Дьявольская секта (сборник)

— Я намеревался навестить вашего брата в субботу утром, но потом услышал о том, что произошло, и...

— И не поехали. Весьма разумно с вашей стороны, мистер Фаллон. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что теперь вам все равно придется объясниться с полицией? — сказал я.

— Не вижу для этого причин, — возразил он.

— Не видите? Так я вам объясню. Разве вам не известно, что убийца моего брата — тоже американец? Его звали Виктор Нишеми.

Фаллон молча покачал головой.

— Вы не читали сегодняшней газеты?

— Нет, не читал, — устало произнес он.

— Послушайте, мистер Фаллон, — вздохнул я, — моего брата убивает американец, и в деле фигурирует поднос. Четыре дня тому назад двое американцев пытались купить у моего брата этот же поднос. А теперь появляетесь вы, тоже американец, и тоже жаждете заполучить этот же проклятый поднос. И после всего этого вы хотите уклониться от объяснений?

Фаллон на моих глазах постарел на пять лет.

— Эти американцы, — чуть слышно произнес он, — те, что проявляли интерес к подносу, как-то представились?

— Я думал, вы подскажете мне, как их зовут, — сказал я.

— Одного из них, случайно, зовут не Холстед?

— Вот теперь-то уж вам не отвертеться от разъяснений, — торжествующе воскликнул я, сделав свирепое лицо. — Нам придется с вами проехать в участок. Там вам будут очень рады.

Понурив голову, Фаллон некоторое время молча размышлял, затем взглянул на меня и сказал:

— Теперь я думаю, что вы глупец, мистер Уил. Неужели вы искренне считаете, что я осмелился бы приехать к вам, будь я причастен к убийству вашего брата? Я не знал, что Холстед подбирался к вашему брату, как не ведал и того, что грабитель и убийца — мой соотечественник.

— Но вам известна фамилия одного из ваших «милых» соотечественников — Холстед.

— Мы с ним прекрасно знаем друг друга, он был моим студентом много лет назад, — устало махнул рукой Фаллон. — В последние три года наши пути постоянно пересекаются, будь то в Центральной Америке или в Европе.

— А что вы преподавали? — поинтересовался я.

— Археологию, — сказал, Фаллон.

Мэдж внесла на подносе чай, печенье, клубничный джем и взбитые сливки. Поставив поднос на стол, она изобразила на лице улыбку и удалилась.Наливая чай со. сливками, я подумал, что вышла бы очень милая домашняя сценка, если бы не странноватый предмет нашего с гостем разговора.

— Вы знакомы с Гаттом? — ставя чашку на стол, спросил я.

— Первый раз слышу эту фамилию, — сказал Фаллон.

Я на мгновение задумался, пораженный внезапной мыслью, что ни разу не уличил собеседника во лжи. Он сказал, что Холстед археолог, и это совпадало с тем, что говорил Дейв Гусан. Он сказал, что прибыл в «Котт» в пятницу, и то лее самое сказал мне Найджел. Подумав над этим, я потянулся к телефону. Ни слова ни говоря, я набрал номер гостиницы в «Котте», искоса наблюдая за реакцией гостя. Тот невозмутимо пил чай.

— Привет, Найджел, — сказал я в трубку. — Послушай, когда Фаллон прибыл в гостиницу?

— Около половины седьмого вечера. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, ничего серьезного. А чем он в тот вечер занимался, ты случайно не знаешь? — Я пристально взглянул на Фаллона, но он сохранял полнейшее хладнокровие, с удовольствием поглощая печенье и сливки.

— У меня полнейшая информация на этот счет, — услышал я.голос Найджела. — Мы, помнится, с ним разговорились, и он поведал мне массу интересных историй о Мексике. Весьма забавный старикан, должен тебе сказать.

— И долго вы с ним ворковали?

— Минуточку, — задумался Найджел. — Он пришел часиков в десять и сидел до упора, пока все не притомились. Это было что-то часа в два утра, если мне не изменяет память. Ты собираешься сообщить это полиции?

— Чего ты волнуешься? — усмехнулся я, — Ведь ты не нарушил правила работы бара, обговоренные в лицензии.

— Конечно же нет, старина. Все присутствовавшие были постояльцами гостиницы. Гости имеют право и задержаться.

— Ладно, Найджел, весьма тебе признателен за информацию, — сказал я. — Ты мне очень помог.

Я положил трубку и сказал Фаллону:

— Подозрения с вас сняты!

— Вы очень последовательный человек, мистер Уил, — с улыбкой сказал он, обтирая ладони о салфетку. — В логике вам не откажешь.

— Сколько, по-вашему, может стоить этот поднос? — спросил его я, откидываясь на спинку кресла.

— Вопрос не из легких, — ответил Фаллон. — С точки зрения ценности металла, не очень много: золото низкой пробы, смешано с серебром и медью. Работа, безусловно, великолепная, да и антикварная ценность велика. Рискну сказать, что при удачном стечении обстоятельств в хорошей фирме эта вещица может на аукционе принести вам около семи тысяч фунтов стерлингов.

