Помоги проекту - поделись книгой:
— Сожалею, что вынужден отказаться.
Здесь к ним подошел Барри Кирк.
— Мистер Чан, — начал он, — позвольте попросить вас кое о чем.
Чан вежливо склонил голову.
— Я весь внимание. Вы — мой хозяин.
— Я только что пригласил к себе на обед мисс Морроу, и за столом потребуется еще один мужчина. Вы не могли бы прийти?
— Вы оказываете мне честь, которую бы отверг только неблагодарный. Но теперь я становлюсь вашим должником, и это приводит меня в замешательство.
— Пустое. Я жду вас в половине восьмого. Мое бунгало на крыше Кирк–билдинга.
— Превосходно, — заметил сэр Фредерик. — Там мы и побеседуем, сержант Чан. Вы убедитесь в том, что мои намерения честны. ;
— Китайцы — странный народ, — вздохнул Чан. — Произнося «нет», они имеют в виду совсем другое. А говоря «да», уже не отказываются от своих слов. Возвращаясь к обеду, я отвечаю: «да», и благодарю вас.
— Прекрасно, — улыбнулся Барри Кирк.
— А где ваш репортер? — внезапно спросил сэр Фредерик.
— Он куда–то заторопился, — обьяснил Кирк. — Похоже, рассказ захватил его полностью.
— Какой рассказ?
— За завтраком. И еще ваша встреча с сержантом Чаном…
Добродушное выражение слетело с лица детектива.
— Боже мой! Вы полагаете, что он собирается напечатать услышанное?
— Естественно. Я думал, что вы в курсе.
— Боюсь, что мое знакомство, с американскими обычаями чересчур поверхностно. Я принял его рвение за обычное любопытство. Даже не представлял себе…
— Иными словами, вы не хотите разглашать свои истории? — удивился Кирк.
Не ответив, сэр Фредерик быстро повернулся к Чарли.
— До свидания, сержант, был счастлив познакомиться. Вечером увидимся. — Потом схватил изумленного Кирка за руку и потащил на улицу. — Какую газету представляет ваш мерзавец?
— «Глобус».
Сэр Фредерик остановил такси и, усевшись вместе с Кирком в кабину, приказал шоферу:
— В редакцию «Глобуса».
Какое–то время они ехали молча.
Наконец сэр Фредерик заговорил:
— Наверное, вас грызет любопытство, мистер Кирк?
— Надеюсь, вы не считаете, что это мое нормальное состояние?
— Да, я знаю, что могу положиться на ваше благоразумие, мой мальчик… За завтраком я изложил только часть истории Евы Даренд, но даже и ее нельзя публиковать. По крайней мере не сейчас и не здесь…
— О Господи! Вы имеете в виду…
— Я имею в виду, что долго шел по следу и добрался почти до конца. Еву Даренд не убивали в Пакистане. Она убежала. Я даже догадываюсь каким образом. Более того…
— Неужели?! — воскликнул Кирк.
— Пока я ничего не могу вам объяснить.
Больше они не разговаривали до самой редакции.
А в это время в кабинете редактора городского отдела Билл Ренкин возбужденно докладывал своему шефу:
— Материал настолько великолепен… — Он запнулся, почувствовав на своей руке чьи–то стальные пальцы, и, повернувшись, увидел лицо сэра Фредерика Брюсса. — Почему… э-э… здравствуйте, — пробормотал Ренкин.
— Произошла ошибка, — объявил детектив.
— Разрешите мне объяснить, — вмешался Кирк, пожимая руку редактору и представляя ему сэра Фредерика Брюсса. — К несчастью, Ренкин, здесь ничего не поделаешь. Сэр Фредерик, не знакомый с методами работы американской прессы, не понял, что вы присутствовали на завтраке в качестве репортера. Он полагал, что вы руководствуетесь простым любопытством. Поэтому мы просим вас не публиковать ничего из услышанного за завтраком.
Ренкин побледнел.
— Как? Но я…
— Просьба относится к вам обоим, — добавил Кирк специально для редактора.
— Наш ответ будет зависеть от причин такого заявления, — произнес редактор.
— Моя причина — уважение к Англии, — объяснил сэр Фредерик. — Я не знал ваших обычаев. Но теперь скажу, что, напечатав хоть слово из утренней беседы, вы серьезно помешаете правосудию.
Редактор кивнул головой.
— Все ясно. Мы не станем ничего публиковать без вашего разрешения, сэр Фредерик.
— Спасибо вам, — поклонился сэр Фредерик, только теперь отпуская руку Ренкина. — В таком случае мы можем идти. — И, попрощавшись, он удалился. Кирк также поблагодарил журналистов и вышел следом.
Сэр Фредерик шагал по коридорам редакции. За бывшим главой Департамента уголовных расследований с интересом следил кот Экберт. У двери на улицу англичанин внезапно остановился. Возможно, ему просто показалось, или Экберт перед носом прошмыгнул, но дорогу будто пересекла чья–то тень.
Барри Кирк вышел из своей гостиной через французское окно. Оно вело в крошечную оранжерею, украшавшую бунгало в поднебесье. «Мой воздушный сад», — называл ее Кирк. Подойдя к ограде, он посмотрел вниз. Двадцатью этажами ниже лежал огромный город. Над головой мерцали звезды, а со стороны моря поднимался туман. К полуночи он окутает и его дом, покроет своей тонкой вуалью. Кирк любил туман. С моря веяло приятной прохладой.
Он вернулся назад и закрыл за собой окно. Потом постоял, оглядывая богатую, со вкусом меблированную гостиную: громадный глубокий диван, множество уютных кресел, полдюжины торшеров, в камине тихо потрескивает огонь.
