Звонок мертвецу (сборник)

В эту секунду Фассет нажал кнопку «стоп».

Увидев, что катушки замерли, Таннер поднял глаза на человека из ЦРУ.

— Мои следующие два вопроса имеют отношение к обстоятельствам вашей женитьбы. Я предполагаю, что вы не захотите отвечать на них.

— Вы совершенно правильно предполагаете.

— Поверьте, они не так уж существенны.

— Скажи вы мне обратное, я бы тут же ушел.

Элис и так уже досталось. И Таннер не хотел, чтобы кто-либо касался обстоятельств личной трагедии его жены.

Фассет опять включил диктофон.

— У вас с миссис Элис Мак... Таннер двое детей. Мальчику Реймонду теперь тринадцать лет, а девочке Джанетт — восемь.

— Моему сыну двенадцать лет.

— День рождения у него послезавтра. Но вернемся несколько назад. После окончания учебы сначала вы стали работать в «Сакраменто дейли ньюс».

— Репортером. Правщиком, корреспондентом, кинокритиком и свободным охотником, когда позволяло время.

— Вы имели дело с газетой в Сакраменто три с половиной года, а затем получили предложение от «Лос-Анджелес тайме»?

— Нет. Я был в Сакраменто... два с половиной года, порой в течение года работая на «Сан-Франциско кроникл», и лишь потом я получил работу в «Таймс».

— В «Лос-Анджелес таймс» вы успешно работали как репортер-расследователь...

— Мне везло. Я предполагаю, вы имеете в виду мою работу, связанную с операциями в порту Сан-Диего.

— Так и есть. Вы были представлены на Пулитцеровскую премию, насколько мне известно.

— Я не получил ее.

— И затем вы поднялись до редактора в «Таймс»?

— Помощник редактора. Ничего особенного.

— Вы оставались в «Таймс» примерно пять лет...

— Скорее, шесть, я думаю.

— До января 1958 года, когда вы перешли в «Стандарт-мючуэл» в Лос-Анджелесе?

— Верно.

— Вы оставались там в штате до 1963 года, когда вас перевели в Нью-Йорк. С тех пор вы получали несколько повышений в должности?

— Я прибыл на Восточное побережье, как редактор семичасовой программы новостей. Специализировался на документальной журналистике, пока не достиг сегодняшнего положения.

— Какого именно?

— Директор отдела новостей.

Лоренс Фассет захлопнул папку и выключил диктофон. Откинувшись на спинку кресла, он улыбнулся Джону Таннеру.

— Не так страшно, не правда ли?

— Вы хотите сказать, что это все?

— Нет, не... это, а завершение раздела по установлению личности. Вы его прошли. Количество неправильных ответов столь незначительно, что можно считать — тест вы выдержали.

— Что?

— Все это, — Фассет хлопнул по папке, — собрано следственным отделом. Высоколобые ребята садятся рядом с ребятами -в бородах и всю эту штуку прогоняют через компьютеры. Вы не можете ответить совершенно правильно на все вопросы. В таком случае становится ясно, что вы все вызубрили наизусть... Например, вы работали в «Сакраменто дейли ньюс» три года день в день. Не два с половиной и не три с половиной. Ваша семья переехала в Сан-Матео, когда вам было восемь лет и два месяца, а не семь лет.

— Черт бы меня побрал...

— Откровенно говоря, даже если бы вы ответили на все совершенно точно, мы все равно пропустили бы вас. Но я очень рад убедиться, что вы совершенно нормальный человек. Мы должны были зафиксировать все это на ленте... А теперь, я боюсь, наступает самая неприятная часть.

— Неприятная по сравнению с чем? — спросил директор службы новостей.

— Просто неприятная... Теперь я должен включить диктофон. — Сделав это, он положил перед собой лист бумаги. — Джон Таннер, я должен проинформировать вас, что все, о чем буду говорить с вами, идет по разряду информации высшей секретности. Передача кому-либо этой информации может самым серьезным образом послужить против интересов правительства Соединенных Штатов. Следовательно, вы предупреждены, что данная информация находится под защитой Закона о национальной безопасности, глава восемнадцатая, параграф семьсот девяносто три, в соответствии с которыми вы будете привлечены к ответственности за нарушение правил секретности... Все ли ясно из того, что я сказал?

