Трудный путь (сборник)

Фаустин сам сидел у столика портье, когда я брал ключ. Он отложил газету, решительно бросил окурок на пол, прижал его носком сапога и сказал:

— Мсье Фолдекс, должен вам напомнить, что вы уже две недели не платили за квартиру. А мы дорожим деловыми принципами: кто не платит, тот не живет здесь.

— Мне наплевать на ваши принципы,— ответил я.— Единственный принцип, который я здесь обнаружил, это то, что шкафы стоят на трех ножках... Покажите счет.

Он не поверил своим глазам, когда увидел деньги, и сразу стал почтительным.

— Вчера вечером какой-то мсье спрашивал вас. Наверное, вы вытащили письмо из ящика? Я написал ему адрес бара «Кельтик».

— Все в порядке,—- сказал я и поспешил к себе.

Наступило время для полуденного приема порции «кальвадоса».

В половине шестого вечера я вышел из отеля. Завернув за угол около цирка, я зашагал, засунув руки в карманы, в сторону метро. Темно-синий «крайслер» скользнул и бесшумно остановился в нескольких ярдах от меня. Дверца открылась, и, когда я поравнялся с машиной, меня окликнул женский голос:

— Хелло, мой дорогой!

Я обернулся.

— Невероятно! — вырвалось у меня.— Призрак с платиновыми волосами й с запахом «Арпеджо де Ланвин»!

Томная улыбка была мне ответом.

— Подойдите сюда й сядьте со мной. Я принадлежу к числу любопытнейших женщин мира.

Кинув взгляд на заднее сиденье, которое было пусто, я сел рядом с женщиной.

— Не бойтесь, молодой человек, я одна.

— Мне жутко,— вздохнул я.— Когда я еду в такой машине, то в конце поездки в ней оказывается на человека больше... .

Опять зазвучал мелодичный смех. Черные как уголь глаза смотрели на меня.

— Я представляла вас менее симпатичным, мсье...

— Фолдекс. А для слабого пола — Никки.

Я уселся поудобнее и закрыл дверцу.

— А каким именем можно называть такого экзотического духа, как вы? — спросил я.

— Сорас, для близких — Рита.

Машина медленно заскользила в направлении площади Этуаль. Отдельные капли дождя упали на ветровое стекло. Я протянул ей портсигар.

— Вы курите, Рита?

Правой рукой в перчатке она взяла сигарету и пока я подавал ей огонь, сказала улыбаясь:

— Вы очень быстро, быстрее, чем кто-либо, причисляете себя к моим близким друзьям.

Я спрятал портсигар и прикурил сигарету.

— Вы не поверите, моя прекрасная леди,— сказал я,— но я намереваюсь заняться вами и окружающими вас людьми... Так почему же не сделать этого сразу же?

Женщина молчала. Из приемника доносились звуки «Ча-ча-ча». Мужской голос выводил:

Две ножки, как твои, А после ча-ча-ча...

Женщина выключила приемник. Я подобрался, ожидая нападения. Мне показалось, что теперь, пожалуй, настал момент, когда она могла бы раскрыться передо мной. Интересно, была ли наша встреча чистой случайностью или же за мной следили? Банда работала быстро и точно. Не было никакого сомнения, что эта маленькая прогулка была только прелюдией. За ней, видимо, должна последовать хорошо отрежиссированная часть.

Красный свет перед железнодорожным мостом на рю де Рома заставил нашу машину остановиться. Через улицу скользил темный поток пешеходов.

— Вы не чародей? — улыбнулась Рита.— Со вчерашнего вечера я постоянно думаю о вас, Никки. Вы рады этому?

— Еще бы! При одном взгляде на вас любой дед выбросит свои лекарства и примется бойко отплясывать на паркете.

— У вас странная манера делать комплименты. Нет, скажите, я действительно нравлюсь вам?

— И даже очень.

Я обнял ее и добавил:

— Смешно, мы шутим, но вдруг я и вправду влюблюсь в вас?

— А что, разве это плохо?

Я задумался.

— Больше чем плохо. Это была бы просто катастрофа.

Она тронула машину и остановилась на рю де Тильзит.