Кирк направился в столовую. Парадайз уже расставлял на столе свечи, цветы, серебро — все, что необходимо для первоклассного обеда. Кирк просмотрел карточки десяти приглашенных и улыбнулся.
— Похоже, все идет отлично, — произнес он. — Неплохой получится вечер. Особенно для бабушки, вы же знаете, как она относится к холостякам, — обратился он к Парадайзу. — Я уже слышу ее слова: «Каждому мужчине необходима в доме женщина».
— Мы опять ее разочаруем, сэр, — заметил Парадайз.
— Ничего не поделаешь. Ладно, обойдется.
Раздался звонок в дверь, и Парадайз, приняв величественный вид, отправился открывать. Перешагнув порог гостиной, Барри Кирк замер на месте, очарованный увиденным. Там стоял заместитель прокурора в оранжевом платье, которое ему очень шло. Девушка улыбалась. Кирк мигом подлетел к ней.
— Мисс Морроу, — произнес он, — с вашего позволения, еще ни один юрист не выглядел так великолепно, как вы.
— Кажется, вы собираетесь расточать мне комплименты… — За ее спиной возник Чарли Чан. — А вот и мистер Чан… Только не говорите, что мы первые.
— В детстве я всегда начинал есть, никого не дожидаясь, — засмеялся Кирк. — Так что, по–моему, приходить лучше первым. Добрый вечер, мистер Чан.
Чан поклонился.
— Я глубоко тронут вашей добротой. Теперь у меня прибавится еще одно приятное воспоминание об Америке.
Мимо них с деловым видом прошествовал Парадайз. Снова открылась дверь, и в гостиной появился сэр Фредерик Брюсс.
— Добрый вечер, мисс Морроу, — поздоровался он. — Вы очаровательны, честное слово. А, мистер Чан! Какая удача, что пока никого нет. Помните, я обещал показать вам сувенир моего прошлого? — И сэр Фредерик поспешил в свою комнату.
Кирк подвел своих гостей к огню.
— Садитесь здесь. Окружающие постоянно удивляются, как я выношу воздух Сан—Франциско на такой высоте. — Он указал на огонь. — И вот один из моих ответов.
Вернулся сэр Фредерик. В руках он держал пару туфель из темно–красного бархата. Сверху их украшал национальный орнамент. Одну туфлю он протянул девушке, другую отдал Чарли Чану.
— Чудесная вещь! — воскликнула мисс Морроу. — И связанная с ней история тоже необыкновенна! Великолепная прямая улика!
— Улика? Отнюдь, — пожал плечами детектив.
— Я рискну объяснить значение изображений на бархате, — вмешался Чан.
— Вряд ли это толкование имеет отношение к делу, — возразил сэр Фредерик. — Мне сказали, что символы говорят примерно: «Долгой жизни и счастья».
— Верно, — кивнул Чан, медленно поворачивая в руках туфлю. — Они встречаются в сто и одном различных вариантах. Сто для народа и один для императора. Волшебный подарок. Такие туфли надевают мандарины и только в случаях, когда посещают очень богатых и высокопоставленных лиц.
— И они были на ногах Хилари Галта, когда мы нашли его убитым на полу, — добавил сэр Фредерик. — «Ступайте неслышно», написал ему в письме китайский консул. В ту ночь Хилари Галт ходил
неслышно, бесшумно, а потом и вовсе лишился возможности двигаться. — Англичанин взял туфли в руки. — Кстати, я хотел попросить вас не упоминать о них за обедом.
— Ну конечно, — удивленно произнесла девушка.
— И еще о Еве Даренд… Боюсь, что я сегодня проявил неосторожность. Уволившись из Скотленд—Ярда, я начал много себе позволять. Вы поняли, сержант?
Маленькие глазки китайца так пристально посмотрели на англичанина, что сэр Фредерик почувствовал себя неловко.
— Простите мою нескромность, — промолвил Чан, — но я закончил спецшколу с отличием…
— Так я и думал, — улыбнулся детектив.
— …И у меня никогда не возникает желания болтать о том, что мне известно. Будучи действительно умным человеком, сэр Фредерик, вы должны знать, что китайцы тонкие психологи.
— Правда?
— Несомненно. Кто–то говорил мне…
— О, в объяснениях нет необходимости, — перебил его сэр Фредерик. — Однако простите, у меня дело внизу. С вашего позволения…
И сэр Фредерик исчез вместе с туфлями. Мисс Морроу обратилась к Кирку:
— На что он намекал? Неужели Ева Даренд…
— .Возможно, мистер Чан, как психолог, все нам растолкует? — сказал Кирк.
Чан усмехнулся.
— Порой даже психология никуда не приводит.
Парадайз привел в гостиную еще двоих гостей. Маленькая, похожая на птичку женщина, встав на цыпочки, поцеловала Кирка.
— Барри, какой же ты плохой мальчик! Я целую вечность тебя не видела. Совсем забыл свою бедную старую бабушку.
— Просто я был занят, — засмеялся Кирк. — И потом, какая же ты старая!
— Да, слава Богу, и здоровье, и силы при мне. — Она подошла к огню. — Как здесь уютно…
— Бабушка, познакомься, это мисс Морроу, — сказал Кирк. — Миссис Даусон Кирк.
Старая леди взяла девушку за обе руки.
— Ах, дорогая моя, я так рада!
— Мисс Морроу — юрист, — добавил Кирк.
— Ерунда! — воскликнула бабушка. — Глупости. Она слишком красива для подобной профессии.
— И тем не менее, — вздохнул Кирк.
Старая леди внимательно рассматривала девушку, рассуждая:
— Молода, хороша собой… На вашем месте, дитя мое, я бы не стала тратить время на изучение законов. — Она повернулась к Чану. — А это…
— Сержант Чарли Чан из гонолульской полиции, — заторопился Кирк.
Поделиться книгой: