Зловещее поручение

Зловещее поручение

Э. Д. Биггерс

За кулисами

Глава 1 Человек из Скотленд—Ярда

Билл Ренкин неподвижно сидел за пишущей машинкой, глядя на интервью, которое он печатал. Внезапно у него перед лицом мелькнула и мягко опустилась на стол черная тень. Билл вздрогнул от страха. Но это был только Экберт, их кот. Экберту наскучило одиночество и он решил поиграть. Ренкин посмотрел на него с раздражением. Не следовало, конечно, пугаться простого кота, но после разговора с великим человеком, да еще об убийстве, реакция Ренкина была не удивительна.

Он протянул руку и сбросил Экберта на пол.

— Брысь! Разве не видишь, что я занят?

Разочарованный таким приемом, Экберт перебрался в кресло. Билл Ренкин следил за ним. В конце концов кот вообще ушел из комнаты на поиски компании. Было половина шестого, все сотрудники отправились по домам, но в отделе городских новостей «Глобуса» еще кое–кто оставался. Лампа с зеленым абажуром на столе Ренкина освещала лист бумаги, вставленный в машинку. В соседнем кабинете работал редактор отдела.

Билл Ренкин снова принялся за интервью. Подумав немного, он забарабанил длинными пальцами по клавиатуре.

«Научное расследование большинства преступлений в детективных романах не имеет ничего общего с настоящей криминальной работой. Таково заключение сэра Фредерика Брюсса, бывшего главы Департамента уголовных расследований Скотленд—Ярда.

Сэр Фредерик Брюсс, совершающий кругосветное путешествие, на две недели остановился в Сан—Франциско. Мистер Брюсс, компетентный эксперт, последние семнадцать лет исполнял обязанности заместителя комиссара одной из самый значительных в мире детективных организаций. И хотя теперь он в отставке, его криминальный талант никуда не исчез. Сэр Фредерик Брюсс — крупный мужчина с добрыми серыми глазами, но порой его взгляд приобретает стальной блеск и травмирует журналистов. Убей вы какого–нибудь человека, сэр Фредерик Брюсс немедленно напал бы на ваш след. Великий детектив — шотландец, не знающий поражений. Он никогда не испытывает сомнений. „Я читал множество детективных историй, — сказал сэр Фредерик. — Конечно, они забавны, но сыщика ничему научить не могут. За исключением дактилоскопии и химических анализов различных следов, научный розыск почти ничего не значит при раскрытии преступлений. Таинственные убийства и другие трудные уголовные дела помогают распутывать ум, тяжелая работа и удача, с мизерной лишь долей дорогих для авторов романов.."»

Внезапно Билл Ренкин прекратил печатать. Он вспомнил, что слышал подобное мнение и раньше. Правда, не точно соответствующее убеждению сэра Фредерика, но похожее… Ах, да! Он улыбнулся, представив маленького толстенького человека, у которого брал интервью три дня назад в вестибюле отеля «Стюарт».

Репортер поднялся и, закурив сигарету, начал прохаживаться по кабинету.

— Как же я позабыл! — досадовал он.; — Слышу такие вещи из первых уст и не реагирую, точно я оглох и ослеп. Да, ослеп! Совсем я потерял хватку.

Он взглянул на часы, бросил сигарету и опять уселся в кресло. Закончив предыдущее предложение, он подумал немного и продолжил:

«Сэра Фредерика спросили, почему он придает так мало значения науке.

„Понимаете, — ответил он, — в важном расследовании большую роль играет случайность. Я уже говорил, что в основном криминальные дела решаются благодаря счастливым сочетаниям тяжелой работы, ума и удачи. С сожалением добавлю, что удача стоит на первом месте.

Однако тяжелая методичная работа, как правило, тоже приносит результаты. Например, в запутанной истории Криппена. Первое известие о ней мы получили от кассирши мюзик–холла…"»

Пальцы Ренкина быстро бегали по клавишам. Новая идея привела его в отличное настроение.

Допечатав последний лист, он вытащил его из машинки, аккуратно сложил свое творение и отправился в кабинет редактора отдела.

Худой человек, сидящий за. столом, смотрел на приближающегося Ренкина мрачно. В руках редактор держал синий карандаш.

— Ну, что еще? — спросил он.

— Интервью с сэром Фредериком Брюссом, — напомнил ему Билл.

— Так вы его нашли?

— Не я один. Туда притащилось полно репортеров.

— Где он Остановился?

— В бунгало Барри Кирка. Кирк дружил с его сыном в Лондоне. Я разыскивал Брюсса, пока у меня не заболели ноги: все отели обегал.

