Дьявольская секта (сборник)

Дейв извинился и ушел, а я остался один и попытался собраться с мыслями. Мне это, однако, не удалось, я был слишком подавлен и потрясён случившимся. Дейв вскоре вернулся, и по сосредоточенному выражению его лица я понял, что случилось нечто серьезное. У меня защемило в груди.

— Боб умер, — опередил я инспектора.

— Десять минут тому назад, — потупившись, глухо подтвердил Дейв.

— Черт бы меня подрал! — в ярости сжал я кулаки. — Ну почему я не приехал на полчаса раньше! Все могло быть иначе!

— Не надо ни в чем винить себя, Джемми, — сказал Дейв. — Ты. все равно не смог бы ему помочь. Он был обречен. Это настоящее убийство, и нам нужно искать преступника. Мы обнаружили брошенный автомобиль неподалеку от Ньютон-Аббота. Сейчас проверяют, эта ли машина стояла возле фермы минувшей ночью. .

— Элизабет Хортон уже знает о случившемся? — спросил я.

— Кто это? — нахмурился Дейв.

— Невеста Боба.

— Боже! — хлопнул себя по лбу Дейв. — Так он собирался жениться? Нет, ей пока ничего не известно!

— Тогда лучше я сам скажу ей, — предложил я.

— Хорошо, — согласился Дейв. — Теперь тебе самому придется хозяйничать на ферме. Без твердой руки здесь быстро все придет в упадок. Советую вызвать из отпуска Джека Эджкомба. Нет, пожалуй, я сам займусь этим вопросом.

— Спасибо, Дейв, — сказал я. — Только это, похоже, не входит в твои служебные обязанности.

— Не беспокойся, — попытался изобразить улыбку Дейв. — Это мои проблемы. Ты ведь знаешь, что Боб мне был симпатичен. — Он помолчал и спросил: — А кто его поверенный?

— Насколько мне известно, всеми юридическими делами нашей семьи всегда ведал старина Маунт, — сказал я.

— Постарайся встретиться с ним как можно быстрее. Нужно уладить дело с завещанием и другие формальности. — Он взглянул на часы. — Послушай, мне думается, тебе не стоит дожидаться приезда полицейского куратора из города. Лучше не теряй времени и займись своими делами. Если ты понадобишься, я найду тебя. Ты только позвони, пожалуйста, через пару часов и скажи, где тебя можно найти. Договорились?

3

По пути в Тотнес я бросил взгляд на свои часы и с удивлением обнаружил, что нет еще и девяти утра. Нормальные люди только начинали свой день, у меня же было ощущение, что за минувшие три часа прошла целая вечность. Я все еще не оправился от потрясения и плохо соображал, но в сердце моем уже закипала ярость, вытесняя печаль. У меня просто не укладывалось в голове, что человек мог погибнуть в собственном доме от заряда, выпущенного из. совершенно чудовищного оружия, из-за какого-то подноса, приглянувшегося залетному мерзавцу. Это было извращением нормальной жизни, немыслимое событие в тихом предместье провинциального городка. Меня трясло от одной лишь мысли, что в мою жизнь ворвались какие-то неведомые мне злые, подлые силы из иного мира, где царят жуткие, примитивные порядки и внезапная смерть считается обычным делом.

Встреча с Элизабет явилась для нас обоих тяжким испытанием. Когда я сообщил ей горькую весть, она вдруг окаменела, изменившись в лице, так что я даже подумал, что она относится к тому типу англичанок, для которых проявить свои чувства означает верх неприличия. Но уже через пять минут она разрыдалась, и мать увела ее в спальню. Мне было очень жаль Элизабет. И она, и Боб слишком поздно решили вступить в брак, и вот теперь все ее надежды рухнули. Я плохо ее знал, но не сомневался, что она была бы моему брату хорошей лесной.

Мистер Маунт воспринял новость гораздо хладнокровнее: со смертью он вынужден был иметь дело в силу своих служебных обязанностей. Но на него произвели тяжкое впечатление обстоятельства случившегося. Если бы Боб скончался, к примеру, свернув себе шею на охоте за лисой, это не было бы ничем из ряда вон выходящим. Такое в этих местах случалось. Но вот убийства здесь давно никто не помнил.