— Вы не учли археологической ценности, — заметил я с видом знатока.

— О чем вы говорите? — рассмеялся он. — Это же обычная испанская вещь шестнадцатого века. О какой археологической ценности может идти речь!

—Это уж вам лучше знать. Мне известно лишь то, что интересуются подносом почему-то именно археологи. Так сколько вы готовы мне заплатить? — неожиданно спросил я.

— Семь тысяч фунтов, — не задумываясь, сказал Фаллон.

— Но эту же сумму можно выручить и в «Сотбис», — усмехнулся я. — Кроме того, другие желающие заполучить поднос могут заплатить мне больше.

— Холстед столько не заплатит, — уверенно сказал Фаллон..— Но я пойду вам навстречу, мистер Уил, и заплачу десять тысяч фунтов.

— Таким образом, вы все-таки добавляете три тысячи за археологическую ценность, которой поднос, как вы утверждаете, не имеет, — с иронией в голосе сказал я. — Вы довольно щедры. Вы что, очень богаты?

— Пожалуй, вы угадали, — улыбнулся он уголками губ.

Я встал и довольно резко сказал:

— Знаете, мне вся эта история не нравится. Слишком много в ней загадок! Вы что-то скрываете от меня. Это, видимо, не простой поднос. Пожалуй, я сперва сам хорошенько изучу его, прежде чем решать, что с ним дальше делать.

Ни один мускул не дрогнул при этих словах на лице археолога.

Это не лишено здравого смысла, — спокойно заметил он, — но вы вряд ли что-нибудь обнаружите путем поверхностного осмотра. Послушайте, мистер Уил, — склонив голову, продолжал он столь же невозмутимо, — я уже сделал вам прекрасное предложение. Но я готов и дальше идти вам на уступки: я дам вам залог в тысячу фунтов, с тем чтобы вы не позволяли больше никому, в особенности мистеру Холстеду, разглядывать ваш поднос. В случае же, если вы решитесь все же продать мне его, я готов прибавить эту тысячу фунтов к десяти, о которых мы уже говорили. Если же вы захотите еще подумать, вы можете не торопиться с возвратом залога.

— Вы как та собака на сене, — покачал головой я. — Если не вам, то и никому. Не пойдет, мистер Фаллон. Я не желаю связывать себе руки. Любопытно, какую цену вы бы мне предложили, если бы я и дальше стал торговаться?

— Мистер Уил, это крайне важное для меня дело,— уже не так спокойно сказал Фаллон. — Почему бы вам самому не назвать желаемую сумму?

— Важность — понятие относительное, — заметил я. — Я знаю одну четырнадцатилетнюю девочку, для которой ничего нет на свете важнее группы «Битлз». А мне на это наплевать. Равно как и на археологию.

— Вы сравниваете абсолютно неравноценные понятия, — усмехнулся Фаллон.

— Отчего же? — пожал плечами я. — Людей в равной степени занимает и то, и другое. Просто у нас разные понятия о ценностях. Но я мог бы назвать свои условия, мистер Фаллон. И главное место, скорее всего, будут занимать не деньги. Я подумаю и сообщу вам. Вы можете заехать ко мне завтра?

— Да, могу, — сказал Фаллон, прищурившись. — А как насчет доктора Холстеда? Что если и он здесь объявится?

— Я его выслушаю, — откровенно сказал я.— Точно так же, как выслушал вас. Я готов выслушать любого, кто может поведать мне что-то новое. Пока же ничего особенного я не услышал.

— Должен вам сообщить, — невозмутимо продолжал Фаллон, — что в определенных кругах доктор Холстед не пользуется репутацией порядочного человека. Так когда же мы продолжим наш разговор?

— Завтра после обеда, в половине третьего вас устроит?

Фаллон кивнул в знак согласия, и я продолжил:

— Хочу предупредить, что мне придется известить о нашей встрече полицию. Убийство — дело нешуточное.

— Я вас понимаю, — поморщился он. — Возможно, мне даже лучше самому сходить туда, чтобы разъяснить это недоразумение. Вы не подскажете, где находится участок и с кем мне следует поговорить?

Я объяснил, как проехать в участок, и порекомендовал побеседовать с инспектором криминальной полиции Гусаном.

— Гусан! — вдруг рассмеялся Фаллон. — Боже мой, это уже становится забавным!

— Это весьма распространенная фамилия в здешних краях, — сказал я, не понимая причины его смеха.

— Не обращайте внимания, — махнул рукой Фаллон.— До встречи завтра, мистер Уил.

Я проводил взглядом его отъезжающий автомобиль, вернулся к столу и позвонил Дейву Гусану.

— Еще один американец желает купить мой поднос, — сообщил ему я. — Тебя это интересует?

— Весьма, — коротко сказал он.

— Его фамилия Фадлон, он остановился в гостинице «Котт-Инн», Сейчас он на пути в участок, минут через десять будет в твоем кабинете. Если он не появится, лучше будет за ним присмотреть.

— Я все понял, — сказал Дейв.

— Долго вы еще будете держать у себя мой поднос? — спросил я.

— Если хочешь, можешь хоть сегодня его забрать. Но дробовик Боба нам еще понадобится для экспертизы: ведь дело-то не закрыто.

— Хорошо. Я заеду за подносом, И еще: мне бы хотелось иметь полную информацию об этом Фаллоне. Ты мне поможешь?

— В рамках законности, старина. Не забывай, что я полицейский.

— Благодарю, — сказал я и положил трубку. Некоторое время я сидел за столом, осмысливая ситуацию, после чего достал из портфеля бумаги, касающиеся реорганизации фермы. Но хотя мне и предстоял бой с Джеком Эджкомбом, сосредоточиться полностью на сельском хозяйстве мне так и не удалось.

2

После обеда я отправился в участок, чтобы забрать поднос. Дейв встретил меня словами:

— Хорошеньких подозреваемых ты мне подкидываешь!

— Так он вне подозрений? — обрадовался я.

— Чист как стеклышко! — мрачно подтвердил Дейв. — В пятницу ночью его и духа не было возле твоей фермы,. Четыре человека, один из которых мой личный приятель, подтвердили, что он был в баре. Но ты правильно сделал, что послал его ко мне, нужно проверять любой подозрительный случай. Что же касается его потенциальных возможностей как покупателя, тут тебе чертовски повезло. Слушай, что мне удалось о нем узнать. Только не разрыдайся от счастья. Так вот, Джон Насмит Фаллон, родился в Массачусетсе в 1908 году. Получил прекрасное образование— в Гарварде и в Геттингене, стажировался в Мехико. Имеет все возможные докторские степени в области археологии. После смерти его отца в 1936 году унаследовал 30 миллионов долларов и умудрился за прошедшие годы удвоить свое состояние: этот дар ему, очевидно, тоже перешел по наследству.

— А я еще спрашивал его, считает ли он себя богатым человеком, — рассмеялся я. — Так он на самом деле знает толк в археологии?

— Он дока в этой области, — кивнул Дейв. — Скотланд-Ярд наводил справки в Британском музее. Фаллон ведущий специалист в археологии, особенно во всем, что касается Центральной Америки. Он написал уйму статей, а в 1949 году даже учредил Археологический фонд, выделив на это 10 миллионов долларов. Он может это себе позволить, поскольку является владельцем множества нефтяных скважин. И такого человека ты заподозрил в убийстве, — сказал с издевкой Дейв, складывая обратно в папку листы с информацией.

— А как обстоят дела с Холстедом и Гаттом? — спросил я.

— Холстед тоже археолог, мы его еще пока и не копали, — пожал плечами Дейв, — а на Гатта данные не поступили.-

— Холстед был студентом Фаллона, — сказал я. — Похоже, между ними пробежала черная кошка.

— Ты взял на себя роль детектива? — вскинул брови Дейв. — Послушай, Джемми, я этим делом уже не занимаюсь. Им занимаются в Лондоне. Послушай моего доброго совета: можешь делать любые предположения, это не запрещено и от этого никому хуже не станет. Но только не мни себя героем детективного романа. Парни из Скотланд-Ярда свое дело знают, они не дураки, у них большие возможности, и действуют они решительно и наверняка, если понадобится. Оставь это дело профессионалам, так будет лучше и спокойнее.

— Не кипятись, — мягко посоветовал ему я.

— Я только хочу, чтобы ты не выглядел полным идиотом, — сказал Дейв, вставая из-за стола. — Пойду схожу за подносом, он в сейфе.

Пока он ходил в другую комнату, я успел прочитать полученный им телекс. Ничего нового, однако, я о Фаллоне из прочитанного не почерпнул. Похоже, что Фаллон не имел к Нишеми ни малейшего отношения. Тем не менее их обоих интересовал поднос, так же как Холстеда и Гатта. Четыре человека, все .американцы — и всем нужен мой поднос. Странно.

Дейв вернулся, держа поднос в руках, и положил его на стол.

— Если это действительно золото, он чего-то все-таки стоит, — заметил он.

— Это золото, — сказал я, — но не чистое.

— А по-моему, это вообще медяшка,—постучал он пальцем по дну подноса.

Я взял поднос в руки и впервые за последние двадцать лет пристально взглянул на него. Поднос был около 15 дюймов в диаметре, совершенно круглый, с орнаментом в виде виноградных листьев по ободку шириной в три дюйма. Я перевернул поднос и обнаружил, что тыльная сторона сделана из чистейшего литого золота, в отличие от внешней, центральная часть которой была выполнена из медного круга диаметром девять дюймов.

— Лучше его завернуть, — сказал Дейв. — Давай я поищу лист бумаги.

— Вы его фотографировали? — спросил я.

— И довольно старательно, под разными углами,-— сказал Дейв.

— Нельзя ли мне получить несколько снимков?

— Похоже, ты считаешь полицию своей персональной охраной, — поморщился Дейв. — Знаешь, у нас тут не опекунский совет, Джемми. Извини, но все негативы отправлены в Лондон.