Глупо, — заметил редактор. — Ни один англичанин не остановится в отеле, если не может прямо с корабля отправиться к кому–то из знакомых. Вы читали английских авторов, должны понимать…

— Дело в том, что интервью — это вздор, — сказал Билл. — Все городские газеты его напечатают. Но пока я писал, мне в голову пришла одна мысль. Статья получится что надо, если только удастся пробраться к сэру Фредерику. Наверное, мне следует попробовать.

— Статья? — нахмурился редактор. — Если вам случайно попадется что–то новенькое, сперва покажите мне, ясно? Я, как ваш редактор, подозреваю, что в один прекрасный день вы надеетесь перебраться в «Атлантик мансли».

— Но статья действительно выйдет превосходная, — запротестовал Билл. — И… я только хочу поторопиться.

Одну минуту. Повторяю, я только ваш редактор и влезать в ваши планы не намерен…

Ренкин засмеялся. Он был состоятельным человеком и ничего не боялся.

— Простите, сэр, но пока я не могу вам ничего объяснить. Боюсь, меня опередят. Глинсон из «Геральда» весь день торчал там, вдруг он что–нибудь заподозрит. Так что, если вы не возражаете…

Редактор пожал плечами.

— Хорошо. Бегите к Кирку. И не давайте остыть вашей энергии.

— Договорились, сэр, — кивнул репортер. — Вот только поем сначала…

— А я вообще никогда не ем! — рявкнул редактор.

Билл Ренкин стремглав выскочил из кабинета редактора. Около двери черный кот Экберт перебежал ему дорогу.

Выйдя на улицу, Ренкин в нерешительности остановился. Бунгало Кирка располагалось недалеко от редакции. Он вполне мог дойти пешком, но время было дорого. Он застанет сэра Фредерика переодевающимся к обеду. Настоящий англичанин не позволит какому–то репортеру прерывать это священнодействие. Да и потом ему необходимо опередить других журналистов, пока те не притащили к сэру Фредерику свои сочинения. Он поймал такси.

Один из юных репортеров «Глобуса», околачивающийся поблизости, с поклоном распахнул перед Ренки–ном дверцу.

— Билеты в Королевскую оперу и золотой соверен сверху, если мы обставим карету герцога! — воскликнул он.

Ренкин улыбнулся.

— Не надо шутить, мой милый. — И добавил, повернувшись к шоферу: — Кирк–билдинг на Калифорния-CTj ит.

Такси свернуло на Маркет–стрит, проехало несколько кварталов и повернуло на Монтгомери–стрит. Они очутились в финансовом районе Сан—Франциско. Гигантские здания банков различных компаний размещались по обеим сторонам улицы. «Йокагамский банк» — прочел Ренкин в одном окне, «Шанхайский банк» — в другом. Наконец, сделав разворот, такси затормозило перед двадцатиэтажным домом, и Ренкин вышел.

Кирк–билдинг представлял собой архитектурное совершенство. Здание было построено с большим вкусом. Его спроектировал еще старый Даусон Кирк, заработав на нем свой первый миллион. А теперь в бунгало на крыше жил Барри Кирк. Просторное бунгало постоянно обдувал легкий бриз.

В вестибюле было безупречно чисто. Девушки–лифтерши прохаживались гам в безукоризненных униформах. Главный лифтер в блестящем мундире напоминал адмирала флота. В этот час дня работал лишь один лифт. Ренкин шагнул вперед.

— Наверх до конца, — сказал он девушке.

На двадцатом этаже лифт остановился. В бунгало Кирка вела узкая лестница, Билл Ренкин направился к ней. Упершись в результате во внушительную дверь, он нажал на звонок. Дверь отворилась, и перед Ренкином, словно епископ на амвоне, возник Парадайз, английский дворецкий Кирка.

— Я… я..,, э-э… я вернулся, — тяжело дыша, вымолвил Ренкин.

— Я вижу, — ответил дворецкий. Исключительно напоминая священника, особенно белоснежными волосами, держался он недоброжелательно, ибо за день успел наглядеться на репортеров.

— Мне нужно повидать сэра Фредерика еще раз, — заявил Ренкин.

— Сэр Фредерик в конторе, этажом ниже, — сказал дворецкий. — Он занят, но я доложу о вас.

— О, не беспокойтесь, пожалуйста, — пробормотал Ренкин.

На двадцатом этаже Билл отыскал дверь с именем Барри Кирка на матовом стекле и только собрался постучать, как дверь неожиданно открылась сама и из кабинета вышла молодая женщина.

Ренкин замер в изумлении. Даже при слабом свете было заметно,, что это удивительно красивая девуШка: блондинка с великолепной фигурой, не очень высокая, но…

Что это? Девушка плакала. Молча, без слез, но плакала. Злость и возбуждение искажали ее лицо. Покосившись на репортера, она торопливо пересекла холл и скрылась за дверью, украшенной табличкой «Калькутта импорт, инкорпорейтед».