Однако стряпчий быстро взял себя в руки, укрепив свой пошатнувшийся дух верой в торжество закона и справедливости, и сухо промолвил:

— Безусловно, имеется завещание. Мы с вашим братом обсуждали его в связи с его намерением вступить в брак. Вам, возможно, это и не известно, но при вступлении в брак все предыдущие завещания утрачивают силу. Так что необходимо составить новое завещание. Тем не менее новое Завещание не было подписано, так что прежнее остается в силе.

Он слегка улыбнулся и продолжал:

— Не стану темнить, Джемми, скажу прямо: единственным наследником всего состояния Боба являешься, практически, ты, если не принимать во внимание незначительных сумм; завещанных работникам и приятелям покойного. Отныне ферма Хейтри целиком принадлежит, тебе, во всяком случае, будет принадлежать после вступления завещания в законную силу. Придется, безусловно, уплатить соответствующие налоги, но в накладе ты не останешься. Мне нужно встретиться с управляющим банка, где твой брат хранил деньги и ценные бумаги, и кое-что уточнить.

— В этом смысле могу быть вам полезен, — сказал я. — Ведь счета Боба вел я. У меня имеется вся информация по его финансовым делам. Мы как раз. должны были обсудить их с братом. Так что бумаги при мне.

— Что ж, это упрощает дело, — сказал Маунт. — По моим расчетам, ферма потянет приблизительно на 125 тысяч фунтов стерлингов, если не считать скот.

Неужели так много? — удивленно воскликнул я.

Когда ферма долго находится во владении одной семьи, — с довольной улыбкой произнес мистер Маунт, — ее реальная стоимость как бы отходит на второй план. А ведь это капитал. За последние годы земля заметно подорожала, Джемми, а у тебя ее целых 500 акров[1], причем отменного качества, сплошной краснозем. На торгах за такую землю можно получить не менее 250 фунтов стерлингов за акр. Прибавь к этому скот, стоимость работ по благоустройству и модернизации хозяйства, и ты получишь в общей сложности не менее 170 тысяч фунтов наличными.

Я не сомневался в правильности его оценки: Маунт хорошо разбирался в ситуации на земельном рынке в округе.

Если ты продашь ферму, Джемми, ты станешь весьма состоятельным человеком, — сказал стряпчий.

Я не могу продать ферму, — покачал я головой.

— Я так и думал, — кивнул он в знак сочувствия. — Это было бы равноценно тому, как если бы королева продала Букингемский дворец. Но что же ты намереваешься делать? Сам возьмешься за дела?

Я пока еще не решил, — с видимым отчаянием отвечал я. — У меня голова кругом.

Ничего, у тебя будет время обо всем хорошенько поразмышлять, утешил меня Маунт. — Можно взять управляющего, но твой брат высоко ценил Джека Эджкомба. Он вполне справился бы с крестьянской работой, а ведение финансовых вопросов, в которых он полный профан, ты мог бы взять на себя. Для этого тебе даже не обязательно оставлять свою работу.

— Я над этим подумаю.

Скажи на милость,—продолжал мистер Маунт,— что это за оригинальная идея насчет рационального использования фермы пришла тебе в голову? Надеюсь, это не тайна?

— Дело в том, что некоторые государственные экспериментальные фермы уже использовали компьютеры для более эффективного ведения хозяйства. Я решил последовать этому примеру и тоже составил специальную программу для своей фермы, чтобы машина рассчитала, как извлечь из нее максимальную прибыль. Вот и все.

— Ваша ферма и без хитроумных машин на протяжении четырех столетий давала неплохой доход, — снисходительно улыбнулся Маунт. — Сомневаюсь, что машина знает лучше, чем крестьяне, как ею управлять: ведь они унаследовали опыт и знания предков.

Подобную точку зрения мне уже приходилось слышать, и ответ был у меня наготове:

— Традиционные методы землепользования имеют, безусловно, свои преимущества, — мягко возразил я. — Но ведь и совершенными их не назовешь. Даже на крохотной ферме приходится учитывать огромное количество данных — в отношении подбора и заготовки кормов, селекции и содержания животных и так далее. Фермер должен быть математиком, чтобы просчитать все варианты, а число их достигает нескольких миллионов. Компьютер же выполнит эту работу в считанные минуты. Мне, например, машина подсказала, как увеличить доходы от фермы на пятнадцать процентов. Что вы на это скажете?

— Это удивительно! — воскликнул Маунт. —: Мы обязательно еще вернемся к этому разговору в более подходящее время.

Я не мог с ним не согласиться: время для подобных дискуссий действительно было не самым удачным.

— Боб рассказывал вам о подносе? — спросил я Маунта.

