одна артиллерийская рота. Впрочем, из артиллерийской роты Сокольский изъял три 120-миллиметровых миномета и придал их трем вспомогательным группировка, имевшим в своем составе по три ударных роты. Им же были приданы три бронеавтомобиля. Южной и северной группировкам — пушечные, а западной — пулеметный. Каждую наступающую группировку поддерживали до пяти тысяч воинов туземного войска, из них не менее двух тысяч, вооруженных стальным холодным оружием. Остальные туземцы имели медные копья или топоры.

По замыслу командующего, именно туземное ополчение и должно было стать ударной силой. Сводные батальоны камчатцев должны были наступать во втором эшелоне и обеспечивать огневую поддержку ополчения. Взводы тяжелой пехоты должны прикрыть стрелков и артиллерию от возможных контратак противника.

Племенные отряды начали атаку первыми. Они обошли с флангов по высохшему дну озера выстроенные на дамбах баррикады и стрелами из луков перебили их защитников — тласкаланов. Стрелы со стальными наконечниками легко пробивали туземные щиты из обтянутых кожей прутьев. Затем ополченцы разобрали баррикады и окружили центральную крепость со всех сторон, не приближаясь на дистанцию пушечного выстрела.

Пушки и минометы выдвинули по дамбам к крепости. Расчеты развернули орудия и начали расстреливать испанские пушки, установленные на стенах. Расстреляв артиллерию противника, перенесли огонь на баррикады, запирающие дамбы. Пушки северной группировки за три десятка выстрелов разнесли наскоро выстроенную стену. Минометы накрыли огнем площадь за проломом. Ополченцы густой толпой с ревом ворвались в крепость через пробитую дыру и начали растекаться по улицам. Закипел рукопашный бой. Туземцы, наконец, дорвались до ненавистных испанцев. Ранее, во всех добровольно сдавшихся городках, камчатцы запрещали им резать испанцев.

Артиллеристы и минометчики потащили свои орудия в город за стену. Пулеметчики покатили свои максимы следом за атакующими. Пытавшихся, по командам испанцев, выстроиться в каре тласкаланов сметали пулеметными очередями. Лучников с крыш домов снимали прицельным огнем стрелки. Дома, в которых пытались закрепиться обороняющиеся, разносили из пушек, либо забрасывали гранатами через окна.

Наступающие с севера колонны уже прошли четверть пути до центральной площади, когда минометчики смогли разрушить стены на трех других направлениях. Сначала с юга, затем с востока и с запада. Трехдюймовых пушек на этих направления у атакующих не было, но, у южных и восточных имелись сорокапятки на броневиках, которые тоже успешно разбивали баррикады, хотя медленней, чем трехдюймовки. Да и фугасные 120-мм мины тоже имели немалую разрушительную мощь.

Туземные отряды ворвались в город еще с трех сторон. Участь города была предрешена. Тласкаланы начали сдаваться в плен. Сначала поодиночке, потом группами, они бросали оружие, и опускались на колени, наклоняясь и вытягивая руки вперед. Перед боем Сокольский постарался довести до вождей приказ: "Сдавшихся в плен не резать!" Многих, тем не менее, зарезали. Однако, испанцы продолжали сражаться, отступая к центру города, к пирамидам.

К вечеру испанцев оттеснили на главную площадь города, увенчанную двумя величественными пирамидами — Солнца и Луны. Храмы местных богов на вершинах пирамид испанцы уже разобрали, использовав материалы на свои постройки.

Рота Буугеля наступала в составе сводного батальона с запада. Поскольку в западной группировке пушек не было совсем, стену они проломили на почти час позже, чем северные и южные. Зато потом, дело у западных пошло быстрее. К тому времени, когда стену развалили, большую часть сил из западной части города обороняющиеся перебросили на другие направления, где наступающие уже ворвались за стену.

Полудюймовый пулемет командир сводного батальона Гараандаль приказал установить на бронетранспортер. Двигаясь сразу за туземной пехотой, экипаж бронемашины двумя пулеметами сметал испанцев с гребня баррикад, минометчики выкашивали врагов за баррикадами. Стрелки истребляли лучников, арбалетчиков и аркебузиров, засевших на плоских кровлях домов. Благодаря этому, туземная пехота быстро захватывала баррикады и сразу разбирала их, обеспечивая продвижение броневика и минометчиков.

В итоге западная группировка первой, за два часа до заката, вышла к дворцу императора Монтесумы и к центральной площади, окруженной стеной, тем самым выполнив поставленную командованием задачу. Согласно диспозиции штурм площади должна была начать самая мощная восточная группировка.

Комбат дал команду занять позиции на крышах домов, окружающих площадь. Стрелки занялись отстрелом врагов, имевших неосторожность выскочить на открытое место. Тех, кто забрался на ступени двух высоких, почти пятидесятиметровых ступенчатых пирамиды, расположенные в северной части площади, посшибали минометами.

К закату площадь и дворец блокировали со всех сторон. Поняв, что на открытой площади от оружия камчатцев нет спасения, Антонио де Мендоса приказал отступить в бывший дворец императора ацтеков Монтесумы, ныне занятого аудиенсией вице-короля. Прочное каменное здание пережило осаду испанцами. Построенное в виде прямоугольника одноэтажное строение имело глухие наружные стены и плоскую крышу, окруженную каменным парапетом, и фактически представляло собой отдельно стоящую крепость. Все окна и входы выходили во двор, в который можно было попасть через единственные ворота и единственный "черный" вход. У вице-короля осталось лишь пять сотен бойцов, почти все — испанцы.

Войска республики заняли площадь. Чтобы избежать сумятицы ночного боя, Сокольский приказал прекратить штурм. Дворец окружили плотным кольцом из костров, в которые пошли обломки разбитых домов. Хозяйственные отделения доставили горячую еду, Медицинские — эвакуировали раненых в санвзвод ударного батальона. Уставшие за день бойцы поужинали, роты выставили караулы и устроились на ночлег. Контратаки не опасались. Напротив единственных ворот дворца в карауле оставили 3 пулеметных расчета, способных выкосить любую толпу туземцев.

Утром, пока войска завтракали, через парламентеров блокированным испанцам предложили сдаться. После часового размышления, испанцы отказались. Как после штурма рассказали немногие взятые в плен, вице-король склонялся к сдаче, однако, архиепископ Новой Испании Диего Лейва, резко выступил против, с пеной у рта угрожая отлучить от церкви и предать анафеме всех, кто сдастся отродьям дьявола в человеческом облике. Религиозный фанатизм взял верх над инстинктом самосохранения и реализмом.

Сокольский приказал все три наличных трехдюймовки и два пушечных броневика с сорокапятками расставить напротив четырех стен дворца. Пушки начали долбить фугасами стены. Минометы вели беспокоящий огонь по внутренним дворам дворца, не давая противнику свободно перебрасывать силы внутри крепости. После десятка выстрелов стены рухнули, в проломы полетели гранаты. Не успели отгреметь многочисленные разрывы, как во дворец ворвались туземные воины. Подгонять их не пришлось, наоборот, пришлось сдерживать. Все туземцы — мексиканцы горели желанием поквитаться с главными испанскими начальниками за десятилетия бед и унижений своих народов. Через полчаса все было кончено. В плен взяли всего четверых испанцев и троих тласкаланов — все рядовые бойцы. Начальников в золоченых доспехах и парчовых сутанах индейцы резали с особой свирепостью.

Во дворце обнаружили огромное количество слитков серебра, как потом выяснили — 540 тонн, все, что испанцы собрали за два с лишним года. Однако, золота во дворце не оказалось. Только через год, с помощью местных ацтеков, удалось найти 7 тонн золота, спрятанного испанцами в сельской местности.

Военная часть операции "Мексика" была успешно завершена.

7. Мексиканская автономная республика.

Торжественный парад войск Республики и племенных ополчений был назначен на День международной солидарности трудящихся — 1 мая. За неделю, прошедшую после штурма, город мало-мальски привели в порядок: потушили пожары, захоронили убитых, растащили немногих выживших раненых по частным домам, расчистили завалы на главных улицах.

Народный комиссар иностранных дел, трибун Республики Самуил Исакович Зильберман стоял во весь рост, придерживаясь левой рукой за зеленый броневой борт, в бронетранспортере, медленно двигавшемся по главной улице бывшей столицы империи ацтеков Теночтитлана, теперь уже бывшей столице Новой Испании Мехико, выступая по грудь сверх бронированных бортов, и приветственно помахивал поднятой вверх правой рукой.

Тропическое солнце палило нещадно. Отражаясь от сверкающих золоченого доспеха и шлема, в которые был облачен нарком, солнечные лучи били по глазам выстроившимся вдоль улицы толпам народа науа.

Охрана не теряла бдительность. Справа от водителя приник к лобовому пулемету воин аравак. Вдоль бортов присели еще семеро бойцов, выставив поверх бортов стволы автоматов, внимательно вглядываясь в толпу.

По обеим сторонам дороги выстроились цепочкой воины из племенных ополчений, не давая толпе высыпать на дорогу.

Во главе колонны шли строевым шагом в колоннах по пятеро четыре гвардейских роты, все бойцы в начищенных сверкающих доспехах с оружием в руках. За ними — пушечный броневик, следом — бронетранспортер наркома. Со следующего бронетранспортера народ приветствовал поднятой правой рукой Главнокомандующий сухопутных войск Республики, генерал и трибун Андрей Васильевич Сокольский, тоже в золоченом доспехе.

С фургона — грузовика, на котором была смонтирована мощная звукоусилительная установка, через репродукторы, оглушая толпу, гремели поочередно "Интернационал", "Варшавянка", "По долинам и по взгорьям". Замыкал колонну бронетехники еще один пушечный бронеавтомобиль.