Билл Ренкин направился в кабинет Барри Кирка. Сперва вошел в приемную и, очутившись перед открытой дверью, перешагнул через порог. В комнате за большим столом сидел сэр Фредерик Брюсе, бывший глава Департамента уголовных расследований. Он резко повернулся в сторону Ренкина, и его глаза засветились опасным огнем.

— А, это опять вы, — мрачно изрек он.

— Я должен извиниться перед вами, сэр Фредерик, за новое вторжение. Но у меня… э-э… Разрешите присесть?

— Конечно, — великий детектив собрал со стола бумаги и указал Ренкину на кресло.

— Дело в том… — пробормотал,. Билл, и смелость покинула его.

Внутренний голос подсказал ему, что перед ним уже не тот мягкий джентльмен, которого они интервьюировали. Теперь здесь находился совсем другой, железный человек, холодно взирающий на репортера.

— Дело в том, что мне в голову пришла одна мысль.

— Вот как, — вежливо отреагировал сэр Фредерик, глядя сквозь Ренкина.

— Она относится к вашему сегодняшнему высказыванию, сэр Фредерик… Ваше мнение о месте науки в раскрытии преступлений, об удаче и тяжелой работе… — Ренкин запнулся, точно не в силах закончить фразу. — Я вспомнил ваши слова, когда писал свою статью. Несколько дней назад я уже слышал подобное мнение.

— Ну и что? Я не претендую на оригинальность. — Сэр Фредерик запер бумаги в ящик стола.

— Да? Но я оригинальности не требую, — улыбнулся Ренкин, обретая уверенность. — Такую же идею, сэр, мне преподнес не обычный человек, а детектив, правда, далекий от Скотленд—Ярда. Чарли Чан, сержант гонолульс–кой полиции.

Брови сэра Фредерика поползли вверх.

— Вот как? Мне остается только аплодировать этому сержанту.

— Чан работает на Гавайских островах. Но сейчас он в Сан—Франциско: по делу приезжал. С виду он не исполин, но…

— Китаец, насколько я понял? — перебил его сэр Фредерик.

— Да, сэр.

Великий человек кивнул.

— А почему бы и нет? Из китайцев получаются превосходные детективы. Все терпение Востока у них в крови.

— Правильно, — согласился ренкин. — К тому же он очень скромен…

Сэр Фредерик покачал головой.

— Скромнорть — не самое ценное качество. Глубокая вера в себя гораздо важнее. А сержант Чан человек скромный?

— Сержант? Да он боится задеть даже тех, кто летает ниже него. А сам летает на такой высоте, что задевает за цветы.

Сэр Фредерик встал и, подойдя к окну, посмотрел на лежащий внизу город. Потом резко повернулся к репортеру.

— Скромный детектив, — жестко усмехнулся он. — Для меня это ново. Неплохо бы его увидеть.

Билл Ренкин облегченно вздохнул. Ему здорово повезло.

— Как раз это я и хотел предложить, сэр, — заявил он. — Я с радостью вас познакомлю… Вы окажете великую честь Чану, если позавтракаете с ним завтра утром.

Сэр Фредерик замялся.

— Спасибо, конечно. Но я завишу от Барри Кирка. Завтра вечером он дает обед и, вроде, что–то говорил насчет завтрака. Надо с ним посоветоваться.

— Позвольте мне. Где он?

— По–моему, в бунгало. — Сэр Фредерик повернулся к стене и запер большой сейф.

— Вы орудуете здесь как американский бизнесмен, сэр Фредерик, — улыбнулся Ренкин.

Детектив кивнул.

— Мистер Кирк любезно предоставил мне свой кабинет.

— Значит, вы совершаете путешествие не только ради удовольствия, — быстро отреагировал Ренкин.

Серые глаза сэра Фредерика снова стали жесткими.

— Путешествую я для удовольствия, — твердо отрезал он. — Но существуют дела… личные проблемы. Я пишу мемуары…

— О, конечно, простите, — поспешно произнес репортер.

Открылась дверь, и вошла уборщица.

— Добрый вечер, — повернулся к ней сэр Фредерик. — Вы помните, что ни одна бумага со стола не должна исчезнуть?

— Да, сэр.

— Отлично. А теперь, мистер…

— Ренкин, сэр Фредерик.

— Прекрасно. В бунгало ведет лестница. Если вы подниметесь со мной…

Билл Ренкин последовал за высоким англичанином. Наверху лестница закончилась темным коридором. Сэр Фредерик открыл одну из дверей и наощупь зажег свет. Они оказались в просторной гостиной бунгало. С другой стороны в комнату немедленно вошел Парадайз, посмотревший на репортера весьма презрительно. Появился и Барри Кирк, одетый к обеду. Дворецкий быстро сообщил ему о незваном госте.