— Конечно!— воскликнул он. — И даже приносил его ко мне в контору, когда забрал из музея. Мы с ним обсуждали вопрос о страховке: вещица-то ценная.

— И сколько может стоить этот поднос?

— Это даже трудно определить. Мы его взвесили, и стоимость одного лишь металла может составить две с половиной тысячи фунтов. А ведь нужно учесть еще и работу, и антикварную ценность. Что тебе известно о происхождении этого предмета?

— Ровным счетом ничего, — признался я. — Кроме того, что он всегда был у нас в доме.

— Тогда его следует включить в общий список имущества, — отметил стряпчий. — Если надумаешь продать, то лучше всего с аукциона «Сотбис». Нам придется всерьез заняться делами Боба. Надеюсь, что удастся собрать деньги для уплаты налогов. Не продавать же часть фермы! Как ты смотришь на то, чтобы продать, в случае крайней необходимости, этот золотой поднос?

— Пожалуй, ради сохранения фермы, я готов на это пойти, — сказал я, хотя уже давно решил избавиться от него: слишком много было на нем крови.

— В таком случае на сегодня закончим, — решил стряпчий.,— Я дам делу официальный ход, так что можешь не беспокоиться, я со. всем управлюсь сам. — Он встал из-за стола. — И вот что я скажу тебе на прощанье, Джемми. Как душеприказчик Боба я обладаю широкими полномочиями. Тебе наверняка понадобятся деньги на текущие расходы, связанные с фермой. Я вправе назначить тебя своим поверенным до официального утверждения завещания. Это не противоречит закону, и ты сможешь воспользоваться деньгами из наследства. Или, по-твоему, мне лучше нанять другого управляющего?

— Дайте мне два дня на размышления, — сказал я. — Нужно потолковать с Джеком Эджкомбом.

— Верно, — одобрил Маунт. — Только не затягивай это дело.

Прежде чем покинуть контору стряпчего, я позвонил на ферму, как и обещал Дейву Гусану, и узнал, что суперинтендант сыскной полиции Смит рад был бы видеть меня сегодня в три часа пополудни в полицейском управлении. Я сказал, что непременно приду, и вышел на улицу, чувствуя некоторую подавленность и растерянность.

Взглянув на часы, обнаружил, что скоро полдень. Утром я не позавтракал, а накануне вечером лишь слегка перекусил. Однако набивать желудок .мне не хотелось, и я отправился на автомобиле в «Котт-Инн», где можно было выпить пива и заморить червячка сэндвичем.

Бар был почти пуст, лишь в дальнем углу за столиком тихонько попивали пиво мужчина и женщина средних лет. Я подошел к стойке и попросил Паулу налить мне пинту[2].

— Ах, это вы, мистер Уил! — воскликнула она. — Примите мои соболезнования.

В таком маленьком городишке, как Тотнсс, слухи распространяются мгновенно, и я даже не удивился.

— Да, — сказал я,— паршивая история.

Пока Паула нацеживала мне пиво, от другой стойки ко мне подошел бармен Найджел.

— Мои соболезнования, Джемми, — сказал он.

— Благодарю, — кивнул я. — Послушай, Найджел, мне хотелось бы быстренько промочить горло и перекусить. Поговорим в другой раз.

— Если желаешь, я обслужу тебя в отдельном кабинете, — предложил он.

— Не стоит. Зал ведь практически пуст.

Он сделал по телефону заказ кухне, перекинулся парой слов с Паулой и вернулся за свою стойку. Но не успел я отхлебнуть из кружки, как он вновь ко мне подошел.

— Я понимаю, что ты сейчас не в духе, — сказал он, — но мне нужно тебе сообщить нечто важное.

— Хорошо, — согласился я. — Рассказывай.

— Скажи, пожалуйста, это правда, что убитый грабитель — американец?

— Это не исключено, — кивнул я.

— Я не уверен, что здесь есть какая-то связь, — надув щеки, сказал Найджел, — но два дня тому назад Гарри Ганнафорд сказал мне, что какой-то американец подкатывался здесь к Бобу насчет подноса. Ну, того самого, что оказался очень ценным.

— Где это случилось?

— Да здесь же! — хлопнул ладонью о стойку Найджел. — Меня самого в тот момент здесь не было, но Гарри сказал, что слышал весь разговор от начала до конца: он как раз выпивал с Бобом.

— Ты знаешь этого американца?

— Нет. К нам заглядывает много американцев, им любопытно побывать в таком старинном пабе, как наш. «Котт» входит в их культурную программу. Но в то время других янки у нас не было. Зато сейчас появился один, он, приехал только вчера и остановился в этой гостинице.

— В Самом деле? — оживился я. — И что же это за тип?

— Старикан, ему под шестьдесят, — расплылся в улыбке Найджел.—Зовут его Фаллон. Похоже, богатенький, судя по его телефонным счетам. Но мне он не показался подозрительным субъектом.

— Вернемся к Ганнафорду и другому янки, — сказал я. — Что еще ты можешь мне сообщить?

— Ничего особенного. Янки хотел купить поднос, вот и все. Кстати, скоро здесь должен появиться сам Гарри, он непременно зайдет выпить свою полуденную пинту пива. Вы с ним знакомы?

— Что-то не припоминаю, как он выглядит.

— Когда он появится, я дам тебе знать, — сказал Найджел.

Подали мои сэндвичи, я забрал их и устроился за угловым столиком возле камина. Меня вдруг охватила усталость, что было неудивительно, поскольку я не спал всю ночь и перенес сильнейшее нервное потрясение. Я медленно жевал сэндвичи, запивая их пивом, и постепенно выходил из шока. Лишь теперь я ощутил настоящую боль после всего пережитого в это утро.

Зал пивного ресторана потихоньку наполнялся посетителями, и я заметил несколько знакомых лиц. Никто, тем не менее, не беспокоил меня, хотя я и перехватил пару раз быстрые любопытные взгляды. Незыблемые правила приличия удерживали, однако, сельских жителей от назойливых разговоров. Я заметил, что Найджел беседует с крупным мужчиной в твидовом костюме. Вскоре бармен сам подошел ко мне, чтобы сообщить, что пришел Ганнафорд.

— Хорошо бы нам потолковать с ним где-нибудь в укромном месте,— сказал я, обводя взглядом переполненный зал.

— Можете воспользоваться, моим кабинетом, — предложил Найджел. — Иди первым, Гарри подойдет попозже.

— Пришли нам туда пару кружек пива, — сказал я и вышел из бара через служебный вход.

Ганнафорд присоединился ко мне через несколько минут.

— Прими мои соболезнования, — сказал первым делом он. — Жаль Боба. Славный был парень, мы с ним отменно покуролесили в этом пабе, — с ухмылкой добавил он.

— Это верно, — кивнул я, догадываясь, что брат был в приятельских отношениях с этим завсегдатаем пивного бара, хотя за стенами его они могли и не встречаться, сохраняя при этом друг о друге самые лучшие впечатления.

— Найджел сказал, что какой-то американец интересовался подносом Боба, — продолжал я.

— И не только он, — сказал Гарри. — Его хотел купить еще один янки.

— Любопытно, — хмыкнул я, — И что об этих американцах известно?

— Один из них, мистер Гатт, производит впечатление приятного человека, — потеребив мочку уха, проговорил

Ганнафорд. — Совсем не наглый, как большинство янки, уже в годах, прилично одет. Ему чрезвычайно хотелось купить. у Боба этот поднос.

— Он предлагал какую-то определенную цену?

— Цену он не назвал. Боб сказал, что не станет обсуждать этот вопрос, пока поднос не оценят эксперты, и мистер Гатт тогда согласился уплатить оценочную стоимость. Но Боб рассмеялся и заявил, что он, возможно, вообще не станет продавать эту вещь, так как это фамильная реликвия. У мистера Гатта тотчас же вытянулось лицо.

— А что насчет другого янки?

— Молодого? Этот мне не понравился, слишком напорист и самоуверен. Он вел себя с Бобом очень нагло, можно сказать даже вышел из себя, когда Боб отказался продать ему поднос. Если бы не его жена, неизвестно, чем бы все кончилось.

— Американец был с женой?

— Ну, может, она ему и не жена, — ухмыльнулся Гарри,— может быть, сестра.

— Он представился?

— Да. Как лее, черт подери, его зовут? Холл? Нет, не то. Стедман? Не то. Минуточку, сейчас вспомню. — Лицо Гарри даже побагровело от напряжения. — Холстед! — хлопнул он себя по лбу. — Его зовут Холстед. Он дал Бобу свою визитную карточку, я это точно помню. И сказал, что наведается еще разок, когда поднос оценят. Боб посоветовал ему не терять попусту времени, и тогда янки полез на рожон.