— Да... Тем не менее я не связан никакими обязательствами и не подлежу ответственности.

— Я учитываю это. И предполагаю в три этапа познакомить вас с достаточно секретной информацией. По завершении первого и второго этапов вы сможете отказаться от продолжения этого разговора и нам останется только полагаться на вашу тактичность и верность правительству, которые не позволят вам проговориться о предмете разговора. Если же вы согласитесь перейти к третьему этапу нашей беседы, который имеет к вам отношение, вы тем самым примете на себя такую же ответственность, как работники правительственных служб, и, в соответствии с Актом о национальной безопасности, будете подвергнуты судебному преследованию в случае нарушения вышеупомянутых правил секретности. Вам это ясно, мистер Таннер?

Прежде чем ответить, Таннер застыл на месте. Он глянул на вращающиеся катушки диктофона и перевел взгляд на Фассета.

— Ясно-то ясно, но черт меня побери, если я соглашусь на это. У вас не было никаких прав вызывать меня сюда под фальшивым предлогом, а потом ставить мне условия, по которым меня могут отдать под суд.

— Я не требую от вас согласия, а всего лишь четкого понимания того, что я сказал.

— Если вы мне угрожаете, можете отправляться к черту.

— Я всего лишь четко изложил вам ситуацию, в которой мы находимся. Разве это угроза? Разве не тем же вы занимаетесь каждый день, обговаривая условия соглашений? Пока вы не дали мне согласие выслушать то, что я хочу вам сказать, вы можете в любое время выйти отсюда. Неужто вам это кажется нелогичным?

Таннер прикинул, что определенная логика здесь в самом деле присутствует. Теперь он почувствовал желание удовлетворить вспыхнувшее в нем любопытство.

— Раньше вы сказали, что в любом случае все это не имеет отношения к моей семье? К моей жене?.. Или ко мне?

— Мои заверения остались на этой ленте. — Фассет отметил, что Таннер добавил: «Или ко мне?», словно спохватившись. Он защищал свою жену.

— Тогда валяйте.

Поднявшись со стула, Фассет подошел к портьерам.

— Кстати, вы можете и не сидеть на одном месте. Микрофоны хоть и миниатюрные, но обладают высокой чувствительностью.

— Я посижу.

— Как вам угодно. Несколько лет назад до нас донеслись слухи, будто операции советского КГБ могут оказать разрушительное воздействие на американскую экономику, что скажется на всех без исключения. Мы попытались нащупать следы их, что-то выяснить. Нам это не удалось. Были лишь слухи. Русские окружили это тайной почище, чем свои космические секреты.

Затем в 1966 году сбежал офицер восточногерманской разведки. От него мы получили первые конкретные данные об этой операции. Он сообщил нам, что разведслужбы Восточной Германии установили контакты с агентами на Западе, или с сетью агентов, известных как «Омега». Мне потребуется около минуты, чтобы дать вам зашифрованные географические названия... или не стоит. «Омега» регулярно поставляла секретные данные разведке Восточной Германии. Затем два вооруженных курьера, соблюдая строжайшую секретность, летели в Москву.

Функции, возлагавшиеся на «Омегу», были так же стары, как и сама разведка, но в наши дни существования огромных корпораций и конгломератов они оказались очень эффективны... «Омега» ныне представляет книгу Страшного Суда.

— Что?

— Книгу Страшного Суда. Ее список составляют сотни, а теперь, может, и тысячи имен людей, которых поразит чума. На этот раз не бубонная, а чума шантажа. Мужчины и женщины в этом списке — это, как правило, те, кто принимают ключевые решения. Если удастся их купить, это будет означать обладание огромной властью. Всего лишь сорок или пятьдесят человек из них, действуя по согласованному плану, смогут ввергнуть всю нашу экономику в хаос.

— Я ничего не понимаю. Почему они будут этим заниматься? Что их заставит?

— Я сказал вам. Шантаж. У каждого из этих людей есть какое-то слабое, уязвимое место, и можно пустить в ход любой из тысячи способов использовать его. Сексуальные отклонения; отступление от законов; некорректные сделки; уклонение от уплаты налогов; биржевые махинации. Данные, собранные в этой «книге», касаются многих и многих людей. Мужчин и женщин, чьи деловые и профессиональные репутации и даже семейные отношения будут непоправимо разрушены. Даже если они будут сопротивляться.

— Вы говорите о мире бизнеса лишь в общих чертах, и я не уверен, что вы точны. Во всяком случае, если судить по вашим словам. О хаосе в экономике пока не может быть и речи.

— Неужто? Фонд Крауфорда провел скрытое расследование, касающееся ведущих фигур в индустрии Соединенных Штатов с 1925-го по 1945-й годы. Прошло четверть века, но результаты его до сих пор закрыты. В результате изучения выяснилось, что тридцать два процента финансовой мощи корпораций получено сомнительным, если не вообще незаконным, путем. Тридцать два процента!

— Не могу этому поверить. В таком случае общество должно было бы знать об этом.

— Невозможно. Исключено. Это вызвало бы массовое жертвоприношение... А сегодня мы имеем дело с конгломератами в бизнесе. Возьмите любую газету. Откройте страницу финансовых новостей и почитайте о махинаторах. Посмотрите, какие в их адрес выдвигаются обвинения, и как они опровергают их. Да это же настоящий кладезь для «Омеги». Полный список кандидатов. Никто из этой публики не существует в глубоком вакууме. Ни один из них. Тут и странные займы, и биржевые операции, для проворачивания которых используют симпатичных девушек. «Омеге» стоит только найти нужного человека, надавить на него, и — подставляй ведро, куда хлынет слизь и грязь. И это не так трудно. Просто надо действовать точно и аккуратно. И тогда достаточно лишь припугнуть человека.

Таннер отвел глаза от этого светловолосого человека, который говорил с такой убежденностью. И с такой небрежной доверительностью по отношению к нему.

— Мне бы не хотелось думать, что вы правы.

Внезапно Фассет перегнулся через стол и выключил диктофон. Катушки остановились.

— А почему бы и нет? Речь идет не столько о сравни-, тельно безобидной информации, сколько о том, как она используется. Вот взять, например, вас. Предположим, только предположим, что в газете Сэддл-Уолли опубликована история, рассказывающая о происшествии, которое случилось двадцать с чем-то лет назад в окрестностях Лос-Анджелеса. Ваши дети ходят тут в школу, ваша жена пользуется уважением в обществе... И как долго, по вашему мнению, вы еще сможете жить тут?

Таннер вскочил с кресла и перегнулся через стол, оказавшись лицом к лицу с человеком, который был ниже его ростом. Он был в такой ярости, что у него дрожали руки. Он заговорил тихо, еле слышно, но чеканя каждое слово:

— Это клевета!

— Это «Омега», мистер Таннер. Расслабьтесь, я ведь только высказал предположение. — Фассет снова включил диктофон и продолжил, а Таннер устало опустился обратно в кресло. — «Омега» существует. И этим я хотел бы завершить... часть первую нашего разговора.

— И что теперь?

Фассет занял место за письменным столом. Он потушил сигарету, а Таннер залез в карман и вытащил пачку.

— Теперь нам стало известно, что «Омега» составила некое расписание действий. Дата начала хаоса... Я не скажу ничего для вас нового, если признаю, что мое агентство часто занимается обменом некоторых людей с Советами.

— Это мне ‘известно.

— Один из наших на двоих или троих оттуда — это нормально...

— Это я тоже знаю.

— Двенадцать месяцев назад на албанской границе состоялся подобный обмен. Торговля шла сорок пять дней. Я здесь потому, что был там. Во время обмена наша команда как-то сошлась поближе кое с кем из советских спецслужб. Чтобы вам была понятна их характеристика, я бы назвал их умеренными. Такими же, как и наши.

— Я знаю, против чего выступают наши умеренные. Но советские?..

— Против того же самого. Только вместо Пентагона и военно-промышленного комплекса — у них сторонники твердой линии в Президиуме — милитаристы.

