Смерть за поворотом

– Трусишка, – заметила она. – Я сама ему все рассказала. И я рада, что теперь кто-то еще понимает, какая ты драгоценность.

– Ф-у-у-у!.. – вырвалось у меня.

– Иногда ты выглядишь полной простофилей.

– Я просто не хочу, чтобы люди принимали меня за зазнайку, вот и все, – попыталась я объясниться.

– А никто так и не думает, – возразила хозяйка. – Но теперь жди, когда его светлость зажмет тебя в углу и допросит с пристрастием.

– Живой я ему не дамся, миледи. Можете быть в этом уверены.

– Вот это характер! – хихикнула леди Хардкасл. – А почему бы тебе, прежде чем вернуться к своей скучной работе, какое-то время не понежиться в лучах славы? Ты это вполне заслужила…

– И к невзгодам, с ней связанным, миледи…

– Вот именно. Позволь Пройдохе пообщаться с его новой героиней, а ты в это время будешь чувствовать себя частью угнетенных масс.

– А я и есть часть этих угнетенных масс, миледи, – заметила я.

– Конечно, Фло, дорогая, конечно. А теперь давай приготовимся к завтраку, и во время него я выясню, что Пройдоха придумал для меня на сегодня.

* * *

Я помогла своей госпоже одеться в первое из нескольких предназначенных для сегодняшнего дня платьев – элегантное, серое, льняное – и снабдила ее парой таблеток аспирина для поддержки самочувствия. И в таком виде, слегка пришедшую в себя, отправила одну в столовую для господ. Сама же я спустилась на половину слуг и вернула поднос на кухню, где Пэйшенс непонятно как забрала его у меня из рук и отправила в мойку.

В столовой я увидела читающего газету Эвана, лакея, которого встретила сразу же по прибытии.

– Доброе утро, Эван, – жизнерадостно поздоровалась я.

Он, не поднимая головы, пробормотал некое подобие приветствия.

– К сегодняшнему приему все уже готово? – продолжила я, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбной.

– Вы знали бы все, если бы вчера соблаговолили спуститься и пообедать с нами. – С этими словами слуга шумно перевернул страницу своей (или скорее хозяйской) газеты.

– Наверное, надо было так и поступить, – согласилась я, поняв, что случай тяжелый.

В этот момент появился мистер Спинни с серебряным подносом в руках.

– Какого черта ты здесь делаешь, парень?! – рявкнул он.

– Читаю, – нахально ответил Эван, оторвавшись наконец от газеты.

– Очень смешно, – сказал дворецкий. – Я и сам вижу, что ты читаешь. Ты ведь знаешь, что меня интересует, с какой стати ты читаешь газету его светлости, вместо того, чтобы прогладить ее для него?[13]

– Я уже прогладил, – ответил молодой лакей. – И мне показалось стыдным упустить возможность поработать над собой и узнать, что происходит в мире.

– Тогда прогладь ее еще раз.

– Не имеет смысла, – заметил Эван. – Краска уже высохла. Так что это будет бесполезная трата времени.

– Позволь мне решать, как ты будешь тратить свое время. – Дворецкий был зол. – И я повторяю, что его светлость будет получать свою ежедневною газету не только с высохшей краской, но и чистую, хрустящую и нечитанную младшими слугами.

– Но я ведь не смогу прочитать ее обратно, мистер Спинни, – отозвался лакей и встал. – Все эти новомодные словечки и важная информация уже здесь. – Он постучал по своей голове. – Назад их вытащить не получится.

– Просто прогладь газету еще раз, сынок, – вздохнул домоправитель. – И побыстрее.

Эван ухмыльнулся, взял газету и вышел из комнаты.

Спинни устало сел за стол и проверил рукой стоявший на нем большой чайник.

– Похоже, в нем еще осталось чая на пару чашек, мисс Армстронг, если хотите ко мне присоединиться.

Я села напротив него.

– Благодарю вас. Леди Хардкасл только что спустилась на завтрак, так что у меня есть несколько минут.

Дворецкий наполнил две чашки и одну предложил мне.

– Прошу прощения, что вам пришлось все это наблюдать. Не знаю, что нам делать с этим пареньком.

– Уволить? – предложила я.

– Это действительно решило бы мою проблему, – рассмеялся мой собеседник. – Но не его. Он трудный парень.

– Это видно. Зачем, ради всего святого, вы его держите?

– Мы вроде как за него в ответе, – добродушно ответил Спинни. – Его отец пал в сражении за Спион-Коп[14], а мать умерла от пьянства год спустя. Она работала здесь горничной, но мы ничего не смогли сделать, чтобы спасти ее от себя самой. Мы старались присматривать за мальчиком, но он связался с плохой компанией. И слетел с катушек. В прошлом году он оказался перед мировым судьей за драку в городе, но его светлость поручился за него и предложил ему эту работу, чтобы спасти от тюрьмы. Так что мы стараемся изо всех сил, а он в благодарность испытывает наше терпение.

Я уже хотела было сказать нечто совсем не толерантное и вовсе не сочувствующее, но в этот момент молодой человек вернулся.

– Газета его светлости, – объявил он с издевательским поклоном.

– Положи на поднос, – велел дворецкий. – И займись своими обязанностями.

– Есть, мистер Спинни, сэр, – Эван щелкнул каблуками и со смехом удалился.

– Проблема в том, – заметил Спинни, – что это единственный свободный лакей, который у нас остался, так что мне придется приставить его в качестве камердинера к гостям-джентльменам.

– Боже! – вырвалось у меня. – Теперь я понимаю, как вы, должно быть, волнуетесь.

– Волнуюсь – это не то слово, мисс Армстронг. Оно даже близко не подходит к тому, что я испытываю.

– Я ведь буду много времени проводить на этаже для гостей, прислуживая леди Хардкасл. Если хотите, могу проследить за ним.

– Вы очень добры, но у вас ведь есть своя работа… А он… он…

– Настроен против меня? – помогла я собеседнику. – Я это уже заметила.

– Как это?

– Да он практически сам мне об этом сказал.

Было видно, что Спинни не по себе.

– Прошу вас принять мои извинения от имени всего Кодрингтон-холла, – произнес он. – Мы здесь гордимся нашим гостеприимством, даже по отношению к слугам наших гостей. Особенно по отношению к слугам.

– Прошу вас, мистер Спинни, не берите в голову. Я ожидала, что мое решение поужинать в одиночестве может вызвать некое недопонимание. Так что это моя вина.

– Мы не все так думаем, мисс Армстронг. И тоже воспользовались бы таким шансом, как я об этом вам уже говорил. А Эван не имеет права грубить гостям.

– Мне приходилось встречаться и с более неприятными людьми, которые мне не просто грубили, – заметила я. – Положитесь на меня – я прослежу за ним и сделаю так, что вы будете им гордиться.

– Что ж, благодарю вас, мисс. Но право, это не то, чем должна заниматься наша гостья…

– Глупости. Это будет совсем не сложно.

– Должен признаться, что вы мне очень поможете. Я не могу разорваться, особенно когда речь идет о комнатах для гостей. Я уже попросил Чанли, чтобы он за ним приглядывал…

– Чанли? – переспросила я.

– Это личный камердинер его светлости. Он будет держать Эвана в узде, но еще одна пара глаз не помешает. Мы думали, что дополнительная ответственность заставит паренька изменить свое отношение к делу, но, судя по сегодняшнему, я начинаю в этом сомневаться.

– Не волнуйтесь. Я сама познакомлюсь с мистером Чанли, и мы решим, что будем делать.

– Прошу вас, мисс Армстронг, не считайте себя обязанной заниматься этим, но это действительно может мне помочь. – С этими словами дворецкий поставил на стол недопитую чашку. – А теперь я, пожалуй, отнесу эту газету в столовую после всего этого шума вокруг нее.

* * *

Как мы и договорились, я ждала леди Хардкасл у нее в комнате. Помимо обучения игре на пианино, она, начиная с Рождества, пыталась научить меня рисовать. Поэтому я взяла лист бумаги и карандаш с письменного стола и попробовала сделать набросок того, что было видно за окном. Я здорово старалась, пытаясь вспомнить все, чему меня учили: внимательно изучала перспективу и то, как лежали тени, и довольно быстро на свет появилась самая детская и разочаровывающая мазня, которая когда-либо существовала. Я уже собиралась выбросить ее в корзину, когда вернулась моя хозяйка.

– Привет, Фло, – поздоровалась она, входя. – Надеюсь, что тебе не пришлось ждать слишком долго. – Она пересекла комнату и подошла к столу. – Ты что, кажется, рисовала? Давай посмотрим.

Я попыталась спрятать набросок, но она вытащила его у меня из-под руки и, нахмурившись, внимательно рассмотрела.

– Все дело в том, милая Фло, – произнесла миледи после нескольких минут размышления, – что я знаю, что учеников надо поощрять, обращать внимание на позитивные аспекты их работы и хвалить даже за незначительное улучшение…

– Но вы его не видите.

– Ну, не совсем так…

– Видите едва заметное?

– А ты о фотографии никогда не задумывалась? – спросила хозяйка, ухмыльнувшись.

– А вы злая, миледи! – Я вырвала у нее набросок и швырнула его в корзину.

– Возможно. – Она осмотрела мою форму и обувь. – Ты захватила с собой одежду для прогулок?

– Конечно, – ответила я.

– Милое дело. Иди и надень что-то поудобнее. Пройдоха хочет показать нам свое поместье. Только не надо ничего теплого. Мне сказали, что нас ждет еще один великолепный день.

Пока я доставала одежду хозяйки для прогулок, мы еще немного поболтали, а потом я побежала к себе, чтобы приготовиться к променаду.

* * *

Как нам и было велено, мы ждали на террасе в тыльной части дома, выходившей на ухоженный регулярный парк[15]. Несмотря на то что леди Хардкасл давно уже убедилась в тщетности своих попыток, она продолжала просвещать меня в области названий и повадок птиц, которые использовали низкую стену, означающую границу террасы, в качестве посадочного места. Ее заранее обреченная на провал, но вместе с тем исполненная благих намерений лекция была прервана появлением ее брата Гарри Фэншоу.

– Привет, сестренка, – сказал он, появившись из-за угла дома и увидев нас, обсуждающих повадки белой трясогузки.

– Доброе утро, дорогой, – рассеянно ответила миледи, все еще наблюдая за небольшой черно-белой птичкой. – Хорошо спал?

– Как бревно, старушка, – ответил Гарри. – Проснулся, правда, с больной головой, для твоего сведения.

– Так же как и я, – уныло заметила хозяйка. – Но во всем виноват, конечно же, ты.

– А как же иначе! Ничего другого я от тебя не ожидал. И вам тоже доброе утро, юная Стронгарм. Не видел вас целую вечность. Как, черт возьми, поживаете?

– Неплохо, благодарю вас, мистер Фезерстонхоу[16], – ответила я с улыбкой. Я знала этого человека уже много лет и каждый раз при встрече намеренно искажала его фамилию. – Если только с зимы для вас прошла целая вечность.

– Неужели только с зимы? Ничего себе! Знаете, а ведь в один прекрасный день я все-таки заставлю вас произнести мою фамилию правильно, – заметил Гарри с негромким смехом.

– Попробуйте, сэр, – ответила я. – Всегда готова ответить на вызов.

– Наслышан, наслышан. Я как раз рассказывал Пройдохе о вас и о вашей готовности отвечать на них.

– Уже знаю.

– Но ведь вы не против, правда? – не успокаивался брат моей хозяйки. – Не хочу вгонять вас в краску, но ваша жизнь поистине полна приключений. Мне показалось, что ему мой рассказ понравился.

– А в моей жизни приключений уже недостаточно? – с негодованием вмешалась в разговор леди Хардкасл.

– Именно, сестренка. Ты просто красуешься перед всеми, вся такая изысканная и бестолковая. А всю опасную работу выполняет Стронгарм.

– Но в меня стреляли!

– В гостиной в Дрибблингтоне, у черта на куличках или где ты там сейчас живешь… А это не одно и то же.

– Это было в столовой, и я чуть не умерла. Так что, должна сказать, что в моей жизни приключений не меньше, чем в жизни Фло.

То, что миледи чуть не умерла, было чистой правдой – мы с Гарри провели беспокойную ночь возле ее постели в ожидании, когда она придет в себя.

– Ладно, ладно, – сказал ее брат, шутливо поднимая руки вверх. – В жизни моей маленькой сестрички приключений не меньше, чем в жизни ее горничной. Я умею признавать поражение.

– Опять поражение, а, Ветродуй? – раздался бодрый голос у нас за спиной. Лорд Ридлторп бесшумно появился через большое французское окно[17] и присоединился к нам, наслаждающимся окружающей природой.

– Привет, Пройдоха, – поздоровался Фэншоу.