— Послушайте, Никки, у меня, к сожалению, встреча в салоне мод Ревильон,— сказала она, бросив взгляд на часы.— Осталось всего десять минут до закрытия салона, а я должна еще примерить вечернее платье! У меня будет небольшая вечеринка... О, это идея! Приходите тоже, если вас сегодня не ожидает что-нибудь более интересное.

— Идет. Какой адрес?

— У вас машина? Это далеко.

— Такой бедный пианист, как я, не имеет даже велосипеда. Но я могу взять машину напрокат.

— Хорошо. Вы поедете до порта де ла Шапель, затем по главному шоссе № 34 до Санта де ла Форетт. Через триста ярдов от этого местечка вы свернете на проселочную дорогу, которая приведет вас к вилле «Истанбул». Дорога туда займет около получаса.

— Ладно,— сказал я и вылез из машины.

— Никки!

— Да? — Я нагнулся к окну машины. Она обняла меня за шею и обожгла мой рот поцелуем, от которого, у меня перехватило дыхание.

Честно говоря, это была довольно приятная работа.

На площади Этуаль я вошел в телефонную будку, позвонил в редакцию «Франс Суар» и попросил Джойса. Когда он взял трубку, я рассказал ему о своей встрече и попросил разрешения воспользоваться его машиной, сказав, что буду его ждать в баре на площади Этуаль. Потом я повесил трубку и поплелся в бар, где выпил пару рюмок «кальвадоса». Не прошло и десяти минут, как появилась вечно улыбающаяся лунообразная физиономия Джойса.

— Привет, Никки... Бармен, быстро «перно», иначе мне будет плохо,— прохрипел он.

Я выпустил в воздух клуб дыма.

— Что я в^тебе никак не могу понять, мой дорогой Джойс,— произнес я задумчиво,— это то, почему ты из года в год не перестаешь ухмыляться? Вероятно, при твоем рождении был какой-то конструктивный недостаток.

— Но, Никки, ведь мир так чудесен! И хотя меня это и не касается, но поцелуи платинового духа наверняка не так уж плохи, а?

Я поставил стакан.

— С чего ты взял?

— Олух! Посмотри на себя в зеркало! Или ты специально вымазал свое лицо малиновой помадой?

Я взял салфетку и привел лицо в порядок, при этом я успел рассказать о приглашении. Затем мы выпили и испарились. Джойс отдал мне ключи от машины, и я повез его в редакцию. Затем я вернулся в отель и решил поспать пару часов.

Для января ночь выдалась сухой и теплой. Передо мной в долине рассыпались огоньки. На часах было уже половина двенадцатого. Ночной портье забыл разбудить меня вовремя.

Железнодорожный переезд, пара освещенных пивных перед старыми домами и Санта де Ла Форетт остались позади, начиналась проселочная дорога. На первой же поляне я поставил свою колымагу у кустов и пошел дальше пешком.

Я размышлял о том, правильно ли я поступил, оставив в плаще свой револьвер. Но это была довольно тяжелая игрушка, которая оттопыривала карманы, а на мне был великолепный, цвета ночного неба смокинг.

Бронзовая решетка ворот была открыта. Между виллой и низким строением рядом стояло около трех десятков автомобилей. Я вошел в дом. Смех и музыка слышались уже на первом этаже. Чувствовалось, что здесь царит веселое настроение.

Я пересек холл, поднялся по широкой лестнице, протиснулся между танцующими парами и сел рядом с домашним баром в свободное кресло. Никто не обращал на меня внимания.

На небольшом столике возле .меня стояли подносы с сандвичами с икрой и выпивка. Мпе пришло в голову, что я еще не ужинал, и поэтому я хорошенько приложился к угощению.

Если смотреть на смокинги, фраки и вечерние платья, то происходящее не казалось блефом. Гости выглядели сливками общества, а не переодетыми гангстерами. Уж я-то мог об этом судить, набил руку в своем ресторане, много лет бренча по ночам на рояле.

Вскоре я увидел Риту. С бокалом шампанского она подошла ко мне. Законодателю мод ее платье явно удалось. Вероятно, не менее десяти лет он ломал себе голову, пока придумал это чудо. На платье был приколот алмазный бант. Если это действительно алмазы, то щедрый жертвователь, вероятно, продал половину Бельгийского Конго, чтобы оплатить их.

— Где вы прятались весь вечер? — спросила меня Рита.

Я встал. Мы немного потанцевали, и я ответил на легкое пожатие ее руки. Мне показалось, что ее отношение ко мне несколько изменилось. Когда опять заиграла музыка, она вытащила меня из толкучки. Я молча последовал за ней к холлу и затем по длинному, покрытому ковровой дорожкой коридору. Снаружи здание не казалось таким просторным.

Рита прикрыла дубовую дверь и мягко притянула меня к себе за край моего смокинга.

— У меня такое впечатление, будто я очень давно знаю вас, Никки,— сказала она.— Что бы ни произошло, знайте одно, вы мне очень нравитесь.

— Весьма мило с вашей стороны,— ответил я.— Но почему так таинственно? Впрочем, при любых обстоятельствах я не теряю головы.

Рита отпустила меня.

-— Вы не поняли меня,—возразила она тихо.— Пойдемте, я представлю вас моим знакомым, которые, несомненно, будут вам интересны.

Без стука она открыла дверь в комнату, где за письменным столом сидел Миранда. Он подал мне руку и взглядом указал на кресло..

— Устраивайтесь поудобнее, мсье Фолдекс. Думаю, у вас найдется, что рассказать.

Извинившись, Рита вышла, послав мне с порога воздушный поцелуй.

Миранда задумчиво закурил.

— Миранда,— начал я.— Я, конечно, мог бы вам кое-что рассказать, но ведь все это вы и без того знаете.

— Так я и думал,— протянул он.— И тем не менее, будучи владельцем «Корсо», я могу проявить некоторый интерес, если ночью кто-то пролезает через окно в мой бар и избивает моих служащих.

Он нажал на кнопку и продолжал:

— Впрочем, здесь присутствуют еще два ваших старых знакомых, которые хотят вас кое о чем спросить.

— Я вижу, среди вас слишком много любопытных, но это может вам повредить. А мне хотелось бы узнать, почему за десять минут до убийства, некий Бервиль с кольтом в кармане прибыл в «Корсо».

Правая бровь Миранды поднялась вверх.

— Но, дорогой Фолдекс, ведь у нас ночной ресторан, а не детский сад. Неужели я должен заботиться о том, что делают люди за десять минут до смерти? И есть ли у кого-то в пальто револьвер?

Миранда замолк, прислушался и улыбнулся. В коридоре раздались шаги, и в комнату вошли двое. В одном из них я узнал шофера, который спрашивал у меня вчера дорогу в «Корсо». Был здесь и портье. Оба выглядели респектабельнее, чем прежде, и не были похожи на простых служащих Миранды. В уличных костюмах, без галстуков, с засунутыми в карманы руками они вряд ли прошли бы через залы с гостями Риты.

— A-а! Наш маленький пианист! — улыбнулся портье.— Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя сегодня.

Он закрыл дверь поплотнее и сел за письменный стол, свесив свои длинные ноги, шофер же встал у двери в другую комнату.

Когда они вошли, я встал и потерся о камин. В правой руке я держал стакан, в левой — сигарету. Полуприкрыв глаза, я делал вид, будто все это меня не касается.

В действительности же голова моя заработала быстро -и напряженно. Все напружинилось во мне. Как бы издали » я услышал Голос Миранды:

— Послушайте, Фолдекс, мы люди не злые. Но маленькое поучение вам просто необходимо. В будущем больше думайте о своих делах, впрочем, если у вас к этому представится возможность. Мы умеем быть очень злыми, когда нам наступают на ноги. . Верно, Мальт?

Мальт, портье, хотел что-то ответить, однако не успел, так как я рывком выплеснул ему в лицо содержимое моего стакана. Он схватился обеими руками за глаза, на какое-то мгновение ослепнув. Я молниеносно отбросил стакан, схватил хрустальную пепельницу с полочки камина и швырнул в Мальта, попав ему в плечо. Теперь о нем можно было временно не заботиться, и я кинулся на оторопевшего шофера. Ударив его сначала в живот, я схватил его за шею и с силой швырнул на пол. Перекатившись через него, я тотчас же поднялся, но к тому времени портье уже оправился и шел на меня, слегка пригнув голову.

Между тем Миранда, положив ноги на стол, уютно попыхивал своей сигарой и веселился.

— Ну, Болдуис,— крикнул он шоферу,— теперь оба разом бросайтесь на него!