— Понимаю.

— Мы получили информацию, что советские милитаристы наметили дату претворения в жизнь последней фазы операции «Омега». В этот день план начнет воплощаться в жизнь. Сотни неизвестных нам, но влиятельных лиц в деловом мире Америки столкнутся с угрозами уничтожения и личного, и финансового положения, если они не будут следовать приказам, которые им поступят. Результатом — огромный финансовый кризис. И, вполне возможно, экономическая разруха... Это истина. На этом мы завершим первую часть.

Бросив сигарету, Таннер встал и начал расхаживать вдоль стола. — Есть ли у меня право уйти отсюда после получения этой информации?

— Вы можете это сделать.

— Вы слишком далеко зашли. Клянусь Господом, слишком далеко!... Диктофон работает. Продолжайте.

— Очень хорошо. Итак, часть вторая. Мы знаем, что «Омега» предпочитает примерно один и тот же тип людей, которые должны стать объектами их внимания. Так и должно быть, иначе все их попытки контактов не состоятся и им не удастся найти уязвимые места. В общих чертах мы знаем, что нам надо искать. Людей, которые могут проникнуть в большие компании, которые работают в них или на них, которые поддерживают связи с намеченными субъектами... Как я раньше упоминал, «Омега» — это кодовое наименование для сети или группы агентов. Есть и географическое кодовое наименование, под которым скрывается, скажем, торговая палата или расчетная контора для сбора информации. Стекаясь из разных источников, она проверяется, после чего превращается в секретные оперативные данные. Трудно дать точный перевод географического кодового наименования для «Омеги», но точнее всего будет «Порванный... ремень» или «Козья шкура».

— «Порванный ремень»? — Таннер потянулся к своей сигарете.

— Да. Вспомним, что нам это стало известно больше трех лет назад. После восемнадцати месяцев неустанных поисков мы выяснили, что «Порванный ремень» должен располагаться в одной из одиннадцати точек, разбросанных по стране...

— И одна из них — Сэддл-Уолли в Нью-Джерси?

— Не забегайте вперед.

— Я прав?

— В каждой из этих общин мы разместили своих агентов, — продолжал человек из ЦРУ, не обратив внимания на вопрос Таннера. — Нам пришлось проверить тысячи и тысячи граждан — весьма дорогое удовольствие, — и чем дальше мы продвигались, тем яснее становилось, что «Порванный ремень» расположен в деревушке Сэддл-Уолли. Это была очень кропотливая работа. Изучение водяных знаков на бумаге, анализ образцов пыли, которые нам доставил в запечатанных конвертах офицер из восточногерманской разведки после своего бегства, тысячи других данных, которые надо было проверять и перепроверять... Но, главное, надо было получить информацию о резидентах...

— Думаю, вам лучше было бы перейти прямо к сути дела.

— Решение придется принимать вам. Я всего лишь изложил вам вторую часть повествования. — Поскольку Таннер промолчал, Фассет продолжил: — Ваше положение позволяет вам оказать ЦРУ неоценимую помощь. Включившись в одну из самых тонких операций в нынешних советско-американских отношениях, вы можете сделать то, что никому больше не под силу. Может, на вас произведет впечатление, хотя вы и так должны были из моих слов обо всем догадаться, что представители «умеренных» с обеих сторон в данный момент работают рука об руку.

— Уточните, пожалуйста.

— Только фанатики считают, что можно пойти на прямое вторжение. Это несет равную опасность для обеих сторон. В Политбюро идет отчаянная борьба силового характера. Ради нашего и всеобщего блага «умеренные» должны одержать в ней верх. Один из путей способствовать им — это раскрыть хотя бы часть плана «Омега» и сорвать намеченную дату.

— Каким образом я могу что-то сделать?

— Вы знаете «Омегу», мистер Таннер. Вы отлично знаете «Омегу».

У Таннера перехватило дыхание. На долю секунды ему показалось, что остановилось сердце. Он почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Его даже чуть затошнило.

— Считаю, что ваше утверждение не имеет ничего общего с действительностью.

— Будь я на вашем месте, я бы тоже так считал. Тем